Перейти к содержимому

Памяти Важа Пшавела

Сергей Клычков

Ты — герой И в горних сенях Ты к горе пришел горой… Сохранив в своих коленях, Как и в струнах, горный строй…Обессиленный цепями, Вновь стоишь ты среди нас… Держишь облако, как знамя, Щуря выколотый глаз. И когда мы гроб открыли, Где царили Тлен и смерть, Распластав над нами крылья, Семь орлов вспарили В твердь… Незадаром ждали песни Скалы с облачной межи — Снова, Как листва, воскреснет Слово Певчее Важи… Мелкий щебень, теплый гравий Растолкает в грудь тебя, Снова кости ты расправишь В пене горного ручья. Смертью скованные длани Схватит дикий можжевель, И в лице твоем проглянет Снова розовый апрель. Вон высоко И далеко Гор тигриная семья, И над нею слышен клекот — Песня трубная твоя. И когда одно лишь слово С высоты обвал стряхнет, В камнях тур круглоголовый Новым рогом прорастет… Это слово, нет, не слово: Это — крупный частый град! Это звон Знамен Багровых, Это блеск и водопад! Нас оно, как дождь, взрастило, Нам скрепило Костяки, Дало сердцу радость, силу Влило В мускулы руки. Это слово было Криком, Этародина — тюрьмой… Но, сойдя в цепях в могилу, Ты под знаменем великим Возвращаешься домой.

Похожие по настроению

Похвала Вакху

Александр Востоков

В стремнинах дальних (веру дадите мне!) Я видел Вакха, песноучителя, Дриад и Нимф, и козлоногих Сатиров, внемлющих ухом острым. Эвое! смутным дух мой веселием Объят. Волнуюсь; Вакхом исполнена, Моя трепещет грудь… пощады, Либер)! пощады, грозящий тирсом! Теперь я в силах петь о ликующей Фиаде); петь, как млечные, винные Ручьи в брегах струятся тучных, Каплют меды из древесных дупел. Венец супруги), в звезды поставленный, Чертог Пенфеев в тяжких развалинах, Фракийскому за злость Ликургу Смертную кару воспеть я в силах. Ты держишь реки, море в послушности; Тобой внушенна, в дебрях Вистонии) Свои власы дерзает Нимфа Связывать туго змией, как лентой. Когда Гиганты горды воздвигнулись, Тогда, защитник отчего царствия, Вонзил ты львины когти в Рета, Лютым его отразил ударом. Хотя дотоле всякому мнилося, Что ты рожден лишь к играм и пиршествам, Но ты явился сколько к мирным, Столько и к бранным делам способен, Златым украсясь рогом, нисходишь ли Во ад — внезапно Кербер смиряется; Ползет к тебе, хвостом ластяся, Ногу тремя языками лижет.

Голос прошлого

Андрей Белый

1 В веках я спал… Но я ждал, о Невеста, — Север моя! Я встал Из подземных Зал: Спасти — Тебя. Тебя! Мы рыцари дальних стран: я poс, Гудящий из тьмы… В сырой, В дождевой Туман — Несемся На север — Мы. На крутые груди коней кидается Чахлый куст… Как ливень, Потоки Дней, — Kaк бури, Глаголы Уст! Плащ семицветием звезд слетает В туман: с плеча… Тяжелый, Червонный Крест — Рукоять Моего Меча. Его в пустые края вознесла Стальная рука. Секли Мечей Лезвия — Не ветер: Года. Века! 2 Тебя С востока Мы — Идем Встречать В туман: Верю, — блеснешь из тьмы, рыцарь Далеких стран: Слышу Топот Коней… Зарей Багрянеет Куст… Слетает из бледных дней призыв Гремящих уст. Тяжел Железный Крест… Тяжела Рукоять Меча… В туман окрестных мест дымись, Моя свеча! Верю, — В года, В века, — В пустые Эти Края Твоя стальная рука несет Удар копья.

