Григорию Петникову
1В шуршании шатких листьев — Ренаты шлейф багреца пламенного, Коснись костлявой кистью Лба жалкой усталостью раненого.Ах, жилки жидкою кровью Устали пульсировать прогнанною; В глазах: вслед нездоровью Ангел заклубит тенью огненною.Тогда, тогда, Григорий, — Мечта взлетит лихорадочная — И средь брокенских плоскогорий Запляшет Сарраска сказочная. 2В небесах прозорных как вóлен я С тобой, ущербное сердце — Утомился я, утомился от вóленья И ты на меня не сердься. Видишь, видишь своды óгляди В нутренний сви´лись крутень, Холодно в моросящей мокреди, Холодно в туни буден. Небесами моросящими выплачусь — Сжалься, сердце, червонный витязь, В чащи сильные синевы влачусь, Мысли клубчатые, рушьтесь рвитесь! Витязь мается алостью истязательной, Рдяные в зенках зыбля розы, Побагровевшими доспехами вскройся, Брызни красной сутью живительной В крутоярые стремнины затени, Затени, затени губительной.
Похожие по настроению
Александру Блоку
Эдуард Багрицкий
От славословий ангельского сброда, Толпящегося за твоей спиной, О Петербург семнадцатого года, Ты косолапой двинулся стопой. И что тебе прохладный шелест крылий, Коль выстрелы мигают на углах, Коль дождь сечет, коль в ночь автомобили На нетопырьих мечутся крылах. Нам нужен мир! Простора мало, мало! И прямо к звездам, в посвист ветровой, Из копоти, из сумерек каналов Ты рыжею восходишь головой. Былые годы тяжко проскрипели, Как скарбом нагруженные возы, Засыпал снег цевницы и свирели, Но нет по ним в твоих глазах слезы. Была цыганская любовь, и синий, В сусальных звездах, детский небосклон, — Всё за спиной. Теперь — слепящий иней, Мигающие выстрелы и стон, Кронштадтских пушек дальние раскаты... И ты проходишь в сумраке сыром, Покачивая головой кудлатой Над черным адвокатским сюртуком. И над водой у мертвого канала, Где кошки мрут и пляшут огоньки, Тебе цыганка пела и гадала По тонким линиям твоей руки. И нагадала: будет город снежный, Любовь сжигающая, как огонь, Путь и печаль… Но линией мятежной Рассечена широкая ладонь. Она сулит убийства и тревогу, Пожар и кровь и гибельный конец. Не потому ль на страшную дорогу Октябрьской ночью ты идешь, певец? Какие тени в подворотне темной Вослед тебе глядят — в ночную тьму? С какою ненавистью неуемной Они мешают шагу твоему. О, широта матросского простора! Там чайки и рыбачьи паруса, Там корифеем пушечным «Аврора» Выводит трехлинеек голоса. Еще дыханье! Выдох! Вспыхнет! Брызнет! Ночной огонь над мороком морей… И если смерть — она прекрасней жизни, Прославленней, чем тысяча смертей.
И пение пастушеского рога
Георгий Иванов
И пение пастушеского рога Медлительно растаяло вдали, И сумрак веет. Только край земли Румянит туч закатная тревога.По листьям золотым — моя дорога. О сердце, увяданию внемли! Пурпурные, плывите корабли И меркните у синего порога!Нет, смерть меня не ждет и жизнь проста И радостна. Но терпкая отрава Осенняя в душе перевитаС тобою, радость, и с тобою, слава! И сладостней закатной нет дорог, Когда трубит и умолкает рог.
В грехе, забвенье
Игорь Северянин
Вся радость — в прошлом, в таком далеком и безвозвратном А в настоящем — благополучье и безнадёжность. Устало сердце и смутно жаждет., в огне закатном, Любви и страсти; — его пленяет неосторожность…Устало сердце от узких рамок благополучья, Оно в уныньи, оно в оковах, оно в томленьи… Отчаясь грезить, отчаясь верить, в немом безлучьи, Оно трепещет такою скорбью, все в гипсе лени…А жизнь чарует и соблазняет и переменой Всего уклада семейных будней влечет куда-то! В смущенья сердце: оно боится своей изменой Благополучье свое нарушить в часы заката.Ему подвластны и верность другу, и материнство, Оно боится оставить близких, как жалких сирот… Но одиноко его биенье, и нет единства… А жизнь проходит, и склеп холодный, быть может, вырыт…О, сердце! сердце! твое спасенье — в твоем безумьи! Гореть и биться пока ты можешь, — гори и бейся! Греши отважней! — пусть добродетель — уделом мумий: В грехе забвенье! а там — хоть пуля, а там — хоть рельсы!Ведь ты любимо, больное сердце! ведь ты любимо! Люби ответно! люби приветно! люби бездумно! И будь спокойно: живя, ты — право! сомненья, мимо! Ликуй же, сердце: еще ты юно! И бейся шумно!
