Халтурщик

«Пролетарий        туп жестоко — дуб   дремучий         в блузной сини! Он в искусстве         смыслит столько ж, сколько     свиньи в апельсине. Мужики —       большие дети. Крестиянин        туп, как сука. С ним    до совершеннолетия можно     только что           сюсюкать». В этом духе       порешив, шевелюры       взбивши кущи, нагоняет      барыши всесоюзный        маг-халтурщик. Рыбьим фальцетом           бездарно оря, он   из опер покрикивает, он   переделывает          «Жизнь за царя» в «Жизнь      за товарища Рыкова». Он   берет      былую оду, славящую      царский шелк, «оду»    перешьет в «свободу» и продаст,      как рев-стишок. Жанр    намажет         кистью тучной, но узря,      что спроса нету, жанр изрежет         и поштучно разбазарит       по портрету. Вылепит      Лассаля          ихняя порода; если же     никто        не купит ужас глиняный — прискульптурив          бороду на подбородок, из Лассаля       сделает Калинина. Близок     юбилейный риф, на заказы      вновь добры, помешают волоса ли? Год в Калининых побыв, бодро    бороду побрив, снова    бюст       пошел в Лассали. Вновь    Лассаль        стоит в продаже, омоложенный проворно, вызывая      зависть          даже у профессора Воронова. По наркомам        с кистью лазя, день-деньской        заказов ждя, укрепил      проныра           связи в канцеляриях вождя. Сила знакомства!          Сила родни! Сила    привычек и давности! Только попробуй          да сковырни этот    нарост бездарностей! По всем известной вероятности — не оберешься        неприятностей. Рабочий,      крестьянин,            швабру возьми, метущую чисто          и густо, и месяц      метя         часов по восьми, смети     халтуру         с искусства.