Пой облаков зиждительное племя

Давид Давидович Бурлюк

Пой облаков зиждительное племя, Спешащее всегда за нож простора! Старик седой нам обнажает темя, Грозя гранитною десницею укора. Прямая цель! Как далеко значенье! Веселые. К нам не придут назад. Бессилие! Слепое истощенье! Рек, воздохнув: «Где твой цветистый вклад? Где пышные, внезапные рассветы, Светильни хладные, торжественность ночей?..» Угасло все! Вкруг шелест дымной Леты И ты, как взгляд отброшенный — ничей! Упали желтые, иссохшие ланиты, Кругом сгустилась тишь, кругом слеглася темь… Где перси юные, пьянящие Аниты? О, голос сладостный, как стал ты глух и… нем!..

Песнь грека

Дмитрий Веневитинов

Под небом Аттики богатой Цвела счастливая семья. Как мой отец, простой оратай, За плугом пел свободу я. Но турков злые ополченья На наши хлынули владенья… Погибла мать, отец убит, Со мной спаслась сестра младая, Я с нею скрылся, повторяя: «За всё мой меч вам отомстит!» Не лил я слез в жестоком горе, Но грудь стеснило и свело; Наш легкий челн помчал нас в море, Пылало бедное село, И дым столбом чернел над валом. Сестра рыдала — покрывалом Печальный взор полузакрыт; Но, слыша тихое моленье, Я припевал ей в утешенье: «За всё мой меч им отомстит!» Плывем — и при луне сребристой Мы видим крепость над скалой. Вверху, как тень, на башне мшистой Шагал турецкий часовой; Чалма склонилася к пищали — Внезапно волны засверкали, И вот — в руках моих лежит Без жизни дева молодая. Я обнял тело, повторяя: «За всё мой меч вам отомстит!» Восток румянился зарею, Пристала к берегу ладья, И над шумящею волною Сестре могилу вырыл я. Не мрамор с надписью унылой Скрывает тело девы милой,— Нет, под скалою труп зарыт; Но на скале сей неизменной Я начертал обет священный: «За всё вам меч мой отомстит!» С тех пор меня магометане Узнали в стычке боевой, С тех пор, как часто в шуме браней Обет я повторяю свой! Отчизны гибель, смерть прекрасной, Всё, всё припомню в час ужасный; И всякий раз, как меч блестит И падает глава с чалмою, Я говорю с улыбкой злою: «За всё мой меч вам отомстит!»

Снова влечет тебя светлое знамя

Георгий Иванов

Снова влечет тебя светлое знамя, Знамя войны! Мы-то гадали — пробудешь ты с нами Хоть до весны.Мы-то надеялись Пасху с тобою Вместе встречать. Но отдохнул ты и светлой борьбою Полон опять!Сняты твои перевязки недавно, Щеки бледны. Но вдохновенно рокочут и славно Трубы войны!Сердцу отважного эти призывы Жизни милей. Властно зовут тебя дымные нивы Бранных полей.Что ж, улетай в золотое сиянье, Милый герой! Скажем мы тихо тебе на прощанье: «С Богом, родной!»Ангел-хранитель тебя не оставит В смертном бою. Недругу в сердце он верно направит Саблю твою!

