Дедушкина внучка
Шагает утром в школы Вся юная Москва, Народ твердит глаголы И сложные слова.
А Клава-ученица С утра в машине мчится По Садовому кольцу Прямо к школьному крыльцу.
Учитель седовласый Пешком приходит в классы, А Клавочка — в машине. А по какой причине И по какому праву Везет машина Клаву?
— Я дедушкина внучка, Мой дед — Герой Труда…— Но внучка — белоручка, И в этом вся беда!
Сидит она, скучая И отложив тетрадь, Но деду чашки чая Не вздумает подать.
Зато попросит деда: — Ты мне машину дашь? Я на каток поеду!— И позвонит в гараж.
Случается порою — Дивится весь народ: У дедушки-героя Бездельница растет.
Похожие по настроению
Верка, Надька и Любка
Александр Башлачев
Когда дважды два было только четыре, Я жил в небольшой коммунальной квартире. Работал с горшком, и ночник мне светил Но я был дураком и за свет не платил. Я грыз те же книжки с чайком вместо сушки, Мечтал застрелиться при всех из Царь-пушки, Ломал свою голову ввиде подушки. Эх, вершки-корешки! От горшка до макушки Обычный крестовый дурак. — Твой ход, — из болот зазывали лягушки. Я пятился задом, как рак. Я пил проявитель, я пил закрепитель, Квартиру с утра превращал в вытрезвитель, Но не утонул ни в стакане, ни в кубке. Как шило в мешке — два смешка, три насмешки — Набитый дурак, я смешал в своей трубке И разом в орла превратился из решки. И душу с душком, словно тело в тележке, Катал я и золотом правил орешки, Но чем-то понравился Любке. Муку через муку поэты рифмуют. Она показала, где раки зимуют. Хоть дело порой доходило до драки — Я Любку люблю! А подробности — враки. Она даже верила в это сама. Мы жили в то время в холерном бараке — Холерой считалась зима. И Верка-портниха сняла с Любки мерку — Хотел я ей на зиму шубу пошить. Но вдруг оказалось, что шуба — на Верку. Я ей предложил вместе с нами пожить. И в картах она разбиралась не в меру — Ходила с ума эта самая Вера. Очнулась зима и прогнала холеру. Короче стал список ночей. Да Вера была и простой и понятной, И снегом засыпала белые пятна, Взяла агитацией в корне наглядной И воском от тысяч свечей. И шило в мешке мы пустили на мыло. Святою водой наш барак затопило. Уж намылились мы, но святая вода На метр из святого и твердого льда. И Вера из шубы скроила одьяло. В нем дырка была — прям так и сияла. Закутавшись в дырку, легли на кровать И стали, как раки, втроем зимовать. Но воду почуяв — да сном или духом — В матросской тельняшке явилась Надюха. Я с нею давно грешным делом матросил, Два раза матрасил, да струсил и бросил. Не так молода, но совсем не старуха, Разбила паркеты из синего льда. Зашла навсегда попрощаться Надюха, Да так и осталась у нас навсегда. Мы прожили зиму активно и дружно. И главное дело — оно нам было не скучно. И кто чем богат, тому все были рады. Но все-таки просто визжали они, Когда рядом с ритмами светской эстрады Я сам, наконец, взял гитару в клешни. Не твистом свистел мой овраг на горе. Я все отдавал из того, что дано. И мозг головной вырезал на коре: Надежда плюс Вера, плюс Саша, плюс Люба Плюс тетя Сережа, плюс дядя Наташа… Короче, не все ли равно. Я пел это в темном холодном бараке, И он превращался в обычный дворец. Так вот что весною поделывают раки! И тут оказалось, что я — рак-отец. Сижу в своем теле, как будто в вулкане. Налейте мне свету из дырки окна! Три грации, словно три грани в стакане. Три грани в стакане, три разных мамани, Три разных мамани, а дочка одна. Но следствия нет без особых причин. Тем более, вроде не дочка, а сын. А может — не сын, а может быть — брат, Сестра или мать или сам я — отец, А может быть, весь первомайский парад! А может быть, город весь наш — Ленинград!.. Светает. Гадаю и наоборот. А может быть — весь наш советский народ. А может быть, в люльке вся наша страна! Давайте придумывать ей имена.
