Маяковский Владимир Владимирович

В детстве он мечтал стать художником. Мальчик из маленького грузинского села Багдади, где его отец лесничий, и представить не мог, что однажды станет голосом целой эпохи. Будущий поэт рос среди кавказских гор, учился рисовать у единственного в Кутаиси художника — Сергея Краснухи, брался за карандаш и бумагу едва ли не с той же страстью, с какой позже будет слагать свои строки. Но жизнь распорядилась иначе.

Кавказ в начале XX века — беспокойное место. Волна первой русской революции докатилась и до Грузии. Улицы, митинги, лозунги — всё это закружило подростка в вихре событий. Позже его сестра Людмила скажет: «Кавказ переживал революцию особенно остро. Там все вовлекались в борьбу, и все делились на участвовавших в революции, определенно сочувствовавших ей и враждебно настроенных». Маяковский, ещё ребёнок, уже выходил на митинги, тянулся к переменам, не умел оставаться в стороне.

1906 год стал роковым — от заражения крови умирает отец. Обычная игла, которой тот сшивал бумаги, обернулась трагедией. В семье остались только мать и трое детей, денег — три рубля, и впереди — только неизвестность. После похорон, распродав мебель, Маяковские уезжают в Москву. Нет ни знакомых, ни связей, ни гарантий. Зачем? Сам Владимир позже признавался: не знал.

В новой гимназии будущий поэт впервые пробует себя в стихах. Первое произведение — «невероятно революционное и в такой же степени безобразное» — уходит в подпольный школьный журнал. Короткая, но бурная юность: 1909–1910 годы — аресты, работа в подпольной типографии, вступление в партию большевиков. Его то отпускают домой под надзор матери, то вновь забирают. Третий арест заканчивается одиночной камерой. Одиннадцать месяцев в бутырской тюрьме — время чтения, раздумий, первых серьёзных поэтических опытов. Но написанные там тетради отбирают, и всё приходится начинать заново.

В тюрьме он много читает, мечтает о новом искусстве — не похожем на то, что рисуют и пишут вокруг. Его тянет к живописи, но в итоге этот путь приводит в Московское училище живописи, ваяния и зодчества. Там же судьба сталкивает его с Давидом Бурлюком — человеком, который первым увидел в его стихах незаурядный талант. Позже к ним присоединятся Велимир Хлебников, Алексей Крученых — будущие сподвижники по футуристическому движению.

Собрались они не случайно. Всех мучило одно: как отринуть «эстетику старья»? Как создать искусство, которое не будет похоже ни на что прежнее? Ответом стал их манифест — «Пощечина общественному вкусу». Так родился российский футуризм. Сам Маяковский писал: у Давида — гнев мастера, обогнавшего время, у меня — пафос социалиста, знающего, что всё старое рухнет.

Футуристы не ограничивались стихами. Они устраивали выступления, читали лекции, эпатировали публику. За слишком вольное поведение его выгоняют из училища. В 1913–1914 годах группа футуристов отправляется в турне по российским городам. Это не просто поездки — это настоящее вторжение нового искусства в провинции, где ещё царит Пушкин и Некрасов.

Пётр Незнамов, поэт-футурист, вспоминал: Бурлюк знал Маяковского до мелочей, умел читать его вещи так, что тот становился почти осязаемым — хотелось потрогать руками. По приезде в город Бурлюк первым делом устраивал выставки футуристических картин и рукописей, а вечером делал доклад. Так по всей стране прокатывается волна футур