Черствеет сердце, меркнет ум
Иван Суриков
Черствеет сердце, меркнет ум… Грудь надрывается от боли… Под гнетом горьких чувств и дум Поется грустно поневоле.Мне негде дум отрадных взять: Кругом меня мертво и сухо. Там трудно мыслить и дышать, Где стон и вопли слышит ухо.Где в летний зной из облаков На землю дождь не упадает, Там ни травы нет, ни цветов, Бурьян там горький вырастает.Там песнь моя всегда горька, Как тот бурьян в степи безводной: Звучит в ней горе да тоска, Да плач над долей безысходной!
Листья, цвет и ветки
Михаил Кузмин
Листья, цвет и ветки — Все заключено в одной почке. Круги за кругами сеткой Суживаются до маленькой точки. Крутящийся книзу голубь Знает, где ему опуститься. Когда сердце делается совершенно голым, Видно, из-за чего ему биться. Любовь большими кругами До последнего дна доходит И близорукими, как у вышивальщиц, глазами В сердце сердца лишь Вас находит. Через Вас, для Вас, о Вас Дышу я, живу и вижу И каждую неделю, день и час Делаюсь все ближе и ближе. Время, как корабельная чайка, Безразлично всякую подачку гложет, Но мне больнее всего, что когда Вы меня называете«Майкель»,— Эта секунда через терцию пропадает. Разве звуки могут исчезнуть, Или как теплая капля испариться? В какой же небесной бездне Голос Ваш должен отразиться? Может быть, и радуга стоит на небе Оттого, что Вы меня во сне видали? Может быть, в простом ежедневном хлебе Я узнаю, что Вы меня целовали. Когда душа становится полноводной, Она вся трепещет, чуть ее тронь. И жизнь мне кажется светлой и свободной, Когда я чувствую в своей ладони Вашу ладонь.
В алом платке
Михаил Зенкевич
Топит золото, топит на две зари Полуночное солнце, а за фабричной заставой И за топкими кладбищами праздник кровавый Отплясывают среди ночи тетерева и глухари. На гранитных скамейках набережной дворцовой Меж влюбленных и проституток не мой черед Встречать золотой и провожать багровый Закат над взморьем, за крепостью восход. Что мне весны девическое ложе, Подснежники и зори, если сделала ты Трепетной неопаленности ее дороже Осыпающиеся дубовые и кленовые листы? Помнишь конец августа и безмглистое начало Глубокого и синего, как сапфир, сентября, Когда — надменная — ты во мне увенчала В невольнике — твоей любви царя?.. Целовала, крестила, прощаясь… эх! Думала, воля и счастье — грех. Сгинула в алом платке в степи, С борзыми и гончими не сыщешь след… Топи же бледное золото, топи, Стели по островам призрачный свет, Полярная ночь! Только прошлым душу мою не морочь, Мышью летучей к впадинам ниш Ее ли прилипшую реять взманишь?
Как устремлюсь
Николай Константинович Рерих
Птицы Хомы прекрасные, вы не любите землю. Вы на землю никогда не опуститесь. Птенцы ваши рождаются в облачных гнездах. Вы ближе к солнцу. Размыслим о нем, сверкающем. Но Девы земли чудотворны. На вершинах гор и на дне морей прилежно ищи. Ты найдешь славный камень любви. В сердце своем ищи Вриндаван — обитель любви. Прилежно ищи и найдешь. Да проникнет в нас луч ума. Тогда все подвижное утвердится. Тень станет телом. Дух воздуха обратится на сушу. Сон в мысль превратится. Мы не будем уносимы бурей. Сдержим крылатых коней утра. Направим порывы вечерних ветров. Слово Твое — океан истины. Кто направляет корабль наш к берегу? Мойи не ужасайтесь. Ее непомерную силу и власть мы прейдем. Слушайте! Слушайте! Вы кончили споры и ссоры? Прощай, Араньяни, прощай, серебро и золото неба! Прощай, дуброва тишайшая! Какую сложу тебе песнь? Как устремлюсь?
