Однажды я разбил стекло
Нет, в жизни мне не повезло, Однажды я разбил стекло.
Оно под солнечным лучом Сверкало и горело, А я нечаянно — мячом! Уж как мне нагорело!
И вот с тех пор, С тех самых пор, Как только выбегу Во двор, Кричит вдогонку кто-то: — Стекло разбить охота?
Воды немало утекло С тех пор, как я разбил стекло.
Но стоит только мне вздохнуть, Сейчас же спросит кто-нибудь: — Вздыхаешь из-за стекол? Опять стекло раскокал?
Нет, в жизни мне не повезло, Однажды я разбил стекло.
Идет навстречу мне вчера, Задумавшись о чем-то, Девчонка с нашего двора, Хорошая девчонка.
Хочу начать с ней разговор, Но, поправляя локон, Она несет какой-то вздор Насчет разбитых окон.
Нет, в жизни мне не повезло, Меня преследует стекло.
Когда мне стукнет двести лет, Ко мне пристанут внуки. Они мне скажут: — Правда, дед, Ты брал булыжник в руки, Пулял по каждому окну? — Я не отвечу, я вздохну.
Нет, в жизни мне не повезло, Однажды я разбил стекло.
Похожие по настроению
Наш сосед Иван Петрович
Агния Барто
Знают нашего соседа Все ребята со двора. Он им даже до обеда Говорит, что спать пора. Он на всех глядит сердито, Все не нравится ему: — Почему окно открыто? Мы в Москве, а не в Крыму! На минуту дверь откроешь — Говорит он, что сквозняк. Наш сосед Иван Петрович Видит все всегда не так. Нынче день такой хороший, Тучки в небе ни одной. Он ворчит:- Надень галоши, Будет дождик проливной! Я поправился за лето, Я прибавил пять кило. Я и сам заметил это — Бегать стало тяжело. — Ах ты, мишка косолапый, — Мне сказали мама с папой, — Ты прибавил целый пуд! — Нет,- сказал Иван Петрович, — Ваш ребенок слишком худ! Мы давно твердили маме: «Книжный шкап купить пора! На столах и под столами Книжек целая гора». У стены с диваном рядом Новый шкап стоит теперь. Нам его прислали на дом И с трудом втащили в дверь. Так обрадовался папа: — Стенки крепкие у шкапа, Он отделан под орех! Но пришел Иван Петрович — Как всегда, расстроил всех. Он сказал, что все не так: Что со шкапа слезет лак, Что совсем он не хорош, Что цена такому грош, Что пойдет он на дрова Через месяц или два! Есть щенок у нас в квартире, Спит он возле сундука. Нет, пожалуй, в целом мире Добродушнее щенка. Он не пьет еще из блюдца. В коридоре все смеются: Соску я ему несу. — Нет!- кричит Иван Петрович. — Цепь нужна такому псу! Но однажды все ребята Подошли к нему гурьбой, Подошли к нему ребята И спросили: — Что с тобой? Почему ты видишь тучи Даже в солнечные дни? Ты очки протри получше — Может, грязные они? Может, кто-нибудь назло Дал неверное стекло? — Прочь! — сказал Иван Петрович. Я сейчас вас проучу! Я, — сказал Иван Петрович, — Вижу то, что я хочу. Отошли подальше дети: — Ой, сосед какой чудак! Очень плохо жить на свете, Если видеть все не так.
Осень (Огромное стекло)
Андрей Белый
1 Огромное стекло в оправе изумрудной разбито вдребезги под силой ветра чудной — огромное стекло в оправе изумрудной. Печальный друг, довольно слез — молчи! Как в ужасе застывшая зарница, луны осенней багряница. Фатою траурной грачи несутся — затенили наши лица. Протяжно дальний визг окрестность опояшет. Полынь метлой испуганно нам машет. И красный лунный диск в разбитом зеркале, чертя рубины, пляшет. 2 В небесное стекло с размаху свой пустил железный молот… И молот грянул тяжело. Казалось мне — небесный свод расколот. И я стоял, как вольный сокол. Беспечно хохотал среди осыпавшихся стекол. И что-то страшное мне вдруг открылось. И понял я — замкнулся круг, и сердце билось, билось, билось. Раздался вздох ветров среди могил — «Ведь ты, убийца, себя убил, — убийца!» Себя убил. За мной пришли. И я стоял. побитый бурей сокол — молчал среди осыпавшихся стекол.
