Мы отдыхаем

Летом

  вселенная
    ездит на отдых –
      в автомобилях,
      на пароходах.
Люди
    сравнительно меньшей удачи –
те
    на возах
      выезжают на дачи.

Право свое
    обретая в борьбе,
прут в «6-й»,
      громоздятся на «Б».
Чтобы рассесться –
      и грезить бросьте
висните,
    как виноградные грозди.
Лишь к остановке
    корпус ваш
вгонят в вагон,
    как нарубленный фарш.
Теряя галошу,
    обмятый едущий
слазит
    на остановке следующей.
Пару третей
    из короткого лета
мы
    стоим
      в ожиданьи билета.
Выбрился.
    Встал.
      Достоялся когда –
уже
    Черноморья
      растет борода.
В очередях
    раз двадцать и тридцать
можно
    усы отпустить
      и побриться.

В поезде
    люди,
      «Вечорку» мусоля,
вежливо
    встанут
      мне на мозоли.
Мы
    себя
      оскорблять не позволим,
тоже
    ходим
      по ихним мозолям.
А на горизонте,
    конечно, в дымке,
встали –
    Быковы, Лосинки и Химки.
В грязь уходя
    по самое ухо,
сорок минут
    проселками трюхай.
Дачу
    дожди
      холодом о́блили…
Вот и живешь,
    как какой-то Нобиле.
Нобиле – где ж! –
    меж тюленьих рыл
он
    хоть полюс
      слегка приоткрыл.
Я ж,
    несмотря
      на сосульки с усов,
мучаюсь зря,
    не открыв полюсо́в.

Эта зима
    и в июле не кончится;
ради согрева
    начал пингпонгчиться.
Мячик
    с-под шка́фов
      с резвостью мальчика
выковыриваю
    палкой и пальчиком.
Чаю бы выпить,
    окончивши спорт,
но самовар
    неизвестными сперт.
Те же,
    должно быть,
      собачку поранивши,
масло и яйца
    сперли раньше.
Ходит корова
    тощего вида,
взять бы эту корову
    и выдоить.
Хвать бы
    за вымя
    быстрее воров!
Но я
    не умею
    доить коров.
Чаю
    в буфете
      напьюсь ужо, –
грустно мечтаю,
    в сон погружен.
В самом
    походном
      спартанском вкусе
вылегся
    на параллельных брусьях.
Тихо дрожу,
    как в арктических водах…
Граждане,
    разве же ж это отдых?