Болезнь
В столовой бьют часы. И пахнет камфорой, И к утру у висков ещё яснее зелень. Как странно вспоминать, что прошлою весной Дымился свежий лес и вальдшнепы летели.Как глухо бьют часы. Пора нагреть вино И поднести к губам дрожащий край стакана. А разлучиться всем на свете суждено, И всем ведь кажется, что беспощадно рано.Уже не плакала и не звала она, И только в тишине задумчиво глядела На утренний туман, и в кресле у окна Такое серое и гибнущее тело.
Похожие по настроению
Человек умирает
Андрей Дементьев
Человек умирает… Видно, вышли года. Как ему умирать не хочется! Был всю жизнь он с людьми. Никогда, никогда, Никогда не любил Одиночества. Возле ласковых глаз, У фабричных ворот. И в хорошие годы. И в годы невзгод. Он всегда был при деле, В самой гуще людской… А теперь ему смерть говорит – На покой… — Он не хочет покоя, Не хочет молчанья… И молчит. Потому что приходит Отчаянье. Что он в жизни успел — Это людям видней. Он всю жизнь свою прожил Для них, для людей. Он о смерти не думал. Он ее не боялся. Воевал и дружил. Горевал и влюблялся. На сто жизней Хватило бы этого пыла. Он о смерти не думал. Просто некогда было.
Угадаешь ты ее не сразу
Анна Андреевна Ахматова
Угадаешь ты ее не сразу Жуткую и темную заразу, Ту, что люди нежно называют, От которой люди умирают. Первый признак — странное веселье, Словно ты пила хмельное зелье, А второй — печаль, печаль такая, Что нельзя вздохнуть, изнемогая, Только третий — самый настоящий: Если сердце замирает чаще И горят в туманном взоре свечи, Это значит — вечер новой встречи… Ночью ты предчувствием томима: Над собой увидишь Серафима. А лицо его тебе знакомо… И накинет душная истома На тебя атласный черный полог. Будет сон твой тяжек и недолог… А наутро встанешь с новою загадкой, Но уже не ясной и не сладкой, И омоешь пыточною кровью То, что люди назвали любовью.
Смерть
Борис Корнилов
Может быть, а может быть — не может, может, я живу последний день, весь недолгий век мой — выжат, прожит, впереди тоска и дребедень. Шляпа, шлепанцы, табак турецкий, никуда не годная жена, ночью — звезды, утром — ветер резкий, днем и ночью — сон и тишина. К чаю — масло, и компот к обеду, — Спать, папаша!? вечером кричат… Буду жить, как подобает деду, на коленях пестовать внучат. День за днем, и день придет, который всё прикончит — и еду и сны; дальше — панихида, крематорий — все мои товарищи грустны. И они ногою на погосте ходят с палочками, дребезжат, и мундштук во рту слоновой кости деснами лиловыми зажат. За окном — по капле, по листочку жизнь свою наращивает сад; все до дна знакомо — точка в точку, как и год и два тому назад. День за днем — и вот ударят грозы, как тоска ударила в меня, подрезая начисто березы голубыми струйками огня. И летят надломанные сучья, свернутая в трубочку кора, и опять захлопнута до случая неба окаянная дыра. Но нелепо повторять дословно старый аналогии прием, мы в конце, тяжелые как бревна, над своею гибелью встаем. Мы стоим стеною — деревьями, наши песни, фабрики, дела, и нефтепроводами и рвами нефть ли, кровь ли наша потекла. Если старости пройдемся краем, дребезжа и проживая зря, и поймем, что — амба — умираем, пулеметчики и слесаря. Скажем: — Всё же молодостью лучшая и непревзойденная была наша слава, наша Революция, в наши воплощенная дела.