Дети
Борис Корнилов
Припоминаю лес, кустарник, Незабываемый досель, Увеселенья дней базарных — Гармонию и карусель.Как ворот у рубахи вышит — Звездою, гладью и крестом, Как кони пляшут, кони пышут И злятся на лугу пустом.Мы бегали с бумажным змеем, И учит плавать нас река, Ещё бессильная рука, И ничего мы не умеем.Ещё страшны пути земные, Лицо холодное луны, Ещё для нас часы стенные Великой мудрости полны.Ещё веселье и забава, И сенокос, и бороньба, Но всё же в голову запало, Что вот — у каждого судьба.Что будет впереди, как в сказке, — Один индейцем, а другой — Пиратом в шёлковой повязке, С простреленной в бою ногой.Так мы растём. Но по-иному Другие годы говорят: Лет восемнадцати из дому Уходим, смелые, подряд.И вот уже под Петербургом Любуйся тучею сырой, Довольствуйся одним окурком Заместо ужина порой.Глотай туман зелёный с дымом И торопись ко сну скорей, И радуйся таким любимым Посылкам наших матерей.А дни идут. Уже не дети, Прошли три лета, три зимы, Уже по-новому на свете Воспринимаем вещи мы.Позабываем бор сосновый, Реку и золото осин, И скоро десятифунтовый У самого родится сын.Он подрастёт, горяч и звонок, Но где-то есть при свете дня, Кто говорит, что «мой ребёнок» Про бородатого меня.Я их письмом не побалую Про непонятное своё. Вот так и ходит вкруговую Моё большое бытиё.Измерен весь земной участок, И я, волнуясь и скорбя, Уверен, что и мне не часто Напишет сын мой про себя.
Рыдаешь над сломанной вазой
Давид Давидович Бурлюк
Рыдаешь над сломанной вазой, Далекие туч жемчуга Ты бросила меткою фразой За их голубые рога. Дрожат округленные груди, Недвижим рождающий взгляд Как яд погребенный в сосуде Отброшенный весок наряд. Иди же я здесь поникаю На крылья усталости странной; Мгновеньем свой круг замыкаю Отпавший забавы обманной.
Вазочка и бабушка
Эмма Мошковская
У нас разбилась вазочка, а я не виноват. Меня бранила бабушка, а я не виноват!И канарейка видела, что я не виноват!И так она чирикала, что видела, что видела, что чуть она не выдала того, кто виноват!У нас разбилась вазочка, а я не виноват.Меня бранила бабушка, а я был очень рад,что бабушка не выгнала нашего кота!«Я виноват! Я виноват!» — сказал я ей тогда.