Витязь

Иван Козлов

Скажи мне, витязь, что твой лик Весною дней темнее ночи? Ты вне себя, главой поник, Твои тревожно блещут очи, Твой пылкий дух мрачит тоска. Откуда ты? — «Издалека». О, вижу я, младая кровь Кипит, волнуема отравой; Крушит ли тайная любовь? Вражда ль изменою лукавой? Черна бедами жизнь твоя? Кто твой злодей? — «Злодей мой — я». И дико витязь кинул взор На тмой покрытую долину; Мятежной совести укор Стеснял душу его кручиной; Он изумлялся; мнилось, он Какой-то видит грозный сон. И вдруг он молвил: «В небесах Страшнее волн клубятся тучи, И с мертвецами в облаках Ужасно воет вихрь летучий; Как сердце с язвою любви — Взгляни — меж них луна в крови! И буря носит дальний звон И веет мне напев унылый. Склонись к траве: подземный стон, Увы, не заглушён могилой! И тень ее во мгле ночной Летит под белой пеленой. О Вамба! ты была моей, Цвела в любви, краса младая, Но буйный пыл, но яд страстей, Но жизни тайна роковая, Ревнивый мой, безумный жар — Свершили пагубный удар. И с ней не разлучаюсь я. Недавно мчался я горою, Где замок, колыбель моя, С своей зубчатою стеною… Он освещен, она в окне, Она рукой манила мне. Вчера я, грешный, в божий храм Вошел, ищу в тоске отрады. И близ иконы вижу там При тусклом зареве лампады: Она, колена преклоня, Стоит и молит за меня. Горит война в святых местах. Хочу не славы — покаянья! Я с ней в нетленных небесах Хочу последнего свиданья. Она простит…» И свой кинжал К устам он в бешенстве прижал. Он шлем надел, схватил он щит, На борзого коня садится, И чудный взор к звездам стремит, И вдаль на бой кровавый мчится; Но с боя из земли святой Не возвратился в край родной.

Вечная слава

Михаил Исаковский

Вечная слава и вечная память Павшим в жестоком бою! Бились отважно и стойко с врагами Вы за Отчизну свою. Верные Долгу, себя не щадили Ради победы ее. Чтобы жила она в славе и силе, Отдали сердце свое; Отдали жизнь, чтоб лихая недоля К нам никогда не пришла, Чтоб на земле, что любили до боли, Каждая ветка цвела. Пусть же проходят за годами годы, Вас не забудет страна: Свято и ревностно память народа Ваши хранит имена. Бились отважно и стойко с врагами Вы за отчизну свою. Вечная слава и вечная память Павшим в жестоком бою.

А.Н. Вульфу (Прощай! Неси на поле чести)

Николай Языков

Прощай! Неси на поле чести Отваги юношеской жар. Сердечный глас вражды и мести И неизбежный твой удар! За Русь, товарищ, за свободу Геллады пламенных сынов, На гром бойниц, в огонь и в воду Пойдешь ты, силен и суров! Блажен, кто гневом упоенный Гулял на празднике мечей, И вырвал дланью вдохновенной Победу родине своей! Светла кончина боевая; Блажен, кто очи затворил, Последним взором провожая Побег и казнь противных сил! Уже зарделась величаво Высоких подвигов заря, Шумят Суворовскою славой Знамена русского царя, Да вновь страшилищу Стамбулa Напомнят наши торжества Пожар Чесмы, чугун Кагула, И Руси грозные права! Дай руку мне: во дни былые, В кругу внимательных друзей, Я воспевал пиры лихие Кипучей младости твоей: Я стану петь твои победы, Восторгом весел огневым, И бурной юности беседы Наполню именем твоим!

Реквием (Вечная слава героям)

