Послание (На заболевание раком желудка)
Вчера представлял я собою роскошный сосуд, А нынче сосут мое сердце, пиявки сосут. В сосуде моем вместо сельтерской — яд, Разрушен желудок, суставы скрипят… Тот скрип нам известен под именем Страсть! К хорошеньким мышцам твоим разреши мне припасть. Быть может, желудок поэта опять расцветет, Быть может, в сосуде появится мед. Но мышцы своей мне красотка, увы, не дает, — И снова в сосуде отсутствует мед. И снова я весь погружаюсь во мрак… Один лишь мерцает желудок-пошляк.
Похожие по настроению
Во время болезни
Алексей Апухтин
Мне всё равно, что я лежу больной, Что чай мой горек, как микстура, Что голова в огне, что пульс неровен мой, Что сорок градусов моя температура! Болезни не страшат меня… Но признаюсь: меня жестоко Пугают два несносных дня, Что проведу от вас далеко. Я так безумно рад, что я теперь люблю, Что я дышать могу лишь вами! Как часто я впиваюсь в вас глазами И взор ваш каждый раз с волнением ловлю! Воспоминаньями я полон дорогими, И хочет отгадать послушная мечта, Где вы теперь, и с кем, и мыслями какими Головка ваша занята… Немая ночь мне не дает ответа, И только чудится мне в пламенном бреду, Что с вами об руку иду Я посреди завистливого света, Что вы моя, навек моя, Что я карать могу врагов неправых, Что страх вселять имею право я В завистниц ваших глупых, но лукавых… Когда ж очнуся я средь мертвой тишины — Как голова горит, как грудь полна страданья! И хуже всех болезней мне сознанье, Что те мечты мечтами быть должны.
Анахорет по принужденью
Антон Антонович Дельвиг
И злой болезни, и врачей, Привык бы я к уединенью, Привык бы к супу из костей, Не дав испортить сожаленью Физиономии своей; Когда бы непонятной силой Очаровательниц иль фей На миг из комнаты моей, И молчаливой, и унылой, Я уносим был каждый день В ваш кабинет, каменам милый. Пусть, как испуганная тень Певца предутреннего пеньем, Послушав вас, взглянув на вас, С немым, с безропотным терпеньем И к небесам с благодареньем Я б улетал к себе тотчас! Я услаждал бы сим мгновеньем Часы медлительного дня, Отнятого у бытия Недугом злым и для меня Приправленного скукой тяжкой.
Страданий, страсти и сомнений
Аполлон Григорьев
Страданий, страсти и сомнений Мне суждено печальный след Оставить там, где добрый гений Доселе вписывал привет…Стихия бурная, слепая, Повиноваться я привык Всему, что, грудь мою сжимая, Невольно лезет на язык…Язык мой — враг мой, враг издавна… Но, к сожаленью, я готов, Как христианин православный, Всегда прощать моих врагов. И смолкнет он по сей причине, Всегда как колокол звуча, Уж разве в «метеорском чине» Иль под секирой палача…Паду ли я в грозящей битве Или с «запоя» кончу век, Я вспомнить в девственной молитве Молю, что был де человек, Который прямо, беззаветно Порывам душу отдавал, Боролся честно, долго, тщетно И сгиб или усталый пал.
Григорию Петникову
Божидар Божидар
1В шуршании шатких листьев — Ренаты шлейф багреца пламенного, Коснись костлявой кистью Лба жалкой усталостью раненого.Ах, жилки жидкою кровью Устали пульсировать прогнанною; В глазах: вслед нездоровью Ангел заклубит тенью огненною.Тогда, тогда, Григорий, — Мечта взлетит лихорадочная — И средь брокенских плоскогорий Запляшет Сарраска сказочная. 2В небесах прозорных как вóлен я С тобой, ущербное сердце — Утомился я, утомился от вóленья И ты на меня не сердься. Видишь, видишь своды óгляди В нутренний сви´лись крутень, Холодно в моросящей мокреди, Холодно в туни буден. Небесами моросящими выплачусь — Сжалься, сердце, червонный витязь, В чащи сильные синевы влачусь, Мысли клубчатые, рушьтесь рвитесь! Витязь мается алостью истязательной, Рдяные в зенках зыбля розы, Побагровевшими доспехами вскройся, Брызни красной сутью живительной В крутоярые стремнины затени, Затени, затени губительной.
