Сонет

Вильгельм Карлович Кюхельбекер

Опомнись! долго ли? приди в себя и встань За искру малую чуть тлеющейся веры, Я милосерд к тебе был без цены и меры, К тебе и день и ночь протягивал я длань… Не думаешь вступать с самим собою в брань; Не подняли тебя бойцов моих примеры, Ты спишь под лживые стихов своих размеры, Приносишь ты и мне, но и Ваалу дань. Чтоб разлучить тебя с греховной суетою, Чтоб духу дать прозреть, я плоть поверг во тьму, Я посетил тебя телесной слепотою. Он рек — и внемлю я владыке своему… О, да служу умом, и чувством, и мечтою, И песнями души единому ему!

Похожие по настроению

На смерть Шиллера

Александр Востоков

Куда сокрылся ты, божественный С твоим огнем животворным! Оставил ли оный кому? Чьи ныне смелые персты тронут Твою орфическую лиру, Услаждение ушес и радость сердца? И кто обует твой котурн, Сущую обувь аттических муз, Мельпомены и Талии, Иначе зовомых: Сильная, поучительная Истина Небесная, пленяющая Красота! Ах! с самого неба К чадам земли ты послан был, Да не падут они духом, Утешителем быть и крепким вождем И сладким пророком изящности! И ты свершил свое послание: Ни краткость дней твоих, ни гоненье тиранов, Не воспятили тебе, о гений, Щедро излить из разжженного небом сердца То, Чего многие веки Ждали, Чего многим векам Не дано чувствовать. Блаженна Германия, родившая тебя, И язык тевтонов, Его же ты объизяществовал и увековечил, — Ты, и предтечи твои, Виланд и Гете, Славный триумвират! Когда Клопшток, Серафимскими владеяй крилами, Скрывался в парении горнем, Тогда Виланд, путем дольним ликуя, Тевтонскую музу по цветам Эллады Ко храму Граций повел. Гете собственные ей показал цветы, Прекрасные и благоуханные; Явился Шиллер, Факел неся Прометеев, И в каждый цветок Душу влиял. Творения Шиллера Будут цвести в веках, Как в аере любезное солнце. Но где он сам? Сей ум исполинский Истаял ли от рокового дыхания смерти, Как холм снегу От вешних Зефиров? Сие огневместилище чувств (увы нам бедным!) Червями снедаемо; Сей сосуд амврозии Сокрушен и попран тлением! Но чувства где теперь? Куда пролиялась амврозия? Не поверю, не поверю, Чтоб божественное было преходяще: Ты здравствуешь, Шиллер! Так, — здравствуй, здравствуй на небесах, Где простираются к тебе объятия днесь Любви ненарушимой, И дивномысленную открывают беседу С вожделенным пришельцем Оные Духи славы, Всякую тамо отложши зависть, Эсхил, и Эврипид с Софоклом, Корнель с Расином, И Шекспир.

Послание К… (редакция)

Алексей Кольцов

(Редакция стихотворения «Мой друг, мой ангел милый…», «Листок»)Мой друг, мой ангел милый, Тебя ль я в тишине унылой Так страстно, пламенно лобзал, С таким восторгом руку жал? Иль был то сон, иль в иступленьи Я обнимал одну мечту, В жару сердечного забвенья В своей душе рисуя красоту? Твой вид, твой взор смущенный, Твой пламенный, горячий поцелуй Так упоительны душе влюбленной, Как изнуренному кристал холодных струй. Ах! миг один я был с тобою — И миг с тобой я счастлив был; И этот миг с твоею красотою Навек я в сердце затаил… Тобой любимым быть — прекрасно; Прекрасней же — тебя любить; Что муки мне? Душою страстной О милой мило мне грустить, С тобою чувствами меняться И на приветливый твой взгляд Ответным взором отвечать; С тобою плакать, забыватся — Прекрасно милая моя! Счастлив, счастлив тобою я!.. Пускай, пускай огнем тяжелым Лежит в груди моей любовь; Пусть сердце с чувством онемелым Мою иссушит кровь, — Как ворона о смерти предвещанье, Она не возмутит мне грудь: Любви мне сладостно страданье, Мне сладко о тебе вздохнуть! Пусть безнадежна страсть моя; Пусть гроб — любви моей награда! Но, милый друг мой! за тебя Снесу я муку ада. Что до меня?.. лишь ты спокойна будь И горе забывать старайся; Живи и жизнью наслаждайся — И бедного страдальца не забудь…