Роберт Иванович Рождественский

*Памяти наших отцов и старших братьев, памяти вечно молодых солдат и офицеров Советской Армии, павших на фронтах Великой Отечественной войны.* 1 Вечная слава героям! Вечная слава! Вечная слава! Вечная слава героям! Слава героям! Слава!!… Но зачем она им, эта слава,— мертвым? Для чего она им, эта слава,— павшим? Все живое — спасшим. Себя — не спасшим. Для чего она им, эта слава,— мертвым?.. Если молнии в тучах заплещутся жарко, и огромное небо от грома оглохнет, если крикнут все люди земного шара,— ни один из погибших даже не вздрогнет. Знаю: солнце в пустые глазницы не брызнет! Знаю: песня тяжелых могил не откроет! Но от имени сердца, от имени жизни, повторяю! Вечная Слава Героям!.. И бессмертные гимны, прощальные гимны над бессонной планетой плывут величаво… Пусть не все герои,— те, кто погибли,— павшим вечная слава! Вечная слава!! Вспомним всех поименно, горем вспомним своим… Это нужно — не мертвым! Это надо — живым! Вспомним гордо и прямо погибших в борьбе… Есть великое право: забывать о себе! Есть высокое право: пожелать и посметь!.. Стала вечною славой мгновенная смерть! 2 Разве погибнуть ты нам завещала, Родина? Жизнь обещала, любовь обещала, Родина. Разве для смерти рождаются дети, Родина? Разве хотела ты нашей смерти, Родина? Пламя ударило в небо!— ты помнишь, Родина? Тихо сказала: «Вставайте на помощь…» Родина. Славы никто у тебя не выпрашивал, Родина. Просто был выбор у каждого: я или Родина. Самое лучшее и дорогое — Родина. Горе твое — это наше горе, Родина. Правда твоя — это наша правда, Родина. Слава твоя — это наша слава, Родина! 3 Плескалось багровое знамя, горели багровые звезды, слепая пурга накрывала багровый от крови закат, и слышалась поступь дивизий, великая поступь дивизий, железная поступь дивизий, точная поступь солдат! Навстречу раскатам ревущего грома мы в бой поднимались светло и сурово. На наших знаменах начертано слово: Победа! Победа!! Во имя Отчизны — победа! Во имя живущих — победа! Во имя грядущих — победа! Войну мы должны сокрушить. И не было гордости выше, и не было доблести выше — ведь кроме желания выжить есть еще мужество жить! Навстречу раскатам ревущего грома мы в бой поднимались светло и сурово. На наших знаменах начертано слово Победа! Победа!! 4 Черный камень, черный камень, что ж молчишь ты, черный камень? Разве ты хотел такого? Разве ты мечтал когда-то стать надгробьем для могилы Неизвестного солдата? Черный камень. Что ж молчишь ты, черный камень?.. Мы в горах тебя искали. Скалы тяжкие дробили. Поезда в ночах трубили. Мастера в ночах не спали, чтобы умными руками чтобы собственною кровью превратить обычный камень в молчаливое надгробье… Разве камни виноваты в том, что где-то под землею слишком долго спят солдаты? Безымянные солдаты. Неизвестные солдаты… А над ними травы сохнут, А над ними звезды меркнут. А над ними кружит беркут и качается подсолнух. И стоят над ними сосны. И пора приходит снегу. И оранжевое солнце разливается по небу. Время движется над ними… Но когда-то, но когда-то кто-то в мире помнил имя Неизвестного солдата! Ведь еще до самой смерти он имел друзей немало. Ведь еще живет на свете очень старенькая мама. А еще была невеста. Где она теперь — невеста?.. Умирал солдат — известным. Умер — Неизвестным. 