Октябрь. 1917–1926

Если    стих       сердечный раж, если    в сердце         задор смолк, голосами его будоражь комсомольцев        и комсомолок. Дней шоферы        и кучера гонят       пулей         время свое, а как будто       лишь вчера были    бури         этих боев. В шинелях,         в поддевках идут… Весть:    «Победа!»         За Смольный порог. Там Ильич и речь,          а тут пулеметный говорок. Мир    другими людьми оброс; пионеры         лет десяти задают про Октябрь вопрос, как про дело         глубоких седин. Вырастает         времени мол, день — волна,          не в силах противиться; в смоль-усы        оброс комсомол, из юнцов        перерос в партийцев. И партийцы         в годах борьбы против всех        буржуазных лис натрудили         себе             горбы, многий     стал            и взросл                 и лыс. А у стен,     с Кремля под уклон, спят вожди        от трудов,            от ран. Лишь колышет        камни           поклон ото ста     подневольных стран. На стене      пропылен           и нем календарь, как календарь, но в сегодняшнем          красном дне воскресает       годов легендарь. Будет знамя,        а не хоругвь, будут    пули свистеть над ним, и «Вставай, проклятьем…»              в хору будет бой      и марш,          а не гимн. Век промчится        в седой бороде, но и десять       пройдет хотя б, мы   не можем         не молодеть, выходя      на праздник — Октябрь. Чтоб не стих       сердечный раж, не дряхлел,       не стыл           и не смолк, голосами      его        будоражь комсомольцев         и комсомолок.