Внучка
Алексей Николаевич Плещеев
Бабушка, ты тоже Маленькой была? И любила бегать, И цветы рвала? И играла в куклы Ты, бабуся, да? Цвет волос какой был У тебя тогда? Значит, буду так же Бабушкой и я, — Разве оставаться Маленькой нельзя? Очень бабушку мою — Маму мамину — люблю. У нее морщинок много, А на лбу седая прядь, Так и хочется потрогать, А потом поцеловать. Может быть, и я такою Буду старенькой, седою, Будут у меня внучатки, И тогда, надев очки, Одному свяжу перчатки, А другому — башмачки.
Бабушка и внучек
Эдуард Николавевич Успенский
Лился сумрак голубой В паруса фрегата… Собирала на разбой Бабушка пирата. Пистолеты уложила И для золота мешок. А еще, конечно, мыло, Зубной порошок. — Ложка здесь. Чашка здесь, Чистая рубашка есть. Вот мушкет пристрелянный, Вот бочонок рома… Он такой рассеянный — Все оставит дома. Старенькая бабушка Седая голова, Говорила бабушка Ласковы слова: — Дорогой кормилец наш, Сокол одноглазый, Ты смотри на абордаж Попусту не лазай. Без нужды не посещай Злачные притоны. Зря сирот не обижай, Береги патроны, Без закуски ром не пей — Очень вредно это. И всегда ходи с бубей, Если хода нету. Серебро клади в сундук, Золото — в подушку… Но на этом месте внук Перебил старушку: — Слушай, если это все Так тебе знакомо, Ты давай Сама езжай, А я останусь дома!
Всего-то горя — бабья доля
Маргарита Агашина
Всего-то горя — бабья доля! …А из вагонного окна: сосна в снегу, былинка в поле, берёза белая — одна. Одна тропинка — повернулась, ушла за дальнее село… С чего вдруг так легко вздохнулось? Ведь так дышалось тяжело! Уж не с того ли, не с того ли, что вот из этого окна — трудна, горька, а вся видна, как на ладони, бабья доля… Сосна в снегу, былинка в поле. Не я одна! Не я одна.
Поезда Окружной дороги
Маргарита Алигер
Поезда Окружной дороги раскричались, как петухи. Встав на цыпочки на пороге, входит утро в мои стихи,прямо в душу мою, и будит вечно тлеющий огонек ожидания: что-то будет!- день огромен, вечер далек. Утро. В солнечных бликах, в громе, полный песен и слов любви, день, как целая жизнь, огромен, задыхайся, спеши, живи! Утро — первый листок в тетради в золотые твои года. Не поставить бы кляксы за день. Утром кажется: никогда! Утро — первая встреча в школе, первый день сентября, первый класс. Быть отличниками в нашей воле, твердо верит каждый из нас. Стало быть, мы повинны сами в кляксах, в двойках, в тысяче бед, за которые вечерами неизбежно держать ответ.
Песня про деда-игрушечника с Благуши
Михаил Анчаров
Я мальчишкою был богомазом. Только ночью, чуть город затих, Потихоньку из досок чумазых Вырезал я коней золотых. Богомазы мне руки крутили, Провожали до самых сеней, По спине в три полена крестили… И в огонь покидали коней. Шел я пьяный. Ты слушай-не слушай, Может, сказку, а может, мечту… Только в лунную ночь на Благуше Повстречал я в снегу Красоту. И она мне сказала: «Эй, парень, Не жалей ты коней расписных. Кто мечтой прямо в сердце ударен, Что тому до побоев земных?» Я оставил земные заботы И пошел я судьбе поперек: Для людей не жалел я работы, Красоты для себя не берег. Над мечтой не смеялся ни разу, Пел на рынках я птицы вольней. Отпустите меня, богомазы! Не отдам я вам рыжих коней!
