Жизнь

Вильгельм Карлович Кюхельбекер

Юноша с свежей душой выступает на поприще жизни, Полный пылающих дум, дерзостный в гордых мечтах; С миром бороться готов и сразить и судьбу и печали! Но, безмолвные, ждут скука и время его; Сушат сердце, хладят его ум и вяжут паренье. Гаснет любовь! и одна дружба от самой зари До полуночи сопутница избранных неба любимцев, Чистых, высоких умов, пламенно любящих душ!

Похожие по настроению

Ода к другу моему

Александр Николаевич Радищев

Летит, мой друг, крылатый век, В бездонну вечность всё валится, Уж день сей, час и миг протек, И вспять ничто не возвратится Никогда. Краса и молодость увяли, Покрылись белизной власы,- Где ныне сладостны часы, Что дух и тело чаровали Завсегда? Твой поступь был непреткновен, Гордящася глава вздымалась; В желаньях ты не пречерчен, Твоим скорбь взором развевалась, Яко прах. Согбенный лет днесь тяготою, Потупил в землю тусклый взор; Скопленный дряхлостей собор Едва пренес с своей клюкою Один шаг. Таков всему на свете рок: Не вечно на кусту прельщает Мастистый розовый цветок, И солнце днем лишь просияет, Но не в ночь. Мольбу напрасно мы возводим, Да прелесть юных добрых лет Калечна старость не женет: Нигде от едкой не уходим Смерти прочь. Разверстой медной хляби зев, Что смерть вокруг тебя рыгает, Ту с визгом сунув махом в бег, Щадя, в тебя не попадает На сей раз. Когда на влажистой долине Верхи седые ветр взмутит, Как вал, ярясь, в корабль стучит — Преплыл не поглощен в пучине Ты в сей час. Не мни, чтоб смерть своей косой Тебя в полете миновала; Нет в мире тверди никакой, Против ее чтоб устояла, Как придет. Оставишь дом, друзей, супругу, Богатства, чести, что стяжал: Увы! последний час настал, Тебя который в ночь упругу Повлечет. Кончины узрим все чертог, Объят кровавыми струями; Пред веком смерть судил нам бог — Ее вершится всё устами В мире сем. Ты мертв; но дом не опустеет, Взовет преемник смехи твой; Веселой попирать ногой, Не думая, твой прах умеет, Ни о чем. Почто стенати под пятой Сует, желаний и заботы? Поверь, вперять нам ум весь свой В безмерны жизни обороты Нужды нет. Спокойным оком я взираю На бурны замыслы царей; Для пользы кратких, тихих дней, Крушась всечасно, не сбираю Златых бед. Костисту лапу сокрушим, Печаль котору в нас вонзила; Мы жало скуки преломим, Прошед что в нас с чела до тыла, Душу ест. Бедру весельем препояшем, Исполним радости сосуд, Да вслед идет любовь нам тут; Богине бодрственно воспляшем Нежных мест.

Юношам

Аполлон Николаевич Майков

Будьте, юноши, скромнее! Что за пыл! Чуть стал живее ‎Разговор — душа пиров — Вы и вспыхнули, как порох! Что за крайность в приговорах, ‎Что за резкость голосов! И напиться не сумели! Чуть за стол — и охмелели, ‎Чем и как — вам всё равно! Мудрый пьет с самосознаньем, И на свет, и обоняньем ‎Оценяет он вино. Он, теряя тихо трезвость. Мысли блеск дает и резвость, ‎Умиляется душой, И, владея страстью, гневом, Старцам мил, приятен девам ‎И — доволен сам собой.

Играй, покуда над тобою…

Федор Иванович Тютчев

Играй, покуда над тобою Еще безоблачна лазурь — Играй с людьми, играй с судьбою, Ты — Жизнь, уж призванная к бою, Ты — Сердце, жаждущее бурь… Как часто, грустными мечтами Томимый, на тебя гляжу, И взор туманится слезами — Зачем? Что общего меж нами? Ты жить идешь — я ухожу… Я слышал утренние грезы И первый милый лепет Дня — Но поздние, живые грозы — Но взрыв страстей, но страсти слезы, — Нет, это все не для меня… Но, может быть — в разгаре лета — Ты вспомнишь о своей Весне — И вспомнишь и про время это, Как про забытый — до рассвета — Мелькнувший призрак в первом сне.

