Безработный

Веселый автобус
то фыркнет, то визгнет.

Пока на Лубянку
с вокзала свезен,
в солидной
«Экономической жизни»
читаю:
«Строительный сорван сезон».

Намокла
мосполиграфская вывеска.
Погода
годится
только для рыб.

Под вывеской,
место сухое выискав,
стоят
безработные маляры.

Засохшими пальмами
высятся кисти,
им
хочется
краской обмахивать дом.

Но —
мало строек,
и фартучный хвистик
висит
обмокшим
собачьим хвостом.

В окраске фасадов
дождя перебои,
а небо
расцветкой
похоже на белку.

На солнце
сменить бы
ливней обои,
на синьку сменить бы
неба побелку!

Но кто-то
где-то
кому-то докладывал
«О перспективе,
о срыве сезона».

А эти собрались
на месяц и на́ два…
Стоят, голодая,
бездельно и сонно.

Вращали очками
по цементо-трестам,
чтоб этот обойщик
и этот маляр
пришел бы
и стал бы
об это вот место
стоять,
безработной лапой моля.

Быть может,
орудовали и вредители,
чтоб безработные
смачно и всласть
ругали в бога,
крыли в родителей
и мать,
и душу,
и время,
и власть.

Дельцов ревизуют.
Ярится перо.
Набит портфель.
Карандаш отточен.

Но нас,
и особенно маляров,
интересует
очень и очень:
быть может,
из трестов
некая знать
за это
живет
в Крыму, хорошея?

Нам очень и очень
хотелось бы знать,
кому
за срыв
надавали по шее?

Мы знаем
всё
из газетного звона,
но нас бы
другое устроило знанье:
раскрыть бы
дельцов по срывам сезона
и выгнать —
еще зимою, — заранее!

Мы знаем,
не сгинет
враз
безработица —
разрухи
с блокадой
законное чадо,
но
если
сезоны
сознательно портятся —
вредителю
нет пощады.