5 Ой, зачем ты, солнце красное, все уходишь — не прощаешься? Ой, зачем с войны безрадостной, сын, не возвращаешься? Из беды тебя я выручу, прилечу орлицей быстрою… Отзовись, моя кровиночка! Маленький. Единственный… Белый свет не мил. Изболелась я. Возвратись, моя надежда! Зернышко мое, Зорюшка моя. Горюшко мое,— где ж ты? Не могу найти дороженьки, чтоб заплакать над могилою… Не хочу я ничегошеньки — только сына милого. За лесами моя ластынька! За горами — за громадами… Если выплаканы глазыньки — сердцем плачут матери. Белый свет не мил. Изболелась я. Возвратись, моя надежда! Зернышко мое, Зорюшка моя. Горюшко мое,— где ж ты? 6 Когда ты, грядущее? Скоро ли? В ответ на какую боль?.. Ты видишь: самые гордые вышли на встречу с тобой. Грозишь частоколами надолб. Пугаешь угластыми кручами… Но мы поднимем себя по канатам, из собственных нервов скрученных! Вырастем. Стерпим любые смешки. И станем больше богов!.. И будут дети лепить снежки из кучевых облаков. 7 Это песня о солнечном свете, это песня о солнце в груди. Это песня о юной планете, у которой все впереди! Именем солнца, именем Родины клятву даем. Именем жизни клянемся павшим героям: то, что отцы не допели,— мы допоем! То, что отцы не построили,— мы построим! Устремленные к солнцу побеги, вам до синих высот вырастать. Мы — рожденные песней победы — начинаем жить и мечтать! Именем солнца, именем Родины клятву даем. Именем жизни клянемся павшим героям: то, что отцы не допели,— мы допоем! То, что отцы не построили,— мы построим! Торопитесь, веселые весны! Мы погибшим на смену пришли. Не гордитесь, далекие звезды, — ожидайте гостей с Земли! Именем солнца, именем Родины клятву даем. Именем жизни клянемся павшим героям: то, что отцы не допели, — мы допоем! То, что отцы не построили,— мы построим! 8 Слушайте! Это мы говорим. Мертвые. Мы. Слушайте! Это мы говорим. Оттуда. Из тьмы. Слушайте! Распахните глаза. Слушайте до конца. Это мы говорим, мертвые. Стучимся в ваши сердца… Не пугайтесь! Однажды мы вас потревожим во сне. Над полями свои голоса пронесем в тишине. Мы забыли, как пахнут цветы. Как шумят тополя. Мы и землю забыли. Какой она стала, земля? Как там птицы? Поют на земле без нас? Как черешни? Цветут на земле без нас? Как светлеет река? И летят облака над нами? Без нас. Мы забыли траву. Мы забыли деревья давно. Нам шагать по земле не дано. Никогда не дано! Никого не разбудит оркестра печальная медь… Только самое страшное, — даже страшнее, чем смерть: знать, что птицы поют на земле без нас! Что черешни цветут на земле без нас! Что светлеет река. И летят облака над нами. Без нас. Продолжается жизнь. И опять начинается день. Продолжается жизнь. Приближается время дождей. Нарастающий ветер колышет большие хлеба. Это — ваша судьба. Это — общая наша судьба… Так же птицы поют на земле без нас. И черешни цветут на земле без нас. И светлеет река. И летят облака над нами. Без нас… 9 Я не смогу. Я не умру… Если умру — стану травой. Стану листвой. Дымом костра. Вешней землей. Ранней звездой. Стану волной, пенной волной! Сердце свое вдаль унесу. Стану росой, первой грозой, смехом детей, эхом в лесу… Будут в степях травы шуметь. Будет стучать в берег волна… Только б допеть! Только б успеть! Только б испить чашу до дна! Только б в ночи пела труба! Только б в полях зрели хлеба!.. Дай мне ясной жизни, судьба! Дай мне гордой смерти, судьба! 10 Помните! Через века, через года,— помните! О тех, кто уже не придет никогда,— помните! Не плачьте! В горле сдержите стоны, горькие стоны. Памяти павших будьте достойны! Вечно достойны! Хлебом и песней, Мечтой и стихами, жизнью просторной, каждой секундой, каждым дыханьем будьте достойны! Люди! Покуда сердца стучатся,— помните! Какою ценой завоевано счастье,— пожалуйста, помните! Песню свою отправляя в полет,— помните! О тех, кто уже никогда не споет,— помните! Детям своим расскажите о них, чтоб запомнили! Детям детей расскажите о них, чтобы тоже запомнили! Во все времена бессмертной Земли помните! К мерцающим звездам ведя корабли,— о погибших помните! Встречайте трепетную весну, люди Земли. Убейте войну, прокляните войну, люди Земли! Мечту пронесите через года и жизнью наполните!.. Но о тех, кто уже не придет никогда,— заклинаю,— помните!