Больному сердцу любо
Федор Сологуб
Больному сердцу любо Строй жизни порицать. Всё тело хочет грубо Мне солнце пронизать, Луна не обратилась В алтарную свечу, И всё навек сложилось Не так, как я хочу. Кто дал мне это тело И с ним так мало сил, И жаждой без предела Всю жизнь меня томил? Кто дал мне землю, воды, Огонь и небеса, И не дал мне свободы, И отнял чудеса? На прахе охладелом Былого бытия Природою и телом Томлюсь безумно я.
Так умирать, чтоб бил озноб огни
Илья Эренбург
Так умирать, чтоб бил озноб огни, Чтоб дымом пахли щеки, чтоб курьерский: «Ну, ты, угомонись, уймись, нишкни», — Прошамкал мамкой ветровому сердцу, Чтоб — без тебя, чтоб вместо рук сжимать Ремень окна, чтоб не было «останься», Чтоб, умирая, о тебе гадать По сыпи звезд, по лихорадке станций, — Так умирать, понять, что гам и чай, Буфетчик, вечный розан на котлете, Что это — смерть, что на твое «прощай!» Уж мне никак не суждено ответить.
Циклоп
Николай Гнедич
Ах, тошно, о Батюшков, жить на свете влюбленным! Микстуры, тинктуры врачей — ничто не поможет; Одно утешенье в любви нам — песни и музы; Утешно в окошко глядеть и песни мурлыкать! Ты сам, о мой друг, давно знаком с сей утехой; Ты бросил давно лекарей и к музам прибегнул. К ним, к ним прибегал Полифем, Циклоп стародавний, Как сделался болен любовью к младой Галатее. Был молод и весел циклоп, и вдруг захирел он: И мрачен, и бледен, и худ, бороды он не бреет, На кудри бумажек не ставит, волос не помадит; Забыл, горемычный, и церковь, к обедне не ходит. По целым неделям сидит в неметеной квартире, Сидит и в окошко глядит на народ православный; То ахнет, то охнет, бедняга, и всё понапрасну; Но стало полегче на сердце, как к музам прибегнул. Вот раз, у окошка присев и на улицу смотря, И ко рту приставив ладонь, затянул он унывно На голос раскатистый «Чем я тебя огорчила?»: «Ах, чем огорчил я тебя, прекрасная нимфа? О ты, что барашков нежней, резвее козленков, Белее и слаще млека, но горше полыни!.. Ты ходишь у окон моих, а ко мне не заглянешь; Лишь зазришь меня, и бежишь, как теленок от волка. Когда на гостином дворе покупала ты веер, Тебя я узрел, побледнел, полюбил, о богиня! С тех пор я не ем и не сплю я, а ты и не тужишь; Мне плач, тебе смех!.. Но я знаю, сударыня, знаю, Что немил тебе мой наморщенный лоб одноглазый. Но кто же богаче меня? Пью всякий день кофе, Табак я с алоем курю, ем щи не пустые; Квартира моя, погляди ты, как полная чаша! Есть кошка и моська, часы боевые с кукушкой, Хотя поизломанный стол, но красного древа, И зеркало, рот хоть кривит, но зато в три аршина. А кто на волынке, как я, припевая, играет? Тебя я, пастушка, пою и в полдень и в полночь, Тебя, мой ангел, пою на заре с петухами! Приди, Галатея, тебя угощу я на славу! На Красный Кабак на лихом мы поедем есть вафли; Ты станешь там в хоре плясать невинных пастушек; Я, трубку куря, на ваш хор погляжу с пастухами Иль с ними и сам я вступлю в состязанье на дудках, А ты победителя будешь увенчивать вафлей! Но если, о нимфа, тебе моя рожа противна, Приди и, в печке моей схватив головешку, Ты выжги, злодейка, мой глаз, как сердце мне выжгла!.. О циклоп, циклоп, куда твой рассудок девался? Опомнись, умойся, надень хоть сюртук, и завейся, И, выйдя на Невский проспект, пройдись по бульвару, Три раза кругом обернися и дунь против ветра, И имя навеки забудешь суровой пастушки. Мой прадед, полтавский циклоп, похитил у Пана Сей верный рецепт от любви для всех земнородных». Так пел горемычный циклоп; и, встав, приоделся, И, выйдя на Невский проспект, по бульвару прошелся, Три раза кругом обернулся и на ветер дунул, И имя забыл навсегда суровой пастушки.О Батюшков! станем и мы, если нужда случится, Себя от любви исцелять рецептом циклопа.
