Кошкин дом (Пьеса)
[B]Действующие лица[/B]
Кошка. Два котенка. Кот Василий. Грачи. Козел. Бобры. Коза. Поросята. Петух. Баран. Курица. Овца. Свинья. Рассказчик.
[I]Хор[/I]
На дворе — высокий дом. Бим-бом! Тили-бом! На дворе — высокий дом. Ставенки резные, Окна расписные. А на лестнице ковер — Шитый золотом узор. По узорному ковру Сходит кошка поутру.
У нее, у кошки, На ногах сапожки, На ногах сапожки, А в ушах сережки. На сапожках — Лак, лак. А сережки — Бряк-бряк.
Платье новое на ней, Стоит тысячу рублей. Да полтысячи тесьма, Золотая бахрома.
Выйдет кошка на прогулку Да пройдет по переулку — Смотрят люди, не дыша: До чего же хороша!
Да не так она сама, Как узорная тесьма, Как узорная тесьма, Золотая бахрома.
Да не так ее тесьма, Как угодья и дома.
Про богатый кошкин дом Мы и сказку поведем. Посиди да погоди — Сказка будет впереди!
[I]Рассказчик[/I]
Слушайте, дети: Жила-была кошка на свете, Заморская, Ангорская. Жила она не так, как другие кошки: Спала не на рогожке, А в уютной спаленке, На кроватке маленькой, Укрывалась алым Теплым одеялом И в подушке пуховой Утопала головой.
Тили-тили-тили-бом! Был у кошки новый дом. Ставенки резные, Окна расписные. А кругом — широкий двор, С четырех сторон забор.
Против дома, у ворот, Жил в сторожке старый кот. Век он в дворниках служил, Дом хозяйский сторожил, Подметал дорожки Перед домом кошки, У ворот стоял с метлой, Посторонних гнал долой.
Вот пришли к богатой тетке Два племянника-сиротки. Постучались под окном, Чтобы их впустили в дом.
[I]Котята[/I]
Тетя, тетя кошка, Выгляни в окошко! Есть хотят котята. Ты живешь богато. Обогрей нас, кошка, Покорми немножко!
[I]Кот Василий[/I]
Кто там стучится у ворот? Я — кошкин дворник, старый кот!
[I]Котята[/I]
Мы — кошкины племянники!
[I]Кот Василий[/I]
Вот я вам дам на пряники! У нас племянников не счесть, И всем охота пить и есть!
[I]Котята[/I]
Скажи ты нашей тетке: Мы круглые сиротки, Изба у нас без крыши, А пол прогрызли мыши, А ветер дует в щели, А хлеб давно мы съели… Скажи своей хозяйке!
[I]Кот Василий[/I]
Пошли вы, попрошайки! Небось хотите сливок? Вот я вас за загривок!
[I]Кошка[/I]
С кем говорил ты, старый кот, Привратник мой Василий?
[I]Кот Василий[/I]
Котята были у ворот — Поесть они просили.
[I]Кошка[/I]
Какой позор! Была сама Котенком я когда-то. Тогда в соседние дома Не лазили котята.
Чего от нас они хотят, Бездельники и плуты? Для голодающих котят Есть в городе приюты!
Нет от племянничков житья, Топить их в речке надо!
Сейчас придут мои друзья, Я буду очень рада.
[I]Рассказчик[/I]
К богатой кошке гость пришел, Известный в городе козел С женой, седой и строгой, Козою длиннорогой.
Петух явился боевой, За ним пришла наседка, И в мягкой шали пуховой Пришла свинья-соседка.
[I]Кошка[/I]
Козел Козлович, как дела? Я вас давно к себе ждала!
[I]Козел[/I]
М-м-мое почтенье, кошка! Пром-м-мокли м-мы немножко.
Застиг нас дождик на пути, Пришлось по лужам нам идти.
[I]Коза[/I]
Да, м-мы сегодня с м-мужем Все время шли по лужам.
[I]Кошка[/I]
Привет мой Пете-петушку!
[I]Петух[/I]
Благодарю! Кукареку!
[I]Кошка[/I]
А вас, кума-наседка, Я вижу очень редко.
[I]Курица[/I]
Ходить к вам, право, нелегко — Живете очень далеко. Мы, бедные наседки, — Такие домоседки!
[I]Кошка[/I]
Здорово, тетушка свинья. Как ваша милая семья?
[I]Свинья[/I]
Спасибо, кошечка, хрю-хрю, От всей души благодарю. Я и семья покуда Живем совсем не худо.
Своих малюток-поросят Я посылаю в детский сад, Мой муж следит за домом, А я хожу к знакомым.
[I]Коза[/I]
Сейчас пришли мы впятером Взглянуть на ваш чудесный дом. О нем весь город говорит.
