Не все то золото, что хозрасчет

Рынок    требует        любовные стихозы. Стихи о революции?           на кой они черт! Их смотрит      какой-то          испанец «Хо́зе» — Дон Хоз-Расчет. Мал почет,      и бюджет наш тесен. Да еще    в довершенье —           промежду нас — нет   ни одной       хорошенькой поэтессы, чтоб привлекала         начальственный глаз. Поэта    теснят       опереточные дивы, теснит    киношный         размалеванный лист. — Мы, мол, массой,          мы коллективом. А вы кто?      Кустарь-индивидуалист! Город требует        зрелищ и мяса. Что вы там творите          в муках родо́в? Вы   непонятны         широким массам и их представителям           из первых рядов. Люди заработали —          дайте, чтоб потратили. Народ    на нас       напирает густ. Бросьте ваши штучки,           товарищи изобретатели        каких-то            новых, грядущих искусств. — Щеголяет Толстой,          в истории ряженый, лезет,    напирает         со своей императрицей. — Тьфу на вас!        Вот я           так тиражный. Любое издание         тысяч тридцать. — Певице,     балерине          хлоп да хлоп. Чуть ли     не над ЦИКом            ножкой машет. — Дескать,      уберите          левое барахло, разные     ваши        левые марши. — Большое-де искусство           во все артерии влазит,     любые классы покоря. Довольно!      В совмещанском партере Леф   не раскидает свои якоря. Время! —     Судья единственный ты мне. Пусть    «сегодня»         подымает непризнающий вой. Я  заявляю ему        от имени твоего и моего: — Я чту     искусство,          наполняющее кассы. Но стих    раструбливающий            октябрьский гул, но стих,     бьющий         оружием класса, — мы не продадим         ни за какую деньгу.