Память

Владимир Соловьев

Мчи меня, память, крылом нестареющим В милую сердцу страну. Вижу ее на пожарище тлеющем В сумраке зимнем одну.Горькой тоскою душа разрывается, Жизни там две сожжены, Новое что-то вдали начинается Вместо погибшей весны.Далее, память! Крылом тиховеющим Образ навей мне иной… Вижу ее на лугу зеленеющем Светлою летней порой.Солнце играет над дикою Тосною, Берег отвесный высок… Вижу знакомые старые сосны я, Белый сыпучий песок…Память, довольно! Вся скорбь пережитая Вновь овладела душой, Словно те прежние слезы пролитые Льются воскресшей волной.

Другие стихи этого автора

Всего: 97

Душа, как тесное ущелье

Сергей Клычков

Душа — как тесное ущелье, Где страстный возгорелся бой, А жизнь в безумьи и весельи Стремглав несется пред тобой. И мир, теряясь далью в небе, Цвета и запахи струит, Но в ярком свете черный жребий Для всех и каждого таит… Страшись в минуту умиленья Меч опустить и взять цветок, Тебя сомнет без сожаленья Людской стремительный поток! Доверчиво вдыхая запах, Впивая жадно аромат, Погибнешь ты в косматых лапах, Остановившись невпопад! Под этой высью голубою, Где столько звезд горит в тиши, Увы!— нам достаются с бою Все наши радости души. Но вот… когда б мы не страдали, Не проклинали, не клялись, Померкли б розовые дали, Упала бы бессильно высь… И кто бы захотел, с рожденья Избегнув страшного кольца, Прозреть до срока наважденье В чертах любимого лица? Кто согласился бы до срока Сменить на бездыханный труп И глаз обманных поволоку, И ямки лживые у губ? И потому так горек опыт, И каждый невозвратен шаг, И тщетен гнев, и жалок ропот, Что вместе жертва ты и враг,— Что на исход борьбы напрасной Падут в неведомый тайник И образ юности прекрасный, И оскорбительный двойник.

Ушла любовь с лицом пригожим

Сергей Клычков

Ушла любовь с лицом пригожим, С потупленной улыбкой глаз,— Ты прожила, и я жизнь прожил, И не для нас вверху луна зажглась.Красуяся венцом в тумане, На облаке луна лежит, Но ни тебя она не манит, Ни больше мне она не ворожит…Прошли веселые отжинки, На стражу встал к воротам сноп, И тихо падают снежинки Тебе в виски, а мне на хмурый лоб.Теперь пойдут крепчать морозы, И надо нам, тебе и мне, Спешить, обмахивая слезы, На ворох умолота на гумне.И не понять нам вести черной, Под вечер огребая ток, Когда метла схоронит в зерна С безжизненной головкою цветок.

Слова жестоки, мысли зыбки

Сергей Клычков

Слова жестоки, мысли зыбки, И призрачны узоры снов… Хочу, и вот — не получается улыбки, Раскрою рот — и нету нежных слов…Верней всего — забыто слово, Откуда льются все слова… Но чуда прежнего всё ожидаешь снова, Не глядя, что седеет голова.Безмолвна ночь и безответна… Какой же это злой колдун Провел меня и обморочил незаметно И вместо кос подсунул мне колтун?!Вот так бы лечь навеки лежнем, Любуясь в прорезь полотна, Где взглядом ласковым, таким твоим и прежним, Глядит в окно лукавая луна…

Доколе

Сергей Клычков

Доколе Любовь без лукавства И в скрытости Нашей Без боли, Мы словно у чаши, Где яства Без сытости, Перца и соли…Пока же для соли И перца Найдем мы и долю, И меру, И наша одежда От моли И в боли Источится сердце, Любовь же, попавши в неволю, Утратит надежду И веру…

Какие хитроумные узоры

Сергей Клычков

Какие хитроумные узоры Поутру наведет мороз… Проснувшись, разберешь не скоро: Что это — в шутку иль всерьез? Во сне еще иль это в самом деле Деревья и цветы в саду? И не захочется вставать с постели В настывшем за ночь холоду. Какая нехорошая насмешка Над человеком в сорок лет: Что за сады, когда за этой спешкой Опомниться минуты нет! И, первым взглядом встретившись с сугробом, Подумается вдруг невпопад: Что, если смерть, и нет ли там за гробом Похожего на этот сад?!