Элегия (В тени громад снеговершинных)
Николай Языков
(И. П. Постникову)В тени громад снеговершинных, Суровых, каменных громад Мне тяжело от дум кручинных: Кипит, шумит здесь водопад, Кипит, шумит он беспрестанно, Он усыпительно шумит! Безмолвен лес и, постоянно Пуст, и невесело глядит; А, вон охлопья серой тучи, Цепляясь за лес, там и сям, Ползут пушисты и тягучи Вверх к задремавшим небесам. Ах, горы, горы! Прочь скорее От них домой! Не их я сын! На Русь! Там сердцу веселее В виду смеющихся долин!
Грусть
Петр Ершов
В вечерней тишине, один с моей мечтою Сижу измученный безвестною тоскою. Вся жизнь прошедшая, как летопись годов, Раскрыта предо мной: и дружба, и любовь, И сердцу сладкие о днях воспоминанья Мешаются во мне с отравою страданья. Желал бы многое из прошлого забыть И жизнью новою, другою пережить. Но тщетны поздние о прошлом сожаленья: Мне их не возвратить, летучие мгновенья! Они сокрылися и унесли с собой Все, все, чем горек был и сладок мир земной… Я точно как пловец, волной страстей влекомый, Из милой родины на берег незнакомый Невольно занесен: напрасно я молю Возврата сладкого на родину мою, Напрасно к небесам о помощи взываю И плачу, и молюсь, и руки простираю… Повсюду горестный мне слышится ответ: «Живи, страдай, терпи — тебе возврата нет!»
Горные чары
Велимир Хлебников
Я верю их вою и хвоям, Где стелется тихо столетье сосны И каждый умножен и нежен Как баловень бога живого. Я вижу широкую вежу И нежу собою и нижу. Падун улетает по дань, И вы, точно ветка весны, Летя по утиной реке паутиной. Ночная усадьба судьбы, Север цели всех созвездий Созерцали вы. Вилось одеянье волос, И каждый — путь солнца, Летевший в меня, чтобы солнце на солнце менять. Березы мох — маленький замок, И вы — одеяние ивы, Что с тихим напевом «увы!» Качала качель головы. На матери камень Ты встала; он громок Морями и материками, Поэтому пел мой потомок. Но ведом ночным небосводом И за руку зорями зорко ведом. Вхожу в одинокую хижу, Куда я годую себя и меня. Печаль, распустив паруса, Где делится горе владелицы, Увозит свои имена, Слезает неясной слезой, Изученной тропкой из окон Хранимой храмины. И лавою падает вал, Оливы желанья увел Суровый поток Дорогою пяток.
Другие стихи этого автора
Всего: 10Слабость
Божидар Божидар
Запад повапленный теплит || светы Ветит, вещает обаева слабости Недугом смутным || мутные сладости Люлят, баюкают груди болетыеПлавно || блудная земля вернула Слабого от полымя || Дажбожьего; Плачущего, никуда || негожего Нянчила ночью родимая сутулаяПлывные плыли линючие тучи — Лебеди бледные ветрьего озера Брызжась, на блазны недужного бзира Лили, кропили || капли горючие.
Битва
Божидар Божидар
Вой, вой, в бой Как буря бросайтесь в брань, Завывая яркой трубой Барабаном ширяясь, как вран!Сиялью стальных штыков Ударит яркий перун, Мановеньем бросит бойцов Лихой воевода ярунЗнаменами мчится месть, Из дул рокочет ярь — Взвивайся победный шест, Пья пороха пряную гарь.Штыками, штыками в грудь Креси, стыкаясь, сталь, Над грудой рудых || груд Орудий бубенщик встал.Могутные духи дул Взлетлят огнедымный град Чу! звук глухой подул Конная накренилась ратьТопотом — в брань, || в брань Витязи конники Медно бронники Скачут и рубятся криками ран.Ржанье, вперед, || ура! Прядают ратники Прочь, прочь, обратники С тылу и с неба победа на Ровни рдяной юра.
Пляска воинов
Божидар Божидар
Ропотных шпор приплясный лязг В пляс танками крутит гумна Бубны, трубы, смычный визгБуйно, шумно Бубны в плясЖарный шар в пожаре низкОдежд зелень, желть, синь, краснь В буйные, бурные пёстрья Трубящий плясун, сосвиснь!Вейте, сёстры, Трубных басньЯрую, кружительную жизнь!Парами, парами, парами Ярини, в лад, влево щёлкотью, Вправо шпорами, бряц || шпорамиЯричи мелкотью Парами, парамиПо под амбарами, по под заборами.