Лада у окна
Сергей Клычков
Мокрый снег поутру выпал, Каплет с крыши у окна. На оконницу насыпал Дед поутру толокна… Толокно объяло пламя, Толокно петух клюет И в окно стучит крылами, И, нахохлившись, поет. Ленту алую вплетая, Села Лада у окна: — Здравствуй, тучка золотая, Солнце-странничек, весна!.. Светит перстень на оконце: За окном бегут ручьи, Высоко гуляет солнце, Кружат стаями грачи… Далеко ж в дали веселой, Словно вешние стада, Разбеглись деревни, села И большие города!.. А оконце все в узоре: За туманной пеленой, Словно сон, синеет море, А за морем край земной…
Бабушка в окошке
Тимофей Белозеров
В сыновьей квартире, Одна и грустна, Седая старушка Сидит у окна. Сходила б она За пшеницей в овин, Да рядом От булок Трещит магазин. Напряла бы пряжи Из белого льна, Да только кому она Нынче нужна? А было-то!.. Лампу в избе Запалишь И пальцами — фить! — Веретёнце Вертишь… А нынче И в руки-то Нечего взять. На что они — Кукиши Людям казать? — Ни печи топить, Ни воды принести… — Ах господи, — шепчет старушка, — Прости!..
Про машину
Валентин Берестов
Вот девочка Марина. А вот её машина. – На, машина, чашку. Ешь, машина, кашку. Вот тебе кроватка, Спи, машина, сладко. Я тобою дорожу, Я тебя не завожу. Чтобы ты не утомилась, Чтобы ты не простудилась, Чтоб не бегала в пыли. Спи, машина, не шали! Вдруг машина заболела: Не пила она, не ела, На скамейке не сидела, Не играла, не спала, Невесёлая была. Навестил больную Мишка, Угостил конфетой «Мишка». Приходила кукла Катя В белом чистеньком халате. Над больною целый час Не смыкала Катя глаз. Доктор знает всё на свете. Первоклассный доктор – Петя (Петя кончил первый класс), И машину доктор спас. Доктор выслушал больную, Грузовую, Заводную, Головою покачал И сказал: – Почему болеет кузов? Он не может жить без грузов. Потому мотор простужен, Что мотору воздух нужен. Надоело Жить без дела – И машина заболела. Ей не нужно тишины, Ей движения нужны. Как больную нам спасти? Ключик взять – И завести!
Дочери
Юлия Друнина
Скажи мне, детство, Разве не вчера Гуляла я в пальтишке до колена? А нынче дети нашего двора Меня зовут с почтеньем «мама Лены». И я иду, храня серьезный вид, С внушительною папкою под мышкой, А детство рядом быстро семенит, Похрустывая крепкой кочерыжкой.
Другие стихи этого автора
Всего: 192Его семья
Агния Барто
У Вовы двойка с минусом — Неслыханное дело! Он у доски не двинулся. Не взял он в руки мела! Стоял он будто каменный: Он стоял как статуя. — Ну как ты сдашь экзамены? Волнуется вожатая. — Твою семью, отца и мать, На собранье упрекать Директор будет лично! У нас хороших двадцать пять И три семьи отличных, Но твоей семьей пока Директор недоволен: Она растить ученика Не помогает школе. — Ну при чем моя семья?- Он говорит вздыхая.- Получаю двойки я — И вдруг семья плохая! Упреки он бы перенес, Не показал бы виду, Но о семье идет вопрос — Семью не даст в обиду! Будут маму упрекать: «У нас хороших двадцать пять И три семьи отличных, А вы одна — плохая мать!»- Директор скажет лично. Печально Вова смотрит вдаль, Лег на сердце камень: Стало маму очень жаль… Нет, он сдаст экзамен! Скажет маме: «Не грусти, На меня надейся! Нас должны перевести В хорошее семейство!»