Болезнь
Борис Слуцкий
Досрочная ранняя старость, Похожая на пораженье, А кроме того — на усталость. А также — на отраженье Лица В сероватой луже, В измытой водице ванной: Все звуки становятся глуше, Все краски темнеют и вянут.Куриные вялые крылья Мотаются за спиною. Все роли мои — вторые! — Являются передо мною.Мелькают, а мне — не стыдно. А мне — всё равно, всё едино. И слышно, как волосы стынут И застывают в седины.Я выдохся. Я — как город, Открывший врагу ворота. А был я — юный и гордый Солдат своего народа.Теперь я лежу на диване. Теперь я хожу на вдуванья. А мне — приказы давали. Потом — ордена давали.Все, как ладонью, прикрыто Сплошной головною болью — Разбито мое корыто. Сижу у него сам с собою. Так вот она, середина Жизни. Возраст успеха. А мне — всё равно. Всё едино. А мне — наплевать. Не к спеху.Забыл, как спускаться с лестниц. Не открываю ставен. Как в комнате, Я в болезни Кровать и стол поставил. И ходят в квартиру нашу Дамы второго разряда, И я сочиняю кашу Из пшенного концентрата. И я не читаю газеты, А книги — до середины. Но мне наплевать на это. Мне всё равно. Всё едино.
На чужую тему
Георгий Адамович
Так бывает: ни сна, ни забвения, Тени близкие бродят во мгле, Спорь, не спорь, никакого сомнения, «Смерть и время царят на земле».Смерть и время. Добавим: страдание, … Ну а к утру, без повода, вдруг, Счастьем горестным существования Тихо светится что — то вокруг.
На одре
Иван Суриков
Посвящается И. И. БарышевуСмолкли зимние метели, Вьюги миновали, Светит солнышко отрадно, Дни весны настали.Поле зеленью оделось, — Соловьи запели, А меня недуг тяжелый Приковал к постели.Хорошо весной живется, Дышится вольнее, Да не мне, — меня злой кашель Душит все сильнее.И нерадостная дума Душу мне тревожит: «Скоро ты заснешь навеки, В гроб тебя уложат.И в холодную могилу Глубоко зароют, И от дум и от заботы Навсегда укроют».Пусть и так! расстаться с жизнью Мне не жаль, ей-богу! И без скорби я отправлюсь В дальнюю дорогу…В жизни радости так мало, Горя же довольно. И не с жизнью мне расстаться Тяжело и больно.Тяжело мне кинуть дело, Избранное мною, — Что, не конча труд начатый, Я глаза закрою.Жаль мне то, что в жизни этой Сделал я немного. И моею горькой песней Дар принес убогий.Ты прости же, моя песня! — Петь нет больше мочи… Засыпай, больное сердце! Закрывайтесь, очи.
Тяжело-тяжело на душе залегло
Константин Аксаков
Тяжело-тяжело на душе залегло, И тоскует-тоскует она; И мечтами её далеко унесло В золотые мои времена. Далеко от меня прелесть прошлого дня, И туманами день тот одет, — Но тревожит меня, но счастливит меня Память прежних младенческих лет. Предо мной тихий пруд, волны в берег не бьют, Камыши зеленеют на нём; Вот село, барский двор, деревянный забор, На дворе сельский видится дом. Тихий вечер, тепло, а в окошках светло, В доме люди, дом жизнью кипит… — Что! — уж нет их давно, в доме глухо, темно, Непробудно минувшее спит.