[I]Кошка[/I]
Мой дом для вас всегда открыт! Здесь у меня столовая. Вся мебель в ней дубовая. Вот это стул — На нем сидят. Вот это стол — За ним едят.
[I]Свинья[/I]
Вот это стол — На нем сидят!..
[I]Коза[/I]
Вот это стул — Его едят!..
[I]Кошка[/I]
Вы ошибаетесь, друзья, Совсем не то сказала я. Зачем вам стулья наши есть? На них вы можете присесть. Хоть мебель несъедобна, Сидеть на ней удобно.
[I]Коза[/I]
Сказать по правде, мы с козлом Есть не привыкли за столом. Мы любим на свободе Обедать в огороде.
[I]Свинья[/I]
А посади свинью за стол — Я ноги положу на стол!
[I]Петух[/I]
Вот потому о вас идет Весьма дурная слава!
I[/I]
В какую комнату ведет Вот эта дверь направо?
[I]Кошка[/I]
Направо — шкаф, мои друзья, Я вешаю в нем платья. Налево — спаленка моя С лежанкой и кроватью.
[I]Петух (тихо — курице)[/I]
Смотри, перина — чистый пух!
[I]Курица (тихо)[/I]
Она цыплят крадет, петух!
[I]Козел[/I]
А это что?
[I]Кошка[/I]
Обновка — Стальная мышеловка. Мышей ловить я не люблю, Я мышеловкой их ловлю. Чуть только хлопнет крышка, В плен попадает мышка!..
Коты на родине моей Не мастера ловить мышей. Я из семьи заморской: Мой прадед — Кот Ангорский! Зажги, Василий, верхний свет И покажи его портрет.
[I]Курица[/I]
Как он пушист!
[I]Петух[/I]
Как он хорош!
[I]Кошка[/I]
Он на меня чуть-чуть похож...
А здесь моя гостиная, Ковры и зеркала. Купила пианино я У одного осла. Весною каждый день я Беру уроки пенья.
[I]Козел (козе)[/I]
Смотри, какие зеркала! И в каждом вижу я козла…
[I]Коза[/I]
Протри как следует глаза! Здесь в каждом зеркале коза.
[I]Свинья[/I]
Вам это кажется, друзья: Здесь в каждом зеркале свинья!
[I]Курица[/I]
Ах, нет! Какая там свинья! Здесь только мы: петух и я!
[I]Козел[/I]
Соседи, до каких же пор Вести мы будем этот спор? Почтенная хозяйка, Ты спой нам и сыграй-ка!
[I]Курица[/I]
Пускай с тобой споет петух. Хвалиться неудобно, Но у него прекрасный слух, А голос бесподобный.
[I]Петух[/I]
Пою я чаще по утрам, Проснувшись на насесте. Но если так угодно вам, Спою я с вами вместе.
[I]Козел[/I]
Я только этого и жду. Ах, спойте песню вроде Старинной песни: «Во саду, В капустном огороде»!
[I]Кошка (садится за пианино, играет и поет)[/I]
Мяу-мяу! Ночь спустилась. Блещет первая звезда.
[I]Петух[/I]
Ах, куда ты удалилась? Кукареку! Куд-куда?..
[I]Коза (козлу, тихо)[/I]
Слушай, дурень, перестань Есть хозяйскую герань!
[I]Козел (тихо)[/I]
Ты попробуй. Очень вкусно. Точно лист жуешь капустный. Вот еще один горшок. Съешь и ты такой цветок!
[I]Петух (поет)[/I]
Ах, куда ты удалилась? Кукареку! Куд-куда?..
[I]Козел (дожевав цветы)[/I]
Бесподобно! Браво, браво! Право, спели вы на славу! Спойте что-нибудь опять.
[I]Кошка[/I]
Нет, давайте танцевать… Я сыграть на пианино Котильон для вас могу.
[I]Козел[/I]
Нет, сыграй галоп козлиный!
[I]Коза[/I]
Козью пляску на лугу!
[I]Петух[/I]
Петушиный танец звонкий Мне, пожалуйста, сыграй!
[I]Свинья[/I]
Мне, дружок, «Три поросенка»!
[I]Курица[/I]
Вальс куриный «Де-воляй»!
[I]Кошка[/I]
Не могу же я, простите, Угодить вам всем зараз. Вы пляшите что хотите, Лишь бы был веселый пляс!..
[I]Все пляшут. Вдруг слышатся голоса котят.
Котята[/I]
Тетя, тетя кошка, Выгляни в окошко! Ты пусти нас ночевать, Уложи нас на кровать.
Если нет кровати, Ляжем на полати, На скамейку или печь, Или на пол можем лечь, А укрой рогожкой! Тетя, тетя кошка!
[I]Кошка[/I]
Василий-кот, завесь окно! Уже становится темно. Две стеариновых свечи Зажги для нас в столовой Да разведи огонь в печи!
