Анчар

Кто мчится,
      кто скачет,
      кто лазит и носится неистовей
      бешеного письмоносца?

Кто мчится,
      кто скачет,
      не пьет и не ест, —
проситель
      всех
      заседающих мест?

Кто мчится,
      кто скачет
      и жмется гонимо, —
и завы,
      и завы,
      гордясь,
      проплывают мимо?

Кто он,
      который
      каждому в тягость,
меж клумбами граждан —
      травою сорной?

Бедный родственник?
      Беглый бродяга?
Лишенный прав?
      Чумной?
      Беспризорный?

Не старайтесь —
      не угадать,
куда
      фантазией ни забредайте!
Это
      прошагивает
      свои года
советский изобретатель.

Он лбом
      прошибает
      дверную серию.
Как птицу,
      утыкали перья.
С одной
      захлопнутой
      справится дверью —
и вновь
      баррикадина дверья.

Танцуй
      по инстанциям,
      смета и план!
Инстанций,
      кажись,
      не останется,
но вновь
      за Монбланом
      встает Монблан
пятидесяти инстанций.

Ходил
      юнец и сосунок,
ходил
      с бородкою на лике,
ходил седой…
      Ходил
      и слег,
«и умер
      бедный раб
      у ног
      непобедимого владыки».

Кто «владыки»?
      Ответ не новенький:
хозяйствующие
      чиновники.
Ну, а нельзя ли
      от хозяйства
их
      отослать
      губерний за сто?
Пусть
      в океане Ледовитом
живут
      анчаром ядовитым.