Разуверение

Вильгельм Карлович Кюхельбекер

Не мани меня, надежда, Не прельщай меня, мечта! Уж нельзя мне всей душою Вдаться в сладостный обман: Уж унесся предо мною С жизни жизненный туман!Неожиданная встреча С сердцем, любящим меня,- Мне ль тобою восхищаться, Мне ль противиться судьбе?- Я боюсь тебе вверяться! Я не радуюсь тебе!Надо мною тяготеет Клятва друга первых лет!- Юношей связали музы, Радость, молодость, любовь — Я расторг святые узы! Он в толпе моих врагов!«Ни любовницы, ни друга Не иметь тебе вовек!»- Молвил гневом вдохновенный И пропал мне из очей — С той поры уединенный Я скитаюсь меж людей!Раз еще я видел счастье, Видел на глазах слезу, Видел нежное участье, Видел — но прости, певец! Уж предвижу я ненастье: Для меня ль союз сердец?Что же роковая пуля Не прервала дней моих? Что ж для нового изгнанья Не ведут ко мне коня? В тихой тьме воспоминанья Ты б не разлюбил меня!

Похожие по настроению

Ты твердишь, что я холоден, замкнут и сух…

Александр Александрович Блок

Ты твердишь, что я холоден, замкнут и сух, Да, таким я и буду с тобой: Не для ласковых слов я выковывал дух, Не для дружб я боролся с судьбой. Ты и сам был когда-то мрачней и смелей, По звездам прочитать ты умел, Что грядущие ночи — темней и темней, Что ночам неизвестен предел. Вот — свершилось. Весь мир одичал, и окрест Ни один не мерцает маяк. И тому, кто не понял вещания звезд, — Нестерпим окружающий мрак. И у тех, кто не знал, что прошедшее есть, Что грядущего ночь не пуста, — Затуманила сердце усталость и месть, Отвращенье скривило уста… Было время надежды и веры большой — Был я прост и доверчив, как ты. Шел я к людям с открытой и детской душой, Не пугаясь людской клеветы… А теперь — тех надежд не отыщешь следа, Всё к далеким звездам унеслось. И к кому шел с открытой душою тогда, От того отвернуться пришлось. И сама та душа, что, пылая, ждала, Треволненьям отдаться спеша, — И враждой, и любовью она изошла, И сгорела она, та душа. И остались — улыбкой сведенная бровь, Сжатый рот и печальная власть Бунтовать ненасытную женскую кровь, Зажигая звериную страсть… Не стучись же напрасно у плотных дверей, Тщетным стоном себя не томи: Ты не встретишь участья у бедных зверей, Называвшихся прежде людьми. Ты — железною маской лицо закрывай, Поклоняясь священным гробам, Охраняя железом до времени рай, Недоступный безумным рабам.

Разлука (Кюхельбекеру)

Александр Сергеевич Пушкин

В последний раз, в сени уединенья, Моим стихам внимает наш пенат. Лицейской жизни милый брат [1] Делю с тобой последние мгновенья. Прошли лета соединенья; Разорван он, наш верный круг. Прости! Хранимый небом, Не разлучайся, милый друг, С свободою и Фебом! Узнай любовь, неведомую мне, Любовь надежд, восторгов, упоенья: И дни твои полетом сновиденья Да пролетят в счастливой тишине! Прости! Где б ни был я: в огне ли смертной битвы. При мирных ли брегах родимого ручья, Святому братству верен я. И пусть (услышит ли судьба мои молитвы?), Пусть будут счастливы все, все твои друзья!

Песня (Ты рушишь покой свободу отнявши)

Александр Петрович Сумароков

Ты рушишь покой свободу отнявши, А поводъ сама мнѣ къ любви подала, Ты мнѣ надежду подавши, Опять взяла. Почто было влечь, когда не склоняться, Или то забавно, чтобъ духъ мой терзать. Ужъ ты можешь смѣяться Нельзя отстать. Или ты бравъ въ плѣнъ того лишь желала, Чтобъ кровь моя тобою пылала, А ябъ влюбясь всемѣстно грустилъ, Жестокой ты нравъ и звѣрской имѣешь, Что введши въ грусть о мнѣ не жалѣешь, Довольналь ты, ужъ я полюбилъ. Довольствуйся нынѣ вздыханьемъ моимъ, Я вѣчно подвластенъ очамъ сталъ твоимъ, Свирѣпствуй какъ хочешь, я все то терпл.ю, Нельзя мнѣ покинуть, я очень люблю, Лишь только помысли, достойноль губить, Кому дала поводъ сама ты любить, Престань меня, Къ любви взманя, Не видючи пользы, всечасно терзать; Склонися, склонися, коль такъ ты мила, Цѣли мою рану, что ты мнѣ дала, Или не льзя, Мнѣ грудь пронзя, Стѣсненному духу отрады подать? Я часто видалъ, что было пріятно, Гдѣ вмѣстѣ случалось бывать мнѣ съ тобой; А нынѣ то все превратно, Гдѣ ты со мной; Не хочешь взглянуть и прочь отбѣгаешь, Какая причина тебя отвела, За что ты презираешь, Иль что мила? Ахъ сжалься и дай опять быть въ надеждѣ. Имѣй тотъ взоръ, какъ видѣль я прежде, А я тебя своей почиталъ. Спокой мысль мою, за что ты взгордилась, За что любя ты вдругъ разсердилась, Тоголи я себѣ ожидалъ?

