Октябрь. 1917–1926

Если
   стих
      сердечный раж,
если
   в сердце
        задор смолк,
голосами его будоражь
комсомольцев
       и комсомолок.

Дней шоферы
       и кучера
гонят
      пулей
        время свое,
а как будто
      лишь вчера
были
   бури
        этих боев.

В шинелях,
        в поддевках идут…
Весть:
   «Победа!»
        За Смольный порог.
Там Ильич и речь,
         а тут
пулеметный говорок.

Мир
   другими людьми оброс;
пионеры
        лет десяти
задают про Октябрь вопрос,
как про дело
        глубоких седин.

Вырастает
        времени мол,
день — волна,
         не в силах противиться;
в смоль-усы
       оброс комсомол,
из юнцов
       перерос в партийцев.

И партийцы
        в годах борьбы
против всех
       буржуазных лис
натрудили
        себе
            горбы,
многий
    стал
            и взросл
                и лыс.

А у стен,
    с Кремля под уклон,
спят вожди
       от трудов,
           от ран.
Лишь колышет
       камни
          поклон
ото ста
    подневольных стран.

На стене
     пропылен
          и нем
календарь, как календарь,
но в сегодняшнем
         красном дне
воскресает
      годов легендарь.

Будет знамя,
       а не хоругвь,
будут
   пули свистеть над ним,
и «Вставай, проклятьем…»
             в хору
будет бой
     и марш,
         а не гимн.

Век промчится
       в седой бороде,
но и десять
      пройдет хотя б,
мы
  не можем
        не молодеть,
выходя
     на праздник — Октябрь.

Чтоб не стих
      сердечный раж,
не дряхлел,
      не стыл
          и не смолк,
голосами
     его
       будоражь
комсомольцев
        и комсомолок.