[I]Кот Василий[/I]
Пожалуйте, готово!
[I]Кошка[/I]
Спасибо, Васенька, мой друг! А вы, друзья, садитесь вкруг. Найдется перед печкой Для каждого местечко. Пусть дождь и снег стучат в стекло, У нас уютно и тепло. Давайте сказку сочиним. Начнет козел, петух — за ним, Потом — коза. За ней — свинья, А после — курица и я!
I[/I]
Ну, начинай!
[I]Козел[/I]
…Давным-давно Жил-был козел…
[I]Петух[/I]
Клевал пшено…
[I]Коза[/I]
Капусту ел…
[I]Свинья[/I]
И рыл навоз…
[I]Курица[/I]
И как-то раз яичко снес!
[I]Кошка[/I]
Вот он мышей ловить пошел…
[I]Козел[/I]
Козел?
[I]Петух[/I]
Петух, а не козел!
[I]Коза[/I]
Нет, нет, коза!
[I]Свинья[/I]
Свинья, свинья!
[I]Курица[/I]
Такая ж курица, как я!
[I]Кошка[/I]
Нет, это кошка, кошка, кошка!..
[I]Козел[/I]
Друзья, постойте-ка немножко! Уже темно, пора нам в путь, Хозяйке надо отдохнуть.
[I]Курица[/I]
Какой прекрасный был прием!
[I]Петух[/I]
Какой чудесный кошкин дом!
[I]Курица[/I]
Уютней в мире нет гнезда!
[I]Петух[/I]
О да, курятник хоть куда!
[I]Козел[/I]
Какая вкусная герань!
[I]Коза (тихо)[/I]
Ах, что ты, дурень, перестань!
[I]Свинья[/I]
Прощай, хозяюшка, хрю-хрю! Я от души благодарю. Прошу вас в воскресенье К себе на день рожденья.
[I]Курица[/I]
А я прошу вас в среду Пожаловать к обеду. В простом курятнике моем Пшена мы с вами поклюем, А после на насесте Подремлем с вами вместе!
[I]Коза[/I]
А мы попросим вас прийти Во вторник вечером, к шести, На наш пирог козлиный С капустой и малиной. Так не забудьте же, я жду!
[I]Кошка[/I]
Я обязательно приду, Хоть я и домоседка И в гости езжу редко… Не забывайте и меня!
[I]Петух[/I]
Соседка, с нынешнего дня Я ваш слуга до смерти. Пожалуйста, поверьте!
[I]Свинья[/I]
Ну, кошечка моя, прощай, Меня почаще навещай!
[I]Кошка[/I]
Прощайте, до свиданья, Спасибо за компанию. Я и Василий, старый кот, Гостей проводим до ворот.
[I]Голоса (с лестницы, а потом со двора)[/I]
— Спускайтесь осторожно: Здесь оступиться можно! — Налево здесь канава — Пожалуйте направо! — Друзья, спасибо, что пришли! Мы чудно вечер провели! — Спасибо за компанию! — Прощайте! До свидания!..
[I]Рассказчик[/I]
Хозяйка и Василий, Усатый старый кот, Не скоро проводили Соседей до ворот.
Словечко за словечком — И снова разговор, А дома перед печкой Огонь прожег ковер.
Еще одно мгновенье — И легкий огонек Сосновые поленья Окутал, обволок.
Взобрался по обоям, Вскарабкался на стол И разлетелся роем Золотокрылых пчел.
Вернулся кот Василий И кошка вслед за ним — И вдруг заголосили: — Пожар! Горим! Горим!
С треском, щелканьем и громом Встал огонь над новым домом, Озирается кругом, Машет красным рукавом.
Как увидели грачи Это пламя с каланчи, Затрубили, Зазвонили:
Тили-тили, Тили-тили, Тили-тили, тили-бом! Загорелся кошкин дом! Загорелся кошкин дом,
Бежит курица с ведром, А за нею во весь дух С помелом бежит петух. Поросенок — с решетом И козел — с фонарем. Тили-бом! Тили-бом!
[I]Грачи[/I]
Эй, пожарная бригада, Поторапливаться надо! Запрягайте десять пар. Едем, едем на пожар.
Поскорей, без проволочки, Наливайте воду в бочки. Тили-тили-тили-бом! Загорелся кошкин дом!
Стой, свинья! Постой, коза! Что таращите глаза? Воду ведрами носите.
[I]Свинья[/I]
Я несла вам воду в сите, В новом сите, в решете, — Расплескала в суете!
[I]Грачи[/I]
Чем пожар тушить мы будем? Где мы воду раздобудем?
Ты не знаешь ли, баран, Где тут был пожарный кран? Ты не знаешь ли, овечка, Где была намедни речка?