Страданья много в жизни

Сергей Клычков

Страданья много в жизни, Но больше лжи и чуши: Узнай ее да вызнай Чудную штуку — душу! В ней, как в бездонной торбе, За каждыми плечами Набиты туго скорби, Удачи и печали. Душа — лихая штука, А вызнать душу — жутко: Живет в ней часто мука, Похожая на шутку!

Моя душа дошла до исступленья

Сергей Клычков

Моя душа дошла до исступленья У жизни в яростном плену, И мне не до заливистого пенья Про соловья и про луну! Легла покойницей луна за тучу, Давно умолкнул соловей, И сам себя пугаю я и жучу Остатком радости своей… И сам не знаю я, горит ли это Любви обугленный пенек, Иль бродит неприкаянный по свету Зеленый волчий огонек!.. Ни выдумка веселая, ни шалость, Ни смех не прозвенит в избе — Всё отошло и всё смешалось В глухой и призрачной судьбе… Так осенью в ночи над волчьим лазом На ветке хохлится сова, Пред зимней спячкою едва Водя одним полуоткрытым глазом…

Стучит мороз в обочья

Сергей Клычков

Стучит мороз в обочья Натопленной избы… Не лечь мне этой ночью Перед лицом судьбы! В луче луны высокой Торчок карандаша… …Легко ложится в строку Раскрытая душа… И радостно мне внове Перебирать года… …И буковками в слове Горит с звездой звезда… И слова молвить не с кем, И молвить было б грех… …И тонет в лунном блеске Собачий глупый брех…

Должно быть, я калека

Сергей Клычков

Должно быть, я калека, Наверно, я урод: Меня за человека Не признает народ! Хотя на месте нос мой И уши как у всех… Вот только разве космы Злой вызывают смех! Но это ж не причина, И это не беда, Что на лице — личина Усы и борода!.. ...Что провели морщины Тяжелые года! ...И полон я любовью К рассветному лучу, Когда висит над новью Полоска кумачу... ...Но я ведь по-коровьи На праздник не мычу?! Я с даром ясной речи, И чту я наш язык, Я не блеюн овечий И не коровий мык! Скажу я без досады, Что, доживя свой век Средь человечья стада, Умру, как человек!

Года мои, под вечер на закате

Сергей Клычков

Года мои, под вечер на закате Вздымаясь в грузной памяти со дна, Стоят теперь, как межевые знаки, И жизнь, как чаща с просека, видна. Мне сорок лет, а я живу на средства, Что не всегда приносят мне стихи, А ведь мои товарищи по детству — Сапожники, торговцы, пастухи! У них прошла по строгому укладу, В трудах, всё та же вереница лет: Им даром счастья моего не надо, А горя моего у них же нет?! Для них во всем иные смысл и сроки И уж куда нужней, важней дратва, Чем рифмами украшенные строки, Расшитые узорами слова… А я за полное обмана слово, За слово, всё ж кидающее в дрожь, Всё б начал вновь и отдал бы всё снова За светлую и радостную ложь…

За ясную улыбку

Сергей Клычков

За ясную улыбку, За звонкий смех врассыпку Назначил бы я плату, Я б основал палату, Где чистою монетой Платили бы за это… …Но мы не так богаты: Такой палаты нету!

Меня раздели донага

Сергей Клычков

Меня раздели донага И достоверной были На лбу приделали рога И хвост гвоздем прибили… Пух из подушки растрясли И вываляли в дегте, И у меня вдруг отросли И в самом деле когти… И вот я с парою клешней Теперь в чертей не верю, Узнав, что человек страшней И злей любого зверя…