Дом переехал
Агния Барто
Возле Каменного моста, Где течет Москва-река, Возле Каменного моста Стала улица узка. Там на улице заторы, Там волнуются шоферы. — Ох,— вздыхает постовой, Дом мешает угловой! Сёма долго не был дома — Отдыхал в Артеке Сёма, А потом он сел в вагон, И в Москву вернулся он. Вот знакомый поворот — Но ни дома, ни ворот! И стоит в испуге Сёма И глаза руками трет. Дом стоял На этом месте! Он пропал С жильцами вместе! — Где четвертый номер дома? Он был виден за версту! — Говорит тревожно Сёма Постовому на мосту.— Возвратился я из Крыма, Мне домой необходимо! Где высокий серый дом? У меня там мама в нем! Постовой ответил Сёме: — Вы мешали на пути, Вас решили в вашем доме В переулок отвезти. Поищите за угломя И найдете этот дом. Сёма шепчет со слезами: — Может, я сошел с ума? Вы мне, кажется, сказали, Будто движутся дома? Сёма бросился к соседям, А соседи говорят: — Мы все время, Сёма, едем, Едем десять дней подряд. Тихо едут стены эти, И не бьются зеркала, Едут вазочки в буфете, Лампа в комнате цела. — Ой,— обрадовался Сёма,— Значит, можно ехать Дома? Ну, тогда в деревню летом Мы поедем в доме этом! В гости к нам придет сосед: «Ах!»— а дома… дома нет. Я не выучу урока, Я скажу учителям: — Все учебники далеко: Дом гуляет по полям. Вместе с нами за дровами Дом поедет прямо в лес. Мы гулять — и дом за нами, Мы домой — а дом… исчез. Дом уехал в Ленинград На Октябрьский парад. Завтра утром, на рассвете, Дом вернется, говорят. Дом сказал перед уходом: «Подождите перед входом, Не бегите вслед за мной — Я сегодня выходной». — Нет,— решил сердито Сёма, Дом не должен бегать сам! Человек — хозяин дома, Все вокруг послушно нам. Захотим — и в море синем, В синем небе поплывем! Захотим — И дом подвинем, Если нам мешает дом!
Докладчик
Агния Барто
Выступал докладчик юный, Говорил он о труде. Он доказывал с трибуны: — Нужен труд всегда, везде! Нам велит трудиться школа, Учит этому отряд… — Подними бумажки с пола! Крикнул кто-то из ребят. Но тут докладчик морщится: — На это есть уборщица!
Дикарка
Агния Барто
Утро. На солнышке жарко. Кошка стоит у ручья. Чья это кошка? Ничья! Смотрит на всех, Как дикарка. Мы объясняли дикарке: — Ты же не тигр в Зоопарке, Ты же обычная кошка! Ну, помурлычь хоть немножко! Кошка опять, как тигрица, Выгнула спину и злится. Кошка крадется по следу… Зря мы вели с ней беседу.
Болтунья
Агния Барто
Что болтунья Лида, мол, Это Вовка выдумал. А болтать-то мне когда? Мне болтать-то некогда! Драмкружок, кружок по фото, Хоркружок — мне петь охота, За кружок по рисованью Тоже все голосовали. А Марья Марковна сказала, Когда я шла вчера из зала: «Драмкружок, кружок по фото Это слишком много что-то. Выбирай себе, дружок, Один какой-нибудь кружок». Ну, я выбрала по фото… Но мне еще и петь охота, И за кружок по рисованью Тоже все голосовали. А что болтунья Лида, мол, Это Вовка выдумал. А болтать-то мне когда? Мне болтать-то некогда! Я теперь до старости В нашем классе староста. А чего мне хочется? Стать, ребята, летчицей. Поднимусь на стратостате… Что такое это, кстати? Может, это стратостат, Когда старосты летят? А что болтунья Лида, мол, Это Вовка выдумал. А болтать-то мне когда? Мне болтать-то некогда! У меня еще нагрузки По-немецки и по-русски. Нам задание дано — Чтенье и грамматика. Я сижу, гляжу в окно И вдруг там вижу мальчика. Он говорит: «Иди сюда, Я тебе ирису дам». А я говорю: «У меня нагрузки По-немецки и по-русски». А он говорит: «Иди сюда, Я тебе ирису дам». А что болтунья Лида, мол, Это Вовка выдумал. А болтать-то мне когда? Мне болтать-то некогда!