Ах, что ни говори, а молодость прошла

Илья Сельвинский

Ах, что ни говори, а молодость прошла… Еще я женщинам привычно улыбаюсь, Еще лоснюсь пером могучего крыла, Чего-то жду еще — а в сердце хаос, хаос!Еще хочу дышать, и слушать, и смотреть; Еще могу шагнуть на радости, на муки, Но знаю: впереди, средь океана скуки, Одно лишь замечательное: смерть.

Жизнь

Иван Саввич Никитин

Прекрасны молодые годы, Когда, не ведая утрат, Картины жизни и природы Мы начинаем изучать! Когда надежды беззакатной Звезда приветливо горит И нам так много говорит Желаний голос непонятный; Когда в восторг приводит нас Борьба и подвиг знаменитый, И безыскусственный рассказ О старине давно забытой, И ночи мрак, и солнца блеск, И утренней зари сиянье, И музыкальный моря плеск, И ветра тихое дыханье, Степей безлюдье и простор, Напевы бури заунывной, И вечный снег пустынных гор, И леса тень, и шум призывный… И жить в ту пору мы спешим, Вперед глядим нетерпеливо И новой жизни перспективу Узнать заранее хотим. А между тем, как метеор, Воображенье потухает, И в книге жизни юный взор Картины грустные встречает; В душе является борьба Глубокой веры и сомненья, И вот беспечные года Берут другое направленье. Акт жизни прожит — и теперь Иная сцена пред очами: Для сердца период потерь Приходит с пылкими страстями; Взамен забытых нами грез Под пестротою маскарадной Находим мы источник слез В существенности безотрадной, И, не умея примирять Нужду с достоинством свободы, Мы начинаем замечать Противоречия в природе, Не признавая в ней чудес. И сколько грустных размышлений В нас пробуждает интерес Разнообразных впечатлений: Терпимый в обществе разврат И злоба сплетней утонченных, Их горький смысл и результат, И цель вопросов современных!.. Потом и эта колея Приводит нас к явленьям новым. Здесь акт последний бытия, С его значением суровым: Здесь наша жалкая судьба Лишается блестящей маски, И жизнь теряет навсегда И светлый колорит, и краски, И привлекательной весны Очаровательные строки, И прелесть яркой новизны, И роскошь чудной обстановки, И тише мы вперед идем, Не видя цели сокровенной, Колеблясь меж добром и злом, Без истины определенной О назначении своем; Теперь не темная мечта Ум занимает осторожный: Нас мучит сердца пустота, Страстей и горя плод ничтожный. Нам тяжело припоминать Минувшей молодости повесть, Читать ее и усыплять Неумолкающую совесть, И в поколенье молодом Казаться лишними гостями С своим обманутым умом И затаенными слезами, В тоске безмолвно изнывать, В надеждах лучших сомневаться, В вопрос о жизни углубляться И постепенно умирать.

Жизнь

Константин Бальмонт

Жизнь — отражение лунного лика в воде, Сфера, чей центр — повсюду, окружность — нигде, Царственный вымысел, пропасть глухая без дна, Вечность мгновения — миг красоты — тишина. Жизнь — трепетание Моря под властью Луны, Лотос чуть дышащий, бледный любимец волны, Дымное облако, полное скрытых лучей, Сон, создаваемый множеством, всех — и ничей.

Жизнь

Николай Степанович Гумилев

С тусклым взором, с мертвым сердцем в море броситься со скалы, В час, когда, как знамя, в небе дымно-розовая заря, Иль в темнице стать свободным, как свободны одни орлы, Иль найти покой нежданный в дымной хижине дикаря! Да, я понял. Символ жизни — не поэт, что творит слова, И не воин с твердым сердцем, не работник, ведущий плуг, — С иронической усмешкой царь-ребенок на шкуре льва, Забывающий игрушки между белых усталых рук.