Два сонета

Аполлон Григорьев

1 Привет тебе, последний луч денницы, Дитя зари, — привет прощальный мой! Чиста, как свет, легка, как божьи птицы, Ты не сестра душе моей больной. Душа моя в тебе искала жрицы Святых страданий, воли роковой, И в чудных грезах гордостью царицы Твой детский лик сиял передо мной. То был лишь сон… С насмешливой улыбкой Отмечен в книге жизни новый лист Еще одной печальною ошибкой… Но я, дитя, перед тобою чист! Я был жрецом, я был пророком бога, И, жертва сам, страдал я слишком много, 2 О, помяни, когда тебя обманет Доверье снам и призракам крылатым И по устам, невольной грустью сжатым, Змея насмешки злобно виться станет!.. О, пусть тогда душа твоя помянет Того, чьи речи буйством и развратом Тебе звучали, пусть он старшим братом Перед тобой, оправданный, восстанет. О, помяни… Он верит в оправданье, Ему дано в твоем грядущем видеть, И знает он, что ты поймешь страданье, Что будешь ты, как он же, ненавидеть, Хоть небеса к любви тебя создали, — Что вспомнишь ты пророка в час печали.

Сонет (К тебе, о чистый Дух)

Дмитрий Веневитинов

К тебе, о чистый Дух, источник вдохновенья, На крылиях любви несется мысль моя; Она затеряна в юдоли заточенья, И всё зовет ее в небесные края.Но ты облек себя в завесу тайны вечной: Напрасно силится мой дух к тебе парить. Тебя читаю я во глубине сердечной, И мне осталося надеяться, любить.Греми надеждою, греми любовью, лира! В преддверьи вечности греми его хвалой! И если б рухнул мир, затмился свет эфираИ хаос задавил природу пустотой,- Греми! Пусть сетуют среди развалин мира Любовь с надеждою и верою святой!

Вэрлену

Георгий Иванов

СонетМой друг Вэрлен! Вы мэтр, я — ученик, Но оба мы любовники и братья Того, чье имя — лунное проклятье, Чей странный пламень жег вас каждый миг.И я, как вы, с мольбою сладкой ник Пред розами старинного распятья И сколько раз (не в силах сосчитать я) Искал Мадонн под складками туник.Меня еще безгрезье не сломило, И я живу, а вы уже давно Увенчаны бессмертьем и могилой.Но думаю, что отдых вам приятен: Как сладостно в Эдеме пить вино Запретных взоров — черных виноградин.

Зовет нас жизнь

Каролина Павлова

Зовет нас жизнь: идем, мужаясь, все мы; Но в краткий час, где стихнет гром невзгод, И страсти спят, и споры сердца немы, — Дохнет душа среди мирских забот, И вдруг мелькнут далекие эдемы, И думы власть опять свое берет.Остановясь горы на половине, Пришлец порой кругом бросает взгляд: За ним цветы и майский день в долине, А перед ним — гранит и зимний хлад. Как он, вперед гляжу я реже ныне, И более гляжу уже назад.Там много есть, чего не встретить снова; Прелестна там и радость и беда; Там много есть любимого, святого, Разбитого судьбою навсегда. Ужели всё душа забыть готова? Ужели всё проходит без следа?Ужель вы мне — безжизненные тени, Вы, взявшие с меня, в моей весне, Дань жарких слез и горестных борений, Погибшие! ужель вы чужды мне И помнитесь, среди сердечной лени, Лишь изредка и тёмно, как во сне?Ты, с коей я простилася, рыдая, Чей путь избрал безжалостно творец, Святой любви поборница младая, — Ты приняла терновый свой венец И скрыла глушь убийственного края И подвиг твой, и грустный твой конец.И там, где ты несла свои страданья, Где гасла ты в несказанной тоске, — Уж, может, нет в сердцах воспоминанья, Нет имени на гробовой доске; Прошли года — и вижу без вниманья Твое кольцо я на своей руке.А как с тобой рассталася тогда я, Сдавалось мне, что я других сильней, Что я могу любить, не забывая, И двадцать лет грустеть, как двадцать дней. И тень встает передо мной другая Печальнее, быть может, и твоей!Безвестная, далекая могила! И над тобой промчалися лета! А в снах моих та ж пагубная сила, В моих борьбах та ж грустная тщета; И как тебя, дитя, она убила, — Убьет меня безумная мечта.В ночной тиши ты кончил жизнь печали; О смерти той не мне бы забывать! В ту ночь два-три страдальца окружали Отжившего изгнанника кровать; Смолк вздох его, разгаданный едва ли; А там ждала и родина, и мать.Ты молод слег под тяжкой дланью рока! Восторг святой еще в тебе кипел; В грядущей мгле твой взор искал далеко Благих путей и долговечных дел; Созрелых лет жестокого урока Ты не узнал, — блажен же твой удел!Блажен!— хоть ты сомкнул в изгнанье вежды! К мете одной ты шел неколебим; Так, крест прияв на бранные одежды, Шли рыцари в святой Ерусалим, Ударил гром, в прах пала цель надежды, — Но прежде пал дорогой пилигрим.Еще другой!— Сердечная тревога, Как чутко спишь ты!— да, еще другой!— Чайльд-Гарольд прав: увы! их слишком много, Хоть их и всех так мало!— но порой Кто не подвел тяжелого итога И не поник, бледнея, головой?Не одного мы погребли поэта! Судьба у нас их губит в цвете дней; Он первый пал; — весть памятна мне эта! И раздалась другая вслед за ней: Удачен вновь был выстрел пистолета. Но смерть твоя мне в грудь легла больней.И неужель, любимец вдохновений, Исчезнувший, как легкий призрак сна, Тебе, скорбя, своих поминовений Не принесла родная сторона? И мне пришлось тебя назвать, Евгений, И дань стиха я дам тебе одна?Возьми ж ее ты в этот час заветный, Возьми ж ее, когда молчат они. Увы! зачем блестят сквозь мрак бесцветный Бывалых чувств блудящие огни? Зачем порыв и немочный, и тщетный? Кто вызвал вас, мои младые дни?Что, бледный лик, вперяешь издалёка И ты в меня свой неподвижный взор? Спокойна я; шли годы без намека; К чему ты здесь, ушедший с давних пор? Оставь меня!— белеет день с востока, Пусть призраков исчезнет грустный хор.Белеет день, звезд гасит рой алмазный, Зовет к труду и требует дела; Пора свершать свой путь однообразный, И всё забыть, что жизнь превозмогла, И отрезветь от хмеля думы праздной, И след мечты опять стряхнуть с чела.