Баллада о толченом стекле
Ирина Одоевцева
Солдат пришел к себе домой – Считает барыши: «Ну, будем сыты мы с тобой – И мы, и малыши.Семь тысяч. Целый капитал. Мне здорово везло: Сегодня в соль я подмешал Толченое стекло».Жена вскричала: «Боже мой! Убийца ты и зверь! Ведь это хуже, чем разбой, Они умрут теперь».Солдат в ответ: «Мы все умрем, Я зла им не хочу – Сходи-ка в церковь вечерком, Поставь за них свечу».Поел и в чайную пошел, Что прежде звали «Рай», О коммунизме речь повел И пил советский чай.Вернувшись, лег и крепко спал, И спало все кругом, Но в полночь ворон закричал Так глухо под окном.Жена вздохнула: «Горе нам! Ах, горе, ах, беда! Не каркал ворон по ночам Напрасно никогда».Но вот пропел второй петух, Солдат поднялся зол, Был с покупателями сух И в «Рай» он не пошел.А в полночь сделалось черно Солдатское жилье, Стучало крыльями в окно, Слетаясь, воронье.По крыше скачут и кричат, Проснулась детвора, Жена вздыхала. Лишь солдат Спал крепко до утра.И снова встал он раньше всех, И снова был он зол. Жена, замаливая грех, Стучала лбом о пол.«Ты б на денек, – сказал он ей, – Поехала в село. Мне надоело – сто чертей! – Проклятое стекло».Один оставшись, граммофон Завел и в кресло сел. Вдруг слышит похоронный звон, Затрясся, побелел.Семь кляч дощатых семь гробов Везут по мостовой, Поет хор бабьих голосов Слезливо: «Упокой».— Кого хоронишь, Константин? — Да Машу вот, сестру – В четверг вернулась с именин И померла к утру.У Николая умер тесть, Клим помер и Фома, А что такое за болесть – Не приложу ума.Ущербная взошла луна, Солдат ложится спать, Как гроб тверда и холодна Двуспальная кровать!И вдруг – иль это только сон? – Идет вороний поп, За ним огромных семь ворон Несут стеклянный гроб.Вошли и встали по стенам, Сгустилась сразу мгла. «Брысь, нечисть! В жизни не продам Толченого стекла».Но поздно, замер стон у губ, Семь раз прокаркал поп. И семь ворон подняли труп И положили в гроб.И отнесли его туда, Где семь кривых осин Питает мертвая вода Чернеющих трясин.
Если птица залетит в окно
Наталья Крандиевская-Толстая
Если птица залетит в окно, Это к смерти, люди говорят. Не пугай приметой. Всё равно Раньше птиц к нам пули залетят.Но сегодня, — солнце ли, весна ль — Прямо с неба в комнату нырнул Красногрудый, стукнулся в рояль, Заметался и на шкаф порхнул.Снегирёк, наверно, молодой! Еле жив от страха сам, небось, Ты ко мне со смертью иль с бедой Залетел, непрошенный мой гость?За диван забился в уголок. Всё равно! — к добру ли, не к добру, Трепетанья птичьего комок, Жизни дрожь в ладони я беру, —Подношу к раскрытому окну, Разжимаю руки. Не летишь? Всё ещё не веришь в глубину? Вот она! Лети, лети, глупыш!Смерти вестник, мой недолгий гость, Ты нисколько не похож на ту, Что влетает в комнаты, как злость, Со змеиным свистом на лету.
Четыре окна
Римма Дышаленкова
Меж гор безымянных, в туманном распадке гнездится касаткою город мой Сатка. О Сатке тоскую, о Сатке пою, там сосны застыли в былинном строю, там горы не горы: валы Пугачева, озера волну поднимают сурово, и город не город: заводы, поселки, веселые, как новогодние елки: Цыганка, Карга, да еще Палениха, с дворами, амбарами, запахом жмыха… Над Саткою старой, в движении бойком, блестит белизной и стеклом новостройка, но я тороплюсь по кремнистым проселкам туда, где бормочет Карга без умолку, за речкою этой, в домах деревянных — четыре окна, что меня не обманут, четыре окна то смеются, то плачут, четыре окна мне желают удачи. Желают удачи, проходят сквозь сны, четыре окна, как четыре весны.