Больной
Константин Бальмонт
Ах, мне хотелось бы немножко отдохнуть! Я так измучился, мне в тягость все заботы, И ждать, надеяться — нет сил и нет охоты, Я слишком долго жил, мне хочется уснуть. Вот видишь, я устал. Я жил еще немного, Но слишком долго жил: Мой день длинней, чем год. Я столько знал тоски, я столько знал невзгод, Что бесконечною мне кажется дорога, — Дорога прошлого. Еще одна ступень, Еще ступень, еще… И вот слабеют силы, И тени прошлого мне более не милы, И ночь заманчива, и ненавистен день… Уснуть, навек уснуть! Какое наслажденье! И разве смерть страшна? Жизнь во сто крат страшней. Всего несносней цепь минут, часов, и дней, Ужасно правды ждать и видеть заблужденье, И пыл своей души бесцельно расточать, Жить в неизвестности мучительной и странной, И вечно раздражать себя мечтой обманной, Чтоб тотчас же се с насмешкой развенчать. Но ты не сердишься? Я жалуюсь, тоскую… Ну, нет, конечно нет… Я знаю, ты добра, О, запоздалая, о, нежная сестра! Дай руку мне свою… вот так… я поцелую, Я буду целовать все пальчики твои, — Ты знаешь, никогда мне счастье не смеялось, И в детстве надо мной ни разу не склонялось Родимое лицо с улыбкою любви. Но около тебя я полон чем-то новым, Мне кажется, что я от горя отдохнул; Вот если бы еще немножко я уснул, С постели я бы встал совсем-совсем здоровым… А если я умру? Ты каждую весну Ведь будешь приходить поплакать у могилы? Ах, как-то странно мне… Совсем теряю силы… Послушай, не сердись… Я… кажется… усну!
Грипп
Ольга Берггольц
Эти сны меня уморят в злой тоске!.. Снилось мне, что я у моря, на песке… И мельтешит альбатросов белизна, И песков сырую россыпь мнет волна. Я одна на побережье, на песке. Чей-то парус небо режет вдалеке… И густое солнце стелет зной вокруг… …Я очнулась на постели вся в жару… Но вокруг еще — кораллы, моря хрип… Мне сказали — захворала! Это — грипп… «Да, конечно, это климат подкачал… Ты просил меня, любимый, не скучать. Я старалась не заплакать при тебе… Но зачем такая слякоть, свист в трубе?! Я боюсь — меня уморят города… Мы с тобой увидим море скоро… да?»
Мертвая заря
Зинаида Николаевна Гиппиус
Пусть загорается денница, В душе погибшей — смерти мгла. Душа, как раненая птица, Рвалась взлететь — но не могла. И клонит долу грех великий, И тяжесть мне не по плечам. И кто-то жадный, темноликий, Ко мне приходит по ночам. И вот — за кровь плачу я кровью. Друзья! Вы мне не помогли В тот час, когда спасти любовью Вы сердце слабое могли. О, я вины не налагаю: Я в ваши верую пути, Но гаснет дух… И ныне — знаю — Мне с вами вместе не идти.
Другие стихи этого автора
Всего: 76Один сказал
Георгий Адамович
Один сказал: «Нам этой жизни мало», Другой сказал: «Недостижима цель», А женщина привычно и устало, Не слушая, качала колыбель.И стёртые верёвки так скрипели, Так умолкали — каждый раз нежнее! — Как будто ангелы ей с неба пели И о любви беседовали с ней.
Гдe ты теперь
Георгий Адамович
Где ты теперь? За утёсами плещет море, По заливам льдины плывут, И проходят суда с трёхцветным широким флагом. На шестом этаже, у дрожащего телефона Человек говорит: «Мария, я вас любил». Пролетают кареты. Автомобили За ними гудят. Зажигаются фонари. Продрогшая девочка бьётся продать спички.Где ты теперь? На стотысячезвёздном небе Миллионом лучей белеет Млечный путь, И далеко, у глухогудящих сосен, луною Озаряемая, в лесу, века и века Угрюмо шумит Ниагара.Где ты теперь? Иль мой голос уже, быть может, Без надежд над землёй и ответа лететь обречен, И остались в мире лишь волны, Дробь звонков, корабли, фонари, нищета, луна, водопады?
Ни срезанных цветов, ни дыма панихиды
Георгий Адамович
Ни срезанных цветов, ни дыма панихиды, Не умирают люди от обиды И не перестают любить.В окне чуть брезжит день, и надо снова жить.Но если, о мой друг, одной прямой дороги Весь мир пересекла бы нить, И должен был бы я, стерев до крови ноги, Брести века по ледяным камням, И, коченея где-то там, Коснуться рук твоих безмолвно и устало, И всё опять забыть, и путь начать сначала, Ужель ты думаешь, любовь моя, Что не пошёл бы я?