Разуверенье

Андрей Белый

Как нам уйти От терпких этих болей? Куда нести Покой разуверенья? Душе моей Еще — доколь, доколе? — Душе моей Холодные волненья? Душа — жива: Но — плачет невозбранно; Земля мертва… Пройдут и не ответят Но — там: смотри!.. В огни зари, — туманно. В огни зари — Иные земли светят. Воздушный путь! Яснеющие земли! И зреет высь, И зреет свет пустыни! Но здесь — пребудь До века ты отныне… Ты покорись — И долгий мрак приемли. Пусть он растет! И вновь склонись послушно Душой немой… И жди: и час настанет… И водомет Своей струёй воздушно, Своей струёй, Как некий призрак, встанет Бесследны дни, Несбыточны волненья. Мы — искони В краю чужом, далеком. Безвременную Боль разуверенья — Безвременную Боль — замоет током.

Неверной

Денис Васильевич Давыдов

Неужто думаете вы, Что я слезами обливаюсь, Как бешеный кричу: увы! И от измены изменяюсь? Я — тот же атеист в любви, Как был и буду, уверяю; И чем рвать волосы свои, Я ваши — к вам же отсылаю. А чтоб впоследствии не быть Перед наследником в ответе, Все ваши клятвы век любить Ему послал по эстафете. Простите! Право, виноват! Но если б знали, как я рад Моей отставке благодатной! Теперь спокойно ночи сплю, Спокойно ем, спокойно пью И посреди собратьи ратной Вновь славу и вино пою. Чем чахнуть от любви унылой, Ах, что здоровей может быть, Как подписать отставку милой Или отставку получить!

Безумная

Иван Козлов

Меня жестокие бранят, Меня безумной называют, Спокойной, смирной быть велят, Молиться богу заставляют. О, здесь, далеко от своих… Покой бежит очей моих; В чужой, угрюмой стороне Нет сил молиться богу мне!Но (будь я там, где Дон родной Шумит знакомыми волнами, Где терем отческий, простой В тени таится под дубами, Там стану я покоя ждать, Там стану бога умолять, Чтоб, сжалясь над тоской моей, Он мне конец послал скорей.О, как мне, бедной, не тужить! Ты, радость, и меня манила; И я обиралась в свете жить, Была мила ему, любила, И в церковь божью вся в цветах Пошла с румянцем на щеках; И помню то, что с женихом И я стояла под венцом.Но гибнет радость навсегда; К беде, к слезам я пробудилась, — И ясная любви звезда В кровавом облаке затмилась! Сокрылся мой приветный свет, Его ищу — его уж нет! Ах, улетая, ангел мой, Что не взял ты меня с собой!

Оборванец

Николай Степанович Гумилев

Я пойду гулять по гулким шпалам, Думать и следить В небе желтом, в небе алом Рельс бегущих нить.В залы пасмурные станций Забреду, дрожа, Коль не сгонят оборванца С криком сторожа.А потом мечтой упрямой Вспомню в сотый раз Быстрый взгляд красивой дамы, Севшей в первый класс.Что ей, гордой и далекой, Вся моя любовь? Но такой голубоокой Мне не видеть вновь!Расскажу я тайну другу, Подтруню над ним, В теплый час, когда по лугу Ветер стелет дым.И с улыбкой безобразной Он ответит: «Ишь! Начитался дряни разной, Вот и говоришь».