Чревоугодие
Николай Олейников
Однажды, однажды Я вас увидал. Увидевши дважды, Я вас обнимал.А в сотую встречу Утратил я пыл. Тогда откровенно Я вам заявил:— Без хлеба и масла Любить я не мог. Чтоб страсть не погасла, Пеките пирог!Смотрите, как вяну Я день ото дня. Татьяна, Татьяна, Кормите меня.Поите, кормите Отборной едой, Пельмени варите, Горох с ветчиной.От мяса и кваса Исполнен огня, Любить буду нежно, Красиво, прилежно… Кормите меня!Татьяна выходит, На кухню идет, Котлету находит И мне подает.…Исполнилось тело Желаний и сил, И черное дело Я вновь совершил.И снова котлета. Я снова любил. И так до рассвета Себя я губил.Заря занималась, Когда я уснул. Под окнами пьяный Кричал: караул!Лежал я в постели Три ночи, три дня, И кости хрустели Во сне у меня.Но вот я проснулся, Слегка застонал. И вдруг ужаснулся, И вдруг задрожал.Я ногу хватаю — Нога не бежит, Я сердце сжимаю — Оно не стучит.…Тут я помираю.Зарытый, забытый, В земле я лежу, Попоной покрытый, От страха дрожу.Дрожу оттого я, Что начал я гнить, Но хочется вдвое Мне кушать и пить.Я пищи желаю, Желаю котлет. Красивого чаю, Красивых конфет.Любви мне не надо, Не надо страстей, Хочу лимонаду, Хочу овощей!Но нет мне ответа — Скрипит лишь доска, И в сердце поэта Вползает тоска.Но сердце застынет, Увы, навсегда, И желтая хлынет Оттуда вода, И мир повернется Другой стороной, И в тело вопьется Червяк гробовой.
Сердце, частушка молитв
Вадим Шершеневич
Другим надо славы, серебрянных ложечек, Другим стоит много слез, — А мне бы только любви немножечко Да десятка два папирос. А мне бы только любви вот столечко Без истерик, без клятв, без тревог. Чтоб мог как-то просто какую-то Олечку Обсосать с головы до ног. И, право, не надо злополучных бессмертий Блестяще разрешаю мировой вопрос, — Если верю во что — в шерстяные материи, Если знаю — не больше, чем знал Христос. И вот за душою почти несуразною Широколинейно и как-то в упор, Май идет краснощекий, превесело празднуя Воробьиною сплетней распертый простор. Коль о чем я молюсь, так чтоб скромно мне в дым уйти, Не оставить сирот — ни стихов, ни детей. А умру — мое тело плечистое вымойте В сладкой воде фельетонных статей. Мое имя попробуйте, в Библию всуньте-ка. Жил, мол, эдакий комик святой, И всю жизнь проискал он любви бы полфунтика, Называя любовью покой. И смешной, кто у Данте влюбленность наследовал, Весь грустящий от пят до ушей, У веселых девчонок по ночам исповедовал Свое тело за восемь рублей. На висках у него вместо жилок по лилии, Когда плакал — платок был в крови, Был последним в уже вымиравшей фамилии Агасферов единой любви. Но пока я не умер, простудясь у окошечка, Все смотря: не пройдет ли по Арбату Христос, — Мне бы только любви немножечко Да десятка два папирос.