Хрустальная ваза
Сергей Владимирович Михалков
Три девочки — три школьницы Купили эту вазу. Искали, Выбирали, Нашли ее не сразу — Овальную, Хрустальную, Чудесного стекла. Из тех, что в магазине Стояли на витрине, Овальная, Хрустальная — Она одна была. Сперва, от магазина, Несла покупку Зина, А до угла бульвара Несла ее Тамара. Вот у Тамары Женя Берет ее из рук, Неловкое движение — И вдруг… В глазах подруг Туманом застилаются И небо, и земля, А солнце отражается В осколках хрусталя. Три девочки — три школьницы Стоят на мостовой. К трем девочкам — к трем школьницам Подходит постовой: — Скажите, что случилось? — Разби… разби… разбилась! Три школьницы рыдают У Кировских ворот. Подружек окружает Взволнованный народ: — Скажите, что случилось? — Разби… разби… разбилась! — Скажите, что случилось? Что здесь произошло? — Да, говорят, разбилось Какое-то стекло! — Нет! Не стекло, а ваза! — Все три сказали сразу.- Подарок мы купили! Нас выбрал пятый класс. Подарок мы купили, Купили и… разбили! И вот теперь ни вазы, Ни денег нет у нас! — Так вот какое дело!- Толпа тут загудела. — Не склеишь эти части! — Сказал один шофер. — Действительно, несчастье! — Заметил старый мастер. И, на осколки глядя, Вздохнул огромный дядя — Заслуженный боксер. В том самом магазине, Где вазы на витрине, В громадном магазине Людей полным-полно. От летчика-майора До знатного шахтера — Кого там только нету! А нужно всем одно. Под звонким объявлением «Стекло, хрусталь, фарфор» Большое оживление — Идет горячий спор: — Пожалуйста, граненую! — Не эту, а зеленую! — Не лучше ли, товарищи, Из красного стекла? — Вот эту, что поближе, Которая пониже! — Что скажете, товарищи? Не слишком ли мала? Шоферу ваза нравится — Зеленая красавица. А летчику — прозрачная, Как голубой простор. — А я бы выбрал эту, Красивей вазы нету! — Сказал майору вежливо Заслуженный боксер. Три юных пятиклассницы Сидят, переживая, Что их везет трехтонная Машина грузовая. Дает проезд машине Знакомый постовой, Тамаре, Жене, Зине Кивает головой. А девочки в волнении, Одна бледней другой: В кабине, на сиденьи,- Подарок дорогой! — Нельзя ли чуть потише, Товарищ дядя Гриша! — Водителю подруги В окошечко стучат. Шофер в ответ смеется: — У нас не разобьется! У нас другой порядок — Не как у вас, девчат! Учительнице скромной За труд ее огромный К шестидесятилетию — В большое торжество — В просторном школьном зале Три школьницы вручали Подарок драгоценный. Подарок? От кого? От штатских и военных — Людей обыкновенных, От всех в живых оставшихся Участников войны, От бывших одноклассников, На встречи собиравшихся, От мальчиков и девочек, От всех детей страны!
Бабушка в окошке
Тимофей Белозеров
В сыновьей квартире, Одна и грустна, Седая старушка Сидит у окна. Сходила б она За пшеницей в овин, Да рядом От булок Трещит магазин. Напряла бы пряжи Из белого льна, Да только кому она Нынче нужна? А было-то!.. Лампу в избе Запалишь И пальцами — фить! — Веретёнце Вертишь… А нынче И в руки-то Нечего взять. На что они — Кукиши Людям казать? — Ни печи топить, Ни воды принести… — Ах господи, — шепчет старушка, — Прости!..
Другие стихи этого автора
Всего: 192Его семья
Агния Барто
У Вовы двойка с минусом — Неслыханное дело! Он у доски не двинулся. Не взял он в руки мела! Стоял он будто каменный: Он стоял как статуя. — Ну как ты сдашь экзамены? Волнуется вожатая. — Твою семью, отца и мать, На собранье упрекать Директор будет лично! У нас хороших двадцать пять И три семьи отличных, Но твоей семьей пока Директор недоволен: Она растить ученика Не помогает школе. — Ну при чем моя семья?- Он говорит вздыхая.- Получаю двойки я — И вдруг семья плохая! Упреки он бы перенес, Не показал бы виду, Но о семье идет вопрос — Семью не даст в обиду! Будут маму упрекать: «У нас хороших двадцать пять И три семьи отличных, А вы одна — плохая мать!»- Директор скажет лично. Печально Вова смотрит вдаль, Лег на сердце камень: Стало маму очень жаль… Нет, он сдаст экзамен! Скажет маме: «Не грусти, На меня надейся! Нас должны перевести В хорошее семейство!»
