Советским вельможей…

Маяковскому

Зерна огненного цвета Брошу на ладонь, Чтоб предстал он в бездне света Красный как огонь.

Советским вельможей, При полном Синоде… — Здорово, Сережа! — Здорово, Володя!

Умаялся? — Малость. — По общим? — По личным. — Стрелялось? — Привычно. — Горелось? — Отлично.

— Так стало быть пожил? — Пасс в некотором роде. …Негоже, Сережа! …Негоже, Володя!

А помнишь, как матом Во весь свой эстрадный Басище — меня-то Обкладывал? — Ладно

Уж… — Вот-те и шлюпка Любовная лодка! Ужель из-за юбки? — Хужей из-за водки.

Опухшая рожа. С тех пор и на взводе? Негоже, Сережа. — Негоже, Володя.

А впрочем — не бритва — Сработано чисто. Так стало быть бита Картишка? — Сочится.

— Приложь подорожник. — Хорош и коллодий. Приложим, Сережа? — Приложим, Володя.

А что на Paccee — На матушке? — То есть Где? — В Эсэсэсере Что нового? — Строят.

Родители — родят, Вредители — точут, Издатели — водят, Писатели — строчут.

Мост новый заложен, Да смыт половодьем. Все то же, Сережа! — Все то же, Володя.

А певчая стая? — Народ, знаешь, тертый! Нам лавры сплетая, У нас как у мертвых

Прут. Старую Росту Да завтрашним лаком. Да не обойдешься С одним Пастернаком.

Хошь, руку приложим На ихнем безводье? Приложим, Сережа? — Приложим, Володя!

Еще тебе кланяется… — А что добрый Наш Льсан Алексаныч? — Вон — ангелом! — Федор

Кузьмич? — На канале: По красные щеки Пошел. — Гумилев Николай? — На Востоке.

(В кровавой рогоже, На полной подводе…) — Все то же, Сережа. — Все то же, Володя.

А коли все то же, Володя, мил-друг мой — Вновь руки наложим, Володя, хоть рук — и —

Нет. — Хотя и нету, Сережа, мил-брат мой, Под царство и это Подложим гранату!

И на раствороженном Нами Восходе — Заложим, Сережа! — Заложим, Володя!