К неверной

Николай Михайлович Карамзин

Рассудок говорит: «Всё в мире есть мечта!» Увы! несчастлив тот, кому и сердце скажет: «Всё в мире есть мечта!», Кому жестокий рок то опытом докажет. Тогда увянет жизни цвет; Тогда несносен свет; Тогда наш взор унылый На горестной земле не ищет ничего, Он ищет лишь… могилы!.. Я слышал страшный глас, глас сердца моего, И с прелестью души, с надеждою простился; Надежда умерла, — и так могу ли жить? Когда любви твоей я, милая, лишился, Могу ли что нибудь, могу ль себя любить?.. Кто в жизни испытал всю сладость нежной страсти И нравился тебе, тот… жил и долго жил; Мне должно умереть: так рок определил. Ах! если б было в нашей власти Вовеки пламенно любить, Вовеки в милом сердце жить, Никто б не захотел расстаться с здешним светом; Тогда бы человек был зависти предметом Для жителей небес. — Упреками тебе Скучать я не хочу: упреки бесполезны; Насильно никогда не можем быть любезны. Любви покорно всё, любовь… одной судьбе. Когда от сердца сердце удалится, Напрасно звать его: оно не возвратится. Но странник в горестных местах, В пустыне мертвой, на песках, Приятности лугов, долин воображает, Чрез кои некогда он шел: «Там пели соловьи, там мирт душистый цвел!» Сей мыслию себя страдалец лишь терзает, Но все несчастные о счастьи говорят. Им участь… вспоминать, счастливцу… наслаждаться. Я также вспомню рай, питая в сердце ад. Ах! было время мне мечтать и заблуждаться: Я прожил тридцать лет; с цветочка на цветок С зефирами летал. Киприда свой венок Мне часто подавала; Как резвый ветерок, рука моя играла Со флером на груди прелестнейших цирцей; Армиды Тассовы, лаисы наших дней Улыбкою любви меня к себе манили И сердце юноши быть ветреным учили; Но я влюблялся, не любя. Когда ж узнал тебя, Когда, дрожащими руками Обняв друг друга, всё забыв, Двумя горящими сердцами Союз священный заключив, Мы небо на земле вкусили И вечность в миг один вместили, — Тогда, тогда любовь я в первый раз узнал; Ее восторгом изнуренный, Лишился мыслей, чувств и смерти ожидал, Прелестнейшей, блаженной!.. Но рок хотел меня для горя сохранить; За счастье должно нам несчастием платить. Какая смертная как ты была любима, Как ты боготворима? Какая смертная была И столь любезна, столь мила? Любовь в тебе пылала, И подле сердца моего Любовь, любовь в твоем так сильно трепетала! С небесной сладостью дыханья твоего Она лилась мне в грудь. Что слово, то блаженство; Что взор, то новый дар. Я целый свет забыл, Природу и друзей: Природы совершенство, Друзей, себя, творца в тебе одной любил. Единый час разлуки Был сердцу моему несносным годом муки; Прощаяся с тобой, Прощался я с самим собой… И с чувством обновленным К тебе в объятия спешил; В душевной радости рекою слезы лил; В блаженстве трепетал… не смертным, богом был!.. И прах у ног твоих казался мне священным! Я землю целовал, На кою ты ступала; Как нектар воздух пил, которым ты дышала… Увы! от счастья здесь никто не умирал, Когда не умер я!.. Оставить мир холодный, Который враг чувствительным душам; Обнявшись перейти в другой, где мы свободны Жить с тем, что мило нам; Где царствует любовь без всех предрассуждений, Без всех несчастных заблуждений; Где бог улыбкой встретит нас… Ах! сколько, сколько раз О том в восторге мы мечтали И вместе слезы проливали!.. Я был, я был любим тобой! Жестокая!.. увы! могло ли подозренье Мне душу омрачить? Ужасною виной Почел бы я тогда малейшее сомненье; Оплакал бы его. Тебе неверной быть! Скорее нас творец забудет, Скорее изверг здесь покоен духом будет, Чем милая души мне может изменить! Так думал я… и что ж? на розе уст небесных, На тайной красоте твоих грудей прелестных Еще горел, пылал мой страстный поцелуй, Когда сказала ты другому: торжествуй — Люблю тебя!.. Еще ты рук не опускала, Которыми меня, лаская, обнимала, Другой, другой уж был в объятиях твоих… Иль в сердце… всё одно! Без тучи гром ужасный Ударил надо мной. В волненьи чувств моих Я верить не хотел глазам своим, несчастный! И думал наяву, что вижу всё во сне; Сомнение тогда блаженством было мне — Но ты, жестокая, холодною рукою Завесу с истины сняла!.. Ни вздохом, ни одной слезою Последней дани мне в любви не принесла!.. Как можно разлюбить, что нам казалось мило, Кем мы дышали здесь, кем наше сердце жило? Однажды чувства истощив, Где новых взять для новой страсти? Тобой оставлен я; но, ах! в моей ли власти Неверную забыть? Однажды полюбив, Я должен ввек любить; исчезну обожая. Тебе судьба иная; Иное сердце у тебя — Блаженствуй! Самый гроб меня не утешает; И в вечности я зрю пустыню для себя: Я буду там один! Душа не умирает; Душа моя и там всё будет тосковать И тени милыя искать!