Дом переехал
Агния Барто
Возле Каменного моста, Где течет Москва-река, Возле Каменного моста Стала улица узка. Там на улице заторы, Там волнуются шоферы. — Ох,— вздыхает постовой, Дом мешает угловой! Сёма долго не был дома — Отдыхал в Артеке Сёма, А потом он сел в вагон, И в Москву вернулся он. Вот знакомый поворот — Но ни дома, ни ворот! И стоит в испуге Сёма И глаза руками трет. Дом стоял На этом месте! Он пропал С жильцами вместе! — Где четвертый номер дома? Он был виден за версту! — Говорит тревожно Сёма Постовому на мосту.— Возвратился я из Крыма, Мне домой необходимо! Где высокий серый дом? У меня там мама в нем! Постовой ответил Сёме: — Вы мешали на пути, Вас решили в вашем доме В переулок отвезти. Поищите за угломя И найдете этот дом. Сёма шепчет со слезами: — Может, я сошел с ума? Вы мне, кажется, сказали, Будто движутся дома? Сёма бросился к соседям, А соседи говорят: — Мы все время, Сёма, едем, Едем десять дней подряд. Тихо едут стены эти, И не бьются зеркала, Едут вазочки в буфете, Лампа в комнате цела. — Ой,— обрадовался Сёма,— Значит, можно ехать Дома? Ну, тогда в деревню летом Мы поедем в доме этом! В гости к нам придет сосед: «Ах!»— а дома… дома нет. Я не выучу урока, Я скажу учителям: — Все учебники далеко: Дом гуляет по полям. Вместе с нами за дровами Дом поедет прямо в лес. Мы гулять — и дом за нами, Мы домой — а дом… исчез. Дом уехал в Ленинград На Октябрьский парад. Завтра утром, на рассвете, Дом вернется, говорят. Дом сказал перед уходом: «Подождите перед входом, Не бегите вслед за мной — Я сегодня выходной». — Нет,— решил сердито Сёма, Дом не должен бегать сам! Человек — хозяин дома, Все вокруг послушно нам. Захотим — и в море синем, В синем небе поплывем! Захотим — И дом подвинем, Если нам мешает дом!
Докладчик
Агния Барто
Выступал докладчик юный, Говорил он о труде. Он доказывал с трибуны: — Нужен труд всегда, везде! Нам велит трудиться школа, Учит этому отряд… — Подними бумажки с пола! Крикнул кто-то из ребят. Но тут докладчик морщится: — На это есть уборщица!
Дикарка
Агния Барто
Утро. На солнышке жарко. Кошка стоит у ручья. Чья это кошка? Ничья! Смотрит на всех, Как дикарка. Мы объясняли дикарке: — Ты же не тигр в Зоопарке, Ты же обычная кошка! Ну, помурлычь хоть немножко! Кошка опять, как тигрица, Выгнула спину и злится. Кошка крадется по следу… Зря мы вели с ней беседу.
Болтунья
Агния Барто
Что болтунья Лида, мол, Это Вовка выдумал. А болтать-то мне когда? Мне болтать-то некогда! Драмкружок, кружок по фото, Хоркружок — мне петь охота, За кружок по рисованью Тоже все голосовали. А Марья Марковна сказала, Когда я шла вчера из зала: «Драмкружок, кружок по фото Это слишком много что-то. Выбирай себе, дружок, Один какой-нибудь кружок». Ну, я выбрала по фото… Но мне еще и петь охота, И за кружок по рисованью Тоже все голосовали. А что болтунья Лида, мол, Это Вовка выдумал. А болтать-то мне когда? Мне болтать-то некогда! Я теперь до старости В нашем классе староста. А чего мне хочется? Стать, ребята, летчицей. Поднимусь на стратостате… Что такое это, кстати? Может, это стратостат, Когда старосты летят? А что болтунья Лида, мол, Это Вовка выдумал. А болтать-то мне когда? Мне болтать-то некогда! У меня еще нагрузки По-немецки и по-русски. Нам задание дано — Чтенье и грамматика. Я сижу, гляжу в окно И вдруг там вижу мальчика. Он говорит: «Иди сюда, Я тебе ирису дам». А я говорю: «У меня нагрузки По-немецки и по-русски». А он говорит: «Иди сюда, Я тебе ирису дам». А что болтунья Лида, мол, Это Вовка выдумал. А болтать-то мне когда? Мне болтать-то некогда!