Жизнь

Николай Алексеевич Некрасов

Прекрасно, высоко твое предназначенье, Святой завет того, которого веленье, Премудро учредя порядок естества, Из праха создало живые существа; Но низко и смешно меж нас употребленье, И недостойны мы подобья божества. Чем отмечаем, жизнь, мы все твои мгновенья — Широкие листы великой книги дел? Они черны, как демон преступленья, Стыдишься ты сама бездушных наших тел. Из тихой вечери молитв и вдохновений Разгульной оргией мы сделали тебя, И гибельно парит над нами злобы гений, Еще в зародыше всё доброе губя. Себялюбивое, корыстное волненье Обуревает нас, блаженства ищем мы, А к пропасти ведет порок и заблужденье Святою верою нетвердые умы. Поклонники греха, мы не рабы Христовы; Нам тяжек крест скорбей, даруемый судьбой, Мы не умеем жить, мы сами на оковы Меняем все дары свободы золотой… Раскрыла ты для нас все таинства искусства, Мы можем создавать, творцами можем быть; Довольно налила ты в груди наши чувства, Чтоб делать доброе, трудиться и любить. Но чуждо нас добро, искусства нам не новы, Не сделав ничего, спешим мы отдохнуть; Мы любим лишь себя, нам дружество — оковы, И только для страстей открыта наша грудь. И что же, что они безумным нам приносят? Презрительно смеясь над слабостью земной, Священного огня нам искру в сердце бросят И сами же зальют его нечистотой. За наслаждением, по их дороге смрадной, Слепые, мы идем и ловим только тень, Терзают нашу грудь, как коршун кровожадный, Губительный порок, бездейственная лень… И после буйного минутного безумья, И чистый жар души и совесть погубя, Мы, с тайным холодом неверья и раздумья, Проклятью придаем неистово тебя. О, сколько на тебя проклятий этих пало! Чем недовольны мы, за что они? Бог весть!.. Еще за них нас небо не карало: Оно достойную приготовляет месть!

Уныние

Петр Вяземский

Уныние! Вернейший друг души! С которым я делю печаль и радость, Ты легким сумраком мою одело младость, И расцвела весна моя в тиши. Я счастье знал, но молнией мгновенной Оно означило туманный небосклон, Его лишь взвидел взор, блистаньем ослепленный, Я не жалел о нем: не к счастью я рожден. В душе моей раздался голос славы: Откликнулась душа волненьем на призыв; Но, силы испытав, я дум смирил порыв, И замерли в душе надежды величавы. Не оправдала ты честолюбивых снов, О слава! Ты надежд моих отвергла клятву, Когда я уповал пожать бессмертья жатву И яркою браздой прорезать мглу веков! Кумир горящих душ! Меня не допустила Судьба переступить чрез твой священный праг, И, мой пожравшая уединенный прах, Забвеньем зарастет безмолвная могила. Но слава не вотще мне голос подала! Она вдохнула мне свободную отвагу, Святую ненависть к бесчестному зажгла — И чистую любовь к изящному и благу. Болтливыя молвы не требуя похвал, Я подвиг бытия означил тесным кругом; Пред алтарем души в смиренье клятву дал: Тирану быть врагом и жертве верным другом. С улыбкою любви, в венках из свежих роз, На пир роскошества влекли меня забавы; Но сколько в нектар их я пролил горьких слез, И чаша радости была сосуд отравы. Унынье! Всё с тобой крепило мой союз: Неверность льстивых благ была мне поученьем; Ты сблизило меня с полезным размышленьем И привело под сень миролюбивых муз. Сопутник твой, сердечных ран целитель, Труд, благодатный труд их муки усыпил. Прошедшего — веселый искупитель! Живой источник новых сил! Всё изменило мне! Ты будь не безответен! С утраченным мое грядущее слилось; Грядущее со мною разочлось, И новый иск на нем мой был бы тщетен. Сокровищницу бытия Я истощил в одном незрелом ощущенье, Небес изящное наследство прожил я В неполном темном наслажденье. Наследство благ земных холодным оком зрю. Пойду ль на поприще позорных состязаний Толпы презрительной соперником, в бою Оспоривать успех, цель низких упований? В победе чести нет, когда бесчестен бой. Раскройте новый круг, бойцов сзовите новых, Пусть лавр, не тронутый корыстною рукой, Пусть мета высшая самих венков лавровых Усердью чистому явит достойный дар! И честолюбие, источник дел высоких, Когда не возмущен грозой страстей жестоких, Вновь пламенной струей прольет по мне свой жар. Но скройся от меня, с коварным обольщеньем, Надежд несбыточных испытанный обман! Почто тревожишь ум бесплодным сожаленьем И разжигаешь ты тоску заснувших ран? Унынье! с коим я делю печаль и радость, Единый друг обманутой души, Под сумраком твоим моя угасла младость, Пускай и полдень мой прокрадется в тиши.