Солнцевой хоровод
Божидар Божидар
Кружись, кружа мчись || мчительница Земля, ты || четыревзглядная! Веснолетняя, нарядная, Смуглая || мучительница!Осеньзимняя Кубарь кубариком Жарким || шариком В тьме Вей, Полигимния, Сме- лей!Ты солнь, солнь, || солнце — золото, В пляс пойди по пусти трусистой, Пусть стучит времени долото Пусть планет поле прополото Звездодейкой || || бусистой. —Ты солнь, солнь Звезды посолонь, Небосвод промолнь Рдяным посохом —Мчись, мчительница, || кружись, Четыревзорная земля, — Нарядная веснись, летнись, Мучайся || Смугляна.
Бодрость
Божидар Божидар
Волнитесь тинистые, В — неточные озёра! Позёра мыслься жест, Шест высься акробатств Покинь, душа, тенистые — Печалины аббатств.Вы, развалившиеся, Разветртесь! тлейте мхами! Мехами мхов озноб Вогробный — ах, вотще! Вотще, ах тщит дух, шиляся В лазоревый расщеп.Лирьте же вихрем крылья В пылью вспылившемся флирте Формы и содержания Искания задятся кормы,Но ты Дух — пилот, Зазвездь темноты Темноты.
Уличная
Божидар Божидар
Скука кукует докучная И гулкое эхо улица. Туфельница турчанка тучная Скучная куколка смуглится:«Не надо ли туфель барину?» Но в шубу с шуткой || тулится Цилиндр, глотая испарину. Углится кровлями улица.Улица, улица скучная: Турка торгующая туфлями — Кукушка смерти послушная, Рушится, тушится углями.Улыбаясь над горбатыми Туркой и юрким барином, Алыми ударь набатами, Дымным вздыбься маревом!Вея неведомой мерностью, Смертью дух мой обуглится, Вздымится верной верностью — Избудутся будни и улица.
Пресс-папье
Божидар Божидар
Сквозь стекло куклятся — Так не ты ли — землистый? — Три — в плясе — паяца, Листы И Травки буклятся.Куклы остёклившись, — Дух паяцнувший в воздух — Порывничают в высь, Но стух У Кукл дух, поблёклившись.Стеклянюсь (манекен) — Пресс-папьиный спит клоун Троичный, бабушкин — Зову, У Всех прошу: «В земле — плен?»В воздухе пресс-папье — Паяцы льют слезины — Впаян дух в пленение И сны, И Жизнь: бред на копье Души Прободённовоздетой И Остеклетой.
Воспоминание
Божидар Божидар
Когда Госпожа скитается И в памяти — скверные скверы И чадный качается плащ — Два маленьких китайцаВзбрасывают чаще и чаще В просторы смерклого веера За тростью тонкую трость — Роняясь из древней феерии,Из колоса помыслов кидается, Вонзается в мозг мой ость. Синеющий веер сползается Гуденьем взветренной сферыЗов памяти странно молящ, Китайцы в малахаях из зайца Взвивают круг тубок звенящий, И вон она верная взвеяла,Как грудь моя, хрупкая Грусть. И в сердце склоняется верие, Но сердце — опять ломается, Роняя грустную хрусть.
Niti
Божидар Божидар
И Я, И Он — Мы: Сон! Для Тьмы У Дня У Пик — Час, Миг Для Нас Верём. Поём Хваленье И пенье Льём!, Хвала И тьму, И сон Поя. О Ты!, О Друг!, Мы: Круг; Мы: Сны! А День?, А Свет?, — То Тлен. Взлет До Мечты; Почти До дна. Где пустота Одна И та: Лишь в тьме И сне Видна.
Пиры уединения
Божидар Божидар
1На небе закат меланхолический полусмерк. Вселенной Горизонт раздвинулся — Головокружительно… Пылью засверкал фейерверк Планетный. Дух кинулся В вожделенный Метафизический мир — неизведанный верх. 2Ходули логические, мучившие — я снял. — Трясины Заблуждений, мудрости Силлогистической — пройдены; дух радостно внял Как таяли трудности… О долины Обворожительный — неба простор, вас ли объял? 3Вступаю, приплясывая, в приветливые поля, Печалью Упоен таинственной… О, Уединение, нежная богиня, моля, К тебе, я единственной Чуть причалю, Ты принимаешь милостиво в сумрак меня… 4В озерах Забвения — прохладном хрустале Купаюсь, Забывая прежнее. И высокомерие взрослого меркнет в стекле Озер. Неизбежнее Возрождаюсь Благоговейно молящимся мальчиком Земле. 5Окутанный сумраком дымчатой темноты, Беззвездной, Улыбаюсь думая: «Я в небытии… я в прекраснейших полях пустоты. О, Жизнь угрюмая, Безвозмездно Ты прожита!..» И ложусь на душистые цветы. 6Целую цветы — благоуханнейшие уста, Росою