Перовскому

Василий Андреевич Жуковский

Товарищ! Вот тебе рука! Ты другу вовремя сказался; К любви душа была близка: Уже в ней пламень загорался, Животворитель бытия, И жизнь отцветшая моя Надеждой снова зацветала! Опять о счастье мне шептала Мечта, знакомец старины…Дорогой странник утомленный, Узрез с холма неотдаленный Предел родимой стороны, Трепещет, сердцем оживает, И жадным взором различает За горизонтом отчий кров, И слышит снова шум дубов, Которые давно шумели Над ним, игравшим в колыбели, В виду родительских гробов. Он небо узнает родное, Под коим счастье молодое Ему сказалося впервой! Прискорбно-радостным желаньем, Невыразимым упованьем, Невыразимою мечтой Живым утраченное мнится; Он снова гость минувших дней, И снова жизнь к нему теснится Всей милой прелестью своей… Таков был я одно мгновенье! Прелестно-быстрое виденье, Давно не посещавший друг, Меня внезапно навестило, Меня внезапно уманило На первобытный жизни луг! Любовь мелькнула предо мною. С возобновленною душою Я к лире бросился моей, И под рукой нетерпеливой Бывалый звук раздался в ней! И мертвое мне стало живо, И снова на бездушный свет Я оглянулся как поэт!.. Но удались, мой посетитель! Не у меня тебе гостить! Не мне о жизни возвестить Тебе, святой благовеститель!Товарищ! мной ты не забыт! Любовь — друзей не раздружит. Сим несозревшим упованьем, Едва отведанным душой, Подорожу ль перед тобой? Сравню ль его с твоим страданьем? Я вижу, молодость твоя В прекрасном цвете умирает И страсть, убийца бытия, Тебя безмолвно убивает! Давно веселости уж нет! Где остроты приятной живость, С которой ты являлся в свет? Угрюмый спутник — молчаливость Повсюду следом за тобой. Ты молча радостных дичишься И, к жизни охладев, дружишься С одной убийственной тоской, Владельцем сердца одиноким. Мой друг! с участием глубоким Я часто на лице твоем Ловлю души твоей движенья! Болезнь любви без утоленья Изображается на нем. Сие смятение во взоре, Склоненном робко перед ней; Несвязность смутная речей В желанном сердцу разговоре; Перерывающийся глас; К тому, что окружает нас, Задумчивое невниманье; Присутствия очарованье, И неприсутствия тоска, И трепет, признак страсти тайной, Когда послышится случайно Любимый глас издалека, И это все, что сердцу ясно, А выраженью неподвластно, Сии приметы знаю я!.. Мой жребий дал на то мне право! Но то, в чем сладость бытия, Должно ли быть ему отравой? Нет, милый! ободрись! она Столь восхитительна недаром: Души глубокой чистым жаром Сия краса оживлена! Сей ясный взор — он не обманчив: Не прелестью ума одной, Он чувства прелестью приманчив! Под сей веселостью живой Задумчивое что-то скрыто, Уныло-сладостное слито С сей оживленной красотой; В ней что-то искреннее дышит, И в милом голосе ея Доверчиво душа твоя Какой-то звук знакомый слышит, Всему в нем лучшему родной, В нее участие лиющий И без усилия дающий Ей убежденье и покой. О, верь же, друг, душе прекрасной! Ужель природою напрасно Ей столько милого дано? Люби! любовь и жизнь — одно! Отдайся ей, забудь сомненье И жребий жизни соверши; Она поймет твое мученье, Она поймет язык души!

Жажда любви

Владимир Бенедиктов

Где вы, вспышки вдохновений? Где вы, страстные мечты? Где ты, праздник песнопений В честь верховной красоты? Все исчезло: нет царицы, Для кого в ночной тиши Стройный глаз моей цевницы Разливался от души. Тщетно жадный взор мой бродит Между прелестей: на зов К сердцу снова не приходит Своенравная любовь, А когда — то в неге праздной Забывая целый мир, Я покорно, безотказно К ней летел на званый пир! Пил — пил много — пил, не споря, — Подавала ль мне она Чашу гибели и горя, Шире неба, глубже моря — Выпивал я все до дна! Незабвенные мученья! Вас давно ль я выносил И у неба охлажденья Будто милости просил, И в томленьях стал проклятья На тяжелый свой удел, И от сердца оторвать я Цепи жгучие хотел? Что ж? — Я снова той же доли У судьбы прошу моей; Я опять прошу неволи, Я опять ищу цепей; И, быть может, их найду я, Ими сердце обверну, Их к душе моей прижму я — И опять их прокляну!