Итог

Только что
    в окошечный
         в кусочек прокопчённый
вглядывались,
        ждя рассветный час.

Жили
    черные,
        к земле прижавшись черной,
по фабричным
        по задворкам
            волочась.

Только что
    корявой сошкой
            землю рыли,
только что
    проселками
         плелись возком,
только что…
        куда на крыльях! —
еле двигались
    шажочком
            да ползком.

Только что
    Керзоновы угрозы пролетали.
Только что
    приказ
         крылатый
            дан:
—Пролетарий,
на аэроплан! —
А уже
    гроши за грошами
слились
    в мощь боевых машин.

Завинти винты
        и, кроша́ ими
тучи,
        в небе
        крылом маши.

И уже
    в ответ
        на афиши
лётный
    день
        громоздится ко дню.

Задирается
    выше и выше
голова
    небесам в стрекотню.

Чаще
    глаз
        на солнце ще́рите,
приложив
    козырек руки́. —
Это
    пролетарий
        в небе
            чертит
первые
    корявые круги.

Первый
    неуклюжий шаг
        пускай коряв —
не удержите
    поднявших якоря.

Черные!
    Смотрите,
        своры,
            сворищи и сворки.

Ежедневно —
        руки тверже,
            мозг светлей.

Вот уже
    летим
        восьмеркою к восьмерке
и нанизываем
    петлю к петле.

Мы
    привыкли
        слово
         утверждать на деле,
пусть
    десяток птиц кружился нынче.

На недели
    взгромоздя
        труда недели,
миллионокрылые
        в грядущих битвах
                вымчим.

Если
    вздумают
        паны и бары
наступлением
    сменить
        мазурки и кадрили,
им любым
    на ихний вызов ярый
мы
    ответим
    тыщей эскадрилий.

И когда
    придет
        итогов год,
в памяти
    недели этой
        отрывая клад,
скажут:
    итого —
пролетарий
    стал крылат.