Хулиган (Республика наша в опасности…)

Республика наша в опасности.
              В дверь
лезет
              немыслимый зверь.
Морда матовым рыком гулка́,
лапы —
          в кулаках.
Безмозглый,
          и две ноги для ляганий,
вот — портрет хулиганий.
Матроска в полоску,
          словно леса́.
Из этих лесов
          глядят телеса.
Чтоб замаскировать рыло мандрилье,
шерсть
          аккуратно
              сбрил на рыле.
Хлопья пудры
          («Лебяжьего пуха»!),
бабочка-галстук
          от уха до уха.
Души не имеется.
          (Выдумка бар!)
В груди —
     пивной
          и водочный пар.
Обутые лодочкой
качает ноги водочкой.
Что ни шаг —
враг.
— Вдрызг фонарь,
              враги — фонари.
Мне темно,
          так никто не гори.
Враг — дверь,
          враг — дом,
враг —
          всяк,
          живущий трудом.
Враг — читальня.
          Враг — клуб.
Глупейте все,
          если я глуп! —
Ремень в ручище,
          и на нем
повисла гиря кистенем.
Взмахнет,
          и гиря вертится, —
а ну —
          попробуй встретиться!
По переулочкам — луна.
Идет одна.
     Она юна.
— Хорошенькая!
          (За́ косу.)
Обкрутимся без загсу! —
Никто не услышит,
          напрасно орет
вонючей ладонью зажатый рот.
— Не нас контрапупят —
             не наше дело!
Бежим, ребята,
          чтоб нам не влетело! —
Луна
    в испуге
          за тучу пятится
от рваной груды
          мяса и платьица.
А в ближней пивной
          веселье неистовое.
Парень
    пиво глушит
          и посвистывает.
Поймали парня.
        Парня — в суд.
У защиты
     словесный зуд:
— Конечно,
     от парня
         уйма вреда,
но кто виноват?
        — Среда.
В нем
       силу сдерживать
              нет моготы.
Он — русский.
       Он —
          богатырь!
— Добрыня Никитич!
          Будьте добры,
не трогайте этих Добрынь! —
Бантиком
     губки
        сложил подсудимый.
Прислушивается
          к речи зудимой.
Сидит
       смирней и краше,
чем сахарный барашек.
И припаяет судья
          (сердобольно)
«4 месяца».
      Довольно!
Разве
   зверю,
          который взбесится,
дают
          на поправку
              4 месяца?
Деревню — на сход!
          Собери
              и при ней
словами прожги парней!
Гуди,
   и чтоб каждый завод гудел
об этой
    последней беде.
А кто
   словам не умилится,
тому
          агитатор —
              шашка милиции.
Решимость
      и дисциплина,
              пружинь
тело рабочих дружин!
Чтоб, если
     возьмешь за воротник,
хулиган раскис и сник.
Когда
   у больного
          рука гниет —
не надо жалеть ее.
Пора
   топором закона
          отсечь
гнилые
    дела и речь!