Фабрика бюрократов

Его прислали
       для проведенья режима.
Средних способностей.
           Средних лет.
В мыслях — планы.
         В сердце — решимость.
В кармане — перо
         и партбилет.

Ходит,
   распоряжается энергичным жестом.
Видно —
    занимается новая эра!
Сам совался в каждое место,
всех переглядел —
         от зава до курьера.

Внимательный
      к самым мельчайшим крохам,
вздувает
     сердечный пыл…
Но бьются
     слова,
        как об стену горохом,
об —
  канцелярские лбы.

А что канцелярии?
        Внимает мошенница!
Горите
   хоть солнца ярче, —
она
  уложит
      весь пыл в отношеньица,
в анкетку
     и в циркулярчик.

Бумажку
    встречать
         с отвращением нужно.
А лишь
   увлечешься ею, —
то через день
       голова заталмужена
в бумажную ахинею.

Перепишут всё
     и, канителью исходящей нитясь,
на доклады
      с папками идут:
— Подпишитесь тут!
        Да тут вот подмахнитесь!..
И вот тут, пожалуйста!..
           И тут!..
              И тут!.. —

Пыл
  в чернила уплыл
          без следа.
Пред
  в бумагу
      всосался, как клещ…
Среда —
это
  паршивая вещь!!

Глядел,
   лицом
      белее мела,
сквозь канцелярский мрак.
Катился пот,
      перо скрипело,
рука свелась
      и вновь корпела, —
но без конца
      громадой белой
росла
   гора бумаг.

Что угодно
     подписью подляпает,
и не разберясь:
       куда,
         зачем,
            кого?
Собственную
      тетушку
          назначит римским папою.

Сам себе
    подпишет
        смертный пригово̀р.
Совести
    партийной
         слабенькие писки
заглушает
     с днями
         исходящий груз.

Раскусил чиновник
         пафос переписки,
облизнулся,
      въелся
         и — вошел во вкус.
Где решимость?
       планы?
          и молодчество?

Собирает канцелярию,
           загривок мыля ей.
— Разузнать
      немедля
          имя-отчество!
Как
  такому
     посылать конверт
            с одной фамилией??! —

И опять
    несется
        мелким лайцем:
— Это так-то службу мы несем?!
Написали просто
        «прилагается»
и забыли написать
         «при сем»! —

В течение дня
страну наводня
потопом
    ненужной бумажности,
в машину
     живот
уложит —
     и вот
на дачу
    стремится в важности.

Пользы от него,
        что молока от черта,
что от пшенной каши —
           золотой руды.
Лишь растут
      подвалами
           отчеты,
вознося
    чернильные пуды.

Рой чиновников
        с недели на́ день
аннулирует
     октябрьский гром и лом,
и у многих
     даже
        проступают сзади
пуговицы
    дофевральские
           с орлом.

Поэт
  всегда
     и добр и галантен,
делиться выводом рад.
Во-первых:
     из каждого
          при известном таланте
может получиться
         бюрократ.

Вывод второй
       (из фельетонной водицы
вытекал не раз
       и не сто):
коммунист не птица,
         и незачем обзаводиться
ему
  бумажным хвостом.

Третий:
    поднять бы его за загривок
от бумажек,
      разостланных низом,
чтоб бумажки,
       подписанные
             прямо и криво,
не заслоняли
       ему
         коммунизм.