Дедушкина внучка
Агния Барто
Шагает утром в школы Вся юная Москва, Народ твердит глаголы И сложные слова. А Клава-ученица С утра в машине мчится По Садовому кольцу Прямо к школьному крыльцу. Учитель седовласый Пешком приходит в классы, А Клавочка — в машине. А по какой причине И по какому праву Везет машина Клаву? — Я дедушкина внучка, Мой дед — Герой Труда…— Но внучка — белоручка, И в этом вся беда! Сидит она, скучая И отложив тетрадь, Но деду чашки чая Не вздумает подать. Зато попросит деда: — Ты мне машину дашь? Я на каток поеду!— И позвонит в гараж. Случается порою — Дивится весь народ: У дедушки-героя Бездельница растет.
Двояшки
Агния Барто
Мы друзья — два Яшки, Прозвали нас «двояшки». — Какие непохожие!- Говорят прохожие. И должен объяснять я, Что мы совсем не братья, Мы друзья — два Якова, Зовут нас одинаково.
Гуси-лебеди
Агния Барто
Малыши среди двора Хоровод водили. В гуси-лебеди игра, Серый волк — Василий. — Гуси-лебеди, домой! Серый волк под горой! Волк на них и не глядит, Волк на лавочке сидит. Собрались вокруг него Лебеди и гуси. — Почему ты нас не ешь?— Говорит Маруся. — Раз ты волк, так ты не трусь! Закричал на волка гусь. —От такого волка Никакого толка! Волк ответил:— Я не трушу, Нападу на вас сейчас. Я доем сначала грушу, А потом примусь за вас!
Две бабушки
Агния Барто
Две бабушки на лавочке Сидели на пригорке. Рассказывали бабушки: — У нас одни пятерки! Друг друга поздравляли, Друг другу жали руки, Хотя экзамен сдали Не бабушки, а внуки!
Лягушата
Агния Барто
Пять зелёных лягушат В воду броситься спешат — Испугались цапли! А меня они смешат: Я же этой цапли Не боюсь ни капли!
Две сестры глядят на братца
Агния Барто
Две сестры глядят на братца: Маленький, неловкий, Не умеет улыбаться, Только хмурит бровки. Младший брат чихнул спросонок, Радуются сестры: — Вот уже растет ребенок — Он чихнул, как взрослый!
Выборы
Агния Барто
Собрались на сбор отряда Все! Отсутствующих нет! Сбор серьезный: Выбрать надо Лучших девочек в совет. Галю вычеркнут из списка! Все сказали ей в глаза: — Ты, во-первых, эгоистка, Во-вторых, ты егоза. Предлагают выбрать Свету: Света пишет в стенгазету, И отличница она. — Но играет в куклы Света! — Заявляет Ильина. — Вот так новый член совета! Нянчит куколку свою! — Нет! — кричит, волнуясь, Света, — Я сейчас ей платье шью. Шью коричневое платье, Вышиваю поясок. Иногда, конечно, кстати Поиграю с ней часок. — Даже нужно шить для кукол! — Заступается отряд. — Будет шить потом для внуков! — Пионерки говорят. Подняла Наташа руку: — Мы вопрос должны решить. Я считаю, что для кукол В пятом классе стыдно шить! Стало шумно в школьном зале, Начался горячий спор, Но, подумав, все сказали: — Шить для кукол — не позор! Не уронит этим Света Своего авторитета.