Я нежно вас люблю, но сердцем, не глазами

Людмила Вилькина

Сонет из ШекспираЯ нежно вас люблю, но сердцем, не глазами: Лишь недостатки зрит мой неподкупный взор, А сердце любит их. Все то, что в вас, что с вами, Оно клялось любить глазам наперекор. Спокойный голос ваш мне слуха не чарует, Блаженства не сулит пожатье ваших рук, И чувственный восторг мне крови не волнует, Когда наедине вас жду, мой строгий друг. Но сердце ни уму, ни чувствам не подвластно. Его желание — одной лишь вам служить. И, гордость позабыв, безропотно и страстно Любить я осужден, пока дано мне жить. В страданиях моих одна лишь есть отрада: Любовь — мой грех; в любви познал я муки ада.

Сонет

Сергей Дуров

Нигде, ни в ком любви не обретая, Мучительным сомнением томим, Я умолял, чтоб истина святая Представилась хоть раз очам моим.И вечером, как сходит тень ночная И по полю клубится влажный дым, Явилась мне жилица неземная И голосом сказала неземным:«Ты звал меня — и я твой зов приемлю, Лицом к лицу стою перед тобой И холодом мечты твои объемлю.Живи теперь в обители земной; Тот не смущен ни счастьем, ни бедой, Кто истину умел призвать на землю!»

Сонет

София Парнок

Следила ты за играми мальчишек, Улыбчивую куклу отклоня. Из колыбели прямо на коня Неистовства тебя стремил излишек. Года прошли, властолюбивых вспышек Своею тенью злой не затемня В душе твоей,— как мало ей меня, Беттина Арним и Марина Мнишек! Гляжу на пепел и огонь кудрей, На руки, королевских рук щедрей,— И красок нету на моей палитре! Ты, проходящая к своей судьбе! Где всходит солнце, равное тебе? Где Гёте твой и где твой Лже-Димитрий?

К Гете

Василий Андреевич Жуковский

Творец великих вдохновений! Я сохраню в душе моей Очарование мгновений, Столь счастливых в близи твоей! Твое вечернее сиянье Не о закате говорит! Ты юноша среди созданья! Твой гений, как творил, творит. Я в сердце уношу надежду Еще здесь встретиться с тобой: Земле знакомую одежду Не скоро скинет гений твой. В далеком полуночном свете Твоею музою я жил. И для меня мой гений Гете Животворитель жизни был! Почто судьба мне запретила Тебя узреть в моей весне? Тогда душа бы воспалила Свой пламень на твоем огне. Тогда б вокруг меня создался Иной, чудесно-пышный свет; Тогда б и обо мне остался В потомстве слух: он был поэт!