Двояшки
Агния Барто
Мы друзья — два Яшки, Прозвали нас «двояшки». — Какие непохожие!- Говорят прохожие. И должен объяснять я, Что мы совсем не братья, Мы друзья — два Якова, Зовут нас одинаково.
Гуси-лебеди
Агния Барто
Малыши среди двора Хоровод водили. В гуси-лебеди игра, Серый волк — Василий. — Гуси-лебеди, домой! Серый волк под горой! Волк на них и не глядит, Волк на лавочке сидит. Собрались вокруг него Лебеди и гуси. — Почему ты нас не ешь?— Говорит Маруся. — Раз ты волк, так ты не трусь! Закричал на волка гусь. —От такого волка Никакого толка! Волк ответил:— Я не трушу, Нападу на вас сейчас. Я доем сначала грушу, А потом примусь за вас!
Две бабушки
Агния Барто
Две бабушки на лавочке Сидели на пригорке. Рассказывали бабушки: — У нас одни пятерки! Друг друга поздравляли, Друг другу жали руки, Хотя экзамен сдали Не бабушки, а внуки!
Лягушата
Агния Барто
Пять зелёных лягушат В воду броситься спешат — Испугались цапли! А меня они смешат: Я же этой цапли Не боюсь ни капли!
Две сестры глядят на братца
Агния Барто
Две сестры глядят на братца: Маленький, неловкий, Не умеет улыбаться, Только хмурит бровки. Младший брат чихнул спросонок, Радуются сестры: — Вот уже растет ребенок — Он чихнул, как взрослый!
Выборы
Агния Барто
Собрались на сбор отряда Все! Отсутствующих нет! Сбор серьезный: Выбрать надо Лучших девочек в совет. Галю вычеркнут из списка! Все сказали ей в глаза: — Ты, во-первых, эгоистка, Во-вторых, ты егоза. Предлагают выбрать Свету: Света пишет в стенгазету, И отличница она. — Но играет в куклы Света! — Заявляет Ильина. — Вот так новый член совета! Нянчит куколку свою! — Нет! — кричит, волнуясь, Света, — Я сейчас ей платье шью. Шью коричневое платье, Вышиваю поясок. Иногда, конечно, кстати Поиграю с ней часок. — Даже нужно шить для кукол! — Заступается отряд. — Будет шить потом для внуков! — Пионерки говорят. Подняла Наташа руку: — Мы вопрос должны решить. Я считаю, что для кукол В пятом классе стыдно шить! Стало шумно в школьном зале, Начался горячий спор, Но, подумав, все сказали: — Шить для кукол — не позор! Не уронит этим Света Своего авторитета.
Всё на всех
Агния Барто
Приехали! Приехали! Родители приехали! С конфетами, с орехами Родители приехали. Девочки и мальчики Прыгают от радости: В каждом чемоданчике Яблоки и сладости. Вот для дочки Танечки В узелочке Прянички. А вот это пироги, Для себя их береги. Вот для сына Петеньки Леденцы В пакетике. Это Пете моему, Это больше никому! И с пакетами в руках Уплетают в уголках Друг от друга По секрету Кто пирог, А кто конфету. Ходит Витя Мимо всех: «Хоть бы мне Один орех! Не дождался Я отца, Остался я Без леденца». Вдруг ребята Встали с мест: — Мы едим, А он не ест? Товарищи Родители! Хотите, Не хотите ли, Но кладите Всё на стол И делите Всё на сто! Что мы сели По углам? Всё поделим Пополам… Разделите Всё на всех: Вам орех, Нам орех… Всё у всех, Ребята, есть? Начинайте Есть!