Я отюдова уйду
Ярослав Смеляков
Я на всю честную Русь заявил, смелея, что к врачам не обращусь, если заболею.Значит, сдуру я наврал или это снится, что и я сюда попал, в тесную больницу?Медицинская вода и журнал «Здоровье». И ночник, а не звезда в самом изголовье.Ни морей и ни степей, никаких туманов, и окно в стене моей голо без обмана.Я ж писал, больной с лица, в голубой тетради не для красного словца, не для денег ради.Бормочу в ночном бреду фельдшерице Вале: «Я отсюдова уйду, зря меня поймали.Укради мне — что за труд?! ржавый ключ острожный».Ежели поэты врут, больше жить не можно.
Другие стихи этого автора
Всего: 82Четырехгранный красный стебель мяты
Николай Олейников
Четырехгранный красный стебель мяты И пятизубчатый цветок ее, В колосья собранный.
Тихо горели свечи
Николай Олейников
Тихо горели свечи. Вышла ты в зимний сад. В белые голые плечи Снег и крупа летят.
Рассмотрим вещи те, что видим пред собою
Николай Олейников
Рассмотрим вещи те, что видим пред собою: Что на столе лежит, Что к потолку подвешено над головою, Чернильницу с чернилами, перо холодное стальное, И ножницы блестящие, и тусклые ключи, И лампу пустотелую стеклянную…
Плодов и веток нумерация
Николай Олейников
Плодов и веток нумерация, Когда рассыплет лист акация, Плодов места определив, Места для птиц, места для слив, Отметит мелкие подробности, Неуловимые для глаза, Стволы и лист разбив на области Четыре раза.
Осенний тетерев-косач
Николай Олейников
Осенний тетерев-косач, Как бомба, вылетает из куста. За ним спешит глухарь-силач, Не в силах оторваться от листа. Цыпленок летний кувыркается от маленькой дробинки И вниз летит, надвинув на глаза пластинки. ……………………. ……………………. Перелетая с севера на юг, Всю жизнь проводит он под пологом ветвей, Но, по утрам пересекая луг, Он вспоминает дни забытых глухарей.
И пробудилося в душе его стремление
Николай Олейников
И пробудилося в душе его стремление Узнать число частей животного и их расположение, Число и способ прикрепления одних к другим. Все это он исследовал, вскрывая Животных — мертвых и живых…
Воображения достойный мир
Николай Олейников
Воображения достойный мир передо мною расстилался Лапками своими задумчиво кузнечик шевелил Я плакал в тишине, и я смеялся.
Великие метаморфические силы
Николай Олейников
Великие метаморфические силы Присутствуют в предметах странной формы. Их тайное прикосновение еще не ощущает наблюдатель В своем невидимом жилище с красной крышей, Разглядывая небо в телескопы. Но незначительны оптические средства, Все превращения безмолвно протекают. …………………………… …………………………… Да сократится расстояние меж нами, Шаги могущества я слышу в вашем шаге. И твердь простерла свой покров над лугом — Через него меня никто не видит.
Начальнику отдела
Николай Олейников
Ты устал от любовных утех, Надоели утехи тебе! Вызывают они только смех На твоей на холеной губе. Ты приходишь печальный в отдел, И отдел замечает, что ты Побледнел, подурнел, похудел, Как бледнеть могут только цветы! Ты — цветок! Тебе нужно полнеть, Осыпаться пыльцой и для женщин цвести. Дай им, дай им возможность иметь Из тебя и венки и гирлянды плести. Ты как птица, вернее, как птичка Должен пикать, вспорхнувши в ночи. Это пиканье станет красивой привычкой… Ты ж молчишь… Не молчи… Не молчи…
Борис Чирков
Николай Олейников
Борис Чирков, тебе Исполнилось и тридцать и четыре Зенита ты достиг. Тебе в твоей квартире.
Детские стихи
Николай Олейников
Весел, ласков и красив, Зайчик шел в коператив.
Ах, Мура дорогая
Николай Олейников
Ах, Мура дорогая, Пляши, пляши, пляши, Но, в плясках утопая, Не забывай души.Душа есть самое драгое, Что есть у нас, что есть у вас. О детство, детство золотое, Ушло ты навсегда от нас.