Негритоска Петрова

У Петровой                  у Надежды не имеется одежды. Чтоб купить                  (пришли деньки!), не имеется деньги́. Ей     в расцвете юных лет растекаться в слезной слизи ли? Не упадочница,                        нет! Ждет,        чтоб цены снизили. Стонет          улица                    от рева. В восхищеньи хижины. — Выходи скорей, Петрова, — в лавке            цены снижены. Можешь              в платьицах носиться хошь с цветком, хошь с мушкою. Снизили             с аршина ситца ровно          грош с осьмушкою. Радуйтесь!                Не жизнь —                                 малина. Можете            блестеть, как лак. На коробке                 гуталина цены        ниже на пятак. Наконец!              Греми, рулада! На тоску,              на горечь плюньте! — В лавке            цены мармелада вдвое снижены на фунте. Словно ведьма                       в лампах сцены, веником             укрывши тело, баба       грустно                   смотрит в цены. Как ей быть?                    и что ей делать? И взяла,             обдумав длинно, тряпку ситца                    (на образчик), две коробки гуталина, мармелада —                    ящик. Баба села.               Масса дела. Баба мыслит,                    травки тише, как ей          скрыть от срама                                   тело… Наконец              у бабы вышел из клочка               с полсотней точек на одну ноздрю платочек. Работает,               не ленится, сияет именинницей, — до самого коленца сидит          и гуталинится. Гуталин не погиб. Ярким светом о́жил. На ногах              сапоги собственной кожи. Час за часом катится, баба        красит платьице в розаны              в разные, гуталином вмазанные. Ходит баба                 в дождь                             и в зной, искрясь            горной голизной. Но зато            у этой Нади нос     и губы               в мармеладе. Ходит гуталинный чад улицей           и пахотцей. Все коровы                  мычат, и быки           шарахаются. И орет          детишек банда: — Негритянка                     из джаз-банда! — И даже           ноту                  Чемберлен прислал             колючую от терний: что мы-де               негров                         взяли в плен и    возбуждаем в Коминтерне. В стихах             читатель                           ждет морали. Изволь:            чтоб бабы не марались, таких купцов,                     как в строчке этой, из-за прилавка                      надо вымести, и снизить               цены                       на предметы огромнейшей необходимости.