Рассвет и дождь
Георгий Адамович
Рассвет и дождь. В саду густой туман, Ненужные на окнах свечи, Раскрытый и забытый чемодан, Чуть вздрагивающие плечи.Ни слова о себе, ни слова о былом. Какие мелочи — всё то, что с нами было! Как грустно одиночество вдвоём… — И солнце, наконец, косым лучом Прядь серебристую позолотило.
Окно, рассвет
Георгий Адамович
Окно, рассвет… едва видны, как тени, Два стула, книги, полка на стене. Проснулся ль я? Иль неземной сирени Мне свежесть чудится ещё во сне?Иль это сквозь могильную разлуку, Сквозь тускло-дымчатые облака Мне тень протягивает руку И улыбается издалека?
Ничего не забываю
Георгий Адамович
Ничего не забываю, Ничего не предаю… Тень несозданных созданий По наследию храню.Как иголкой в сердце, снова Голос вещий услыхать, С полувзгляда, с полуслова Друга в недруге узнать,Будто там, за далью дымной, Сорок, тридцать, — сколько? — лет Длится тот же слабый, зимний Фиолетовый рассвет,И как прежде, с прежней силой, В той же звонкой тишине Возникает призрак милый На эмалевой стене.
За миллионы долгих лет
Георгий Адамович
За миллионы долгих лет Нам не утешиться… И наш корабль, быть может, Плывя меж ледяных планет, Причалит к берегу, где трудный век был прожит.Нам зов послышится с кормы: «Здесь ад был некогда, — он вам казался раем». И силясь улыбнуться, мы Мечеть лазурную и Летний сад узнаем.Помедли же! О, как дышать Легко у взморья нам и у поникшей суши! Но дрогнет парус,— и опять Поднимутся хранить воспоминанья души.
Ночью он плакал
Георгий Адамович
Ночью он плакал. О чем, все равно. Многое спутано, затаено.Ночью он плакал, и тихо над ним Жизни сгоревшей развеялся дым.Утром другие приходят слова, Перебираю, но помню едва.Ночью он плакал. И брезжил в ответ Слабый, далекий, а все — таки свет.
Единственное, что люблю я
Георгий Адамович
Единственное, что люблю я — сон. Какая сладость, тишина какая! Колоколов чуть слышный перезвон, Мгла неподвижная, вся голубая…О, если б можно было твердо знать, Что жизнь — одна и что второй не будет, Что в вечности мы будем вечно спать, Что никогда никто нас не разбудит.
Холодно
Георгий Адамович
Холодно. Низкие кручи Полуокутал туман. Тянутся белые тучи Из-за безмолвных полян.Тихо. Пустая телега Изредка продребезжит. Полное близкого света, Небо недвижно висит.Господи, и умирая, Через полвека едва ль Этого мёртвого края, Этого мёрзлого рая Я позабуду печаль.
Навеки блаженство нам Бог обещает
Георгий Адамович
Навеки блаженство нам Бог обещает! Навек, я с тобою! — несется в ответ. Но гибнет надежда. И страсть умирает. Ни Бога, ни счастья, ни вечности нет.А есть облака на высоком просторе, Пустынные скалы, сияющий лед, И то, без названья… ни скука, ни горе… Что с нами до самого гроба дойдет.
Летит паровоз, клубится дым
Георгий Адамович
Летит паровоз, клубится дым. Под ним снег, небо над ним.По сторонам — лишь сосны в ряд, Одна за другой в снегу стоят.В вагоне полутемно и тепло. Запах эфира донесло.Два слабых голоса, два лица. Воспоминаньям нет конца!«Милый, куда ты, в такую рань?» Поезд останавливается. Любань.«Ты ждал три года, остался час, она на вокзале и встретит нас».Два слабых голоса, два лица, Нет на свете надеждам конца…Но вдруг на вздрагивающее полотно Настежь дверь и настежь окно.«Нет, не доеду я никуда, нет, не увижу ее никогда!О, как мне холодно! Прощай, прощай! Надо мной вечный свет, надо мной вечный рай».