Не юбилейте!

Мне б хотелось                       про Октябрь сказать,                                                     не в колокол названивая, не словами,                 украшающими                                       тепленький уют, — дать бы             революции                             такие же названия, как любимым                     в первый день дают! Но разве               уместно                            слово такое? Но разве               настали                            дни для покоя? Кто галоши приобрел,                                 кто зонтик; радуется обыватель:                               «Небо голубо̀…» Нет,        в такую ерунду                               не расказёньте боевую            революцию — любовь.

В сотне улиц                    сегодня                                 на вас,                                            на меня упадут огнем знамена̀. Будут глотки греметь,                                 за кордоны катя огневые слова про Октябрь.

Белой гвардии                       для меня                                     белей имя мертвое: юбилей. Юбилей — это пепел,                               песок и дым; юбилей —                это радость седым; юбилей —                это край                             кладбищенских ям; это речи              и фимиам; остановка предсмертная,                                      вздохи,                                                 елей — вот что лезет                     из букв                                «ю-б-и-л-е-й». А для нас                юбилей —                               ремонт в пути, постоял —                 и дальше гуди. Остановка для вас,                             для вас                                         юбилей — а для нас                подсчет рублей. Сбереженный рубль —                                 сбереженный заряд, поражающий вражеский ряд. Остановка для вас,                             для вас                                         юбилей — а для нас —                 это сплавы лей. Разобьет               врага                        электрический ход лучше пушек                     и лучше пехот. Юбилей! А для нас —                   подсчет работ, перемеренный литрами пот. Знаем:            в графиках                             довоенных норм коммунизма одежда и корм. Не горюй, товарищ,                             что бой измельчал: — Глаз на мелочь! —                               приказ Ильича. Надо         в каждой пылинке                                     будить уметь большевистского пафоса медь.

Зорче глаз крестьянина и рабочего, и минуту               не будь рассеянней! Будет:           под ногами                             заколеблется почва почище японских землетрясений. Молчит             перед боем,                               топки глуша, Англия бастующих шахт. Пусть          китайский язык                                 мудрен и велик. — знает каждый и так,                              что Кантон тот же бой ведет,                          что в Октябрь вели наш        рязанский                        Иван да Антон. И в сердце Союза                            война.                                      И даже киты батарей                     и полки́. Воры          с дураками                          засели в блинда̀жи растрат             и волокит. И каждая вывеска:                             — рабкооп — коммунизма тяжелый окоп. Война в отчетах,                         в газетных листах — рассчитывай,                     режь и крои́. Не наша ли кровь                           продолжает хлестать из красных чернил РКИ?! И как ни тушили огонь —                                     нас трое! Мы       трое               охапки в огонь кидаем: растет революция                            в огнях Волховстроя, в молчании Лондона,                                 в пулях Китая. Нам        девятый Октябрь —                                     не покой,                                                   не причал. Сквозь десятки таких девяти мозг живой,                   живая мысль Ильича, нас       к последней победе веди!