[I]Овца[/I]
Я сказать вам не могу, Мы живем на берегу. А была ли там и речка, Не видали мы с крылечка!
[I]Грачи[/I]
Ну, от этих толку мало — Прибежали с чем попало. Эй, работнички-бобры, Разбирайте топоры, Балки шаткие крушите, Пламя жаркое тушите. Вот уж скоро, как свеча, Загорится каланча!
[I]Старый бобер[/I]
Мы, бобры, народ рабочий, Сваи бьем с утра до ночи. Поработать мы не прочь, Если можем вам помочь.
Не мешайте, ротозеи, Расходитесь поскорее! Что устроили базар? Тут не ярмарка — пожар!
[I]Бобры[/I]
Все заборы мы обрушим, На земле огонь потушим. Не позволим мы огню Расползаться по плетню!
[I]Кошка[/I]
Погоди, старик бобер! Для чего ломать забор? Дом от пламени спасите, Наши вещи выносите,
Кресла, стулья, зеркала — Все сгорит у нас дотла… Попроси-ка их, Василий, Чтобы мебель выносили!
[I]Бобры[/I]
Не спасете вы добра — Вам себя спасать пора. Вылезайте, кот и кошка, Из чердачного окошка, Становитесь на карниз, А с карниза — прямо вниз!
[I]Кошка[/I]
Мне ковров персидских жалко!..
[I]Бобер[/I]
Торопись! Ударит балка — И ковров ты не найдешь, И сама ты пропадешь!
[I]Старый бобер[/I]
Берегитесь! Рухнет крыша!
[I]Свинья[/I]
Что такое? Я не слышу!
[I]Бобер[/I]
Разбегайтесь кто куда!
[I]Курица[/I]
Куд-куда! Беда, беда!..
[I]Кошкин дом рушится.[/I]
[I]Петух[/I]
Вот и рухнул кошкин дом!
[I]Козел[/I]
Погорел со всем добром!
[I]Кошка[/I]
Где теперь мы будем жить?
[I]Кот Василий[/I]
Что я буду сторожить?..
[I]Рассказчик[/I]
Черный дым по ветру стелется, Плачет кошка-погорелица… Нет ни дома, ни двора, Ни подушки, ни ковра!
[I]Кошка[/I]
Ах, Василий мой, Василий! Нас в курятник пригласили. Не пойти ли к петуху? Там перина на пуху. Хоть и жесток пух куриный, Все ж перина — как перина!
[I]Кот Василий[/I]
Что ж, хозяюшка, пойдем Ночевать в куриный дом!
[I]Рассказчик[/I]
Вот шагает по дороге Кот Василий хромоногий. Спотыкаясь, чуть бредет, Кошку под руку ведет, На огонь в окошке щурится… «Тут живут петух и курица?» Так и есть — должно быть, тут: Петушки в сенях поют.
[I]Кошка[/I]
Ах, кума моя наседка, Сердобольная соседка!.. Нет теперь у нас жилья… Где ютиться буду я И Василий, мой привратник? Ты пусти нас в свой курятник!
[I]Курица[/I]
Я бы рада и сама Приютить тебя, кума, Но мой муж дрожит от злости, Если к нам приходят гости. Несговорчивый супруг — Кохинхинский мой петух… У него такие шпоры, Что боюсь вступать с ним в споры!
[I]Петух[/I]
Ко-ко-ко! Кукареку! Нет покоя старику! Спать ложусь я вместе с вами, А встаю я с петухами. Не смыкаю ночью глаз: В полночь петь мне в первый раз. Только я глаза закрою, Надо петь перед зарею. На заре опять встаю, В третий раз для вас пою. На часах стою я сутки, А покоя ни минутки!
[I]Курица[/I]
Слышишь, злится мой петух. У него отличный слух. Если он бывает дома, Даже с курицей знакомой Не могу я поболтать, Чтобы время скоротать!
[I]Кошка[/I]
А зачем же в эту среду Ты звала меня к обеду?
[I]Курица[/I]
Я звала не навсегда, И сегодня не среда. А живем мы тесновато, У меня растут цыплята, Молодые петушки, Драчуны, озорники, Горлодеры, забияки, Целый день проводят в драке, Ночью спать нам не дают, Раньше времени поют. Вот смотри — дерутся снова!
[I]Молодые петушки[/I]
— Кукареку! Бей рябого! — Темя я ему пробью! — Кукареку! Заклюю!
[I]Курица[/I]
Ах, разбойники, злодеи! Уходи, кума, скорее! Коль у них начнется бой, Попадет и нам с тобой!
[I]Петушки[/I]
Эй, держи кота и кошку! Дай им проса на дорожку! Рви у кошки и кота Пух и перья из хвоста!
[I]Кошка[/I]
Что ж, пора нам, милый Вася, Убираться восвояси.
[I]Курица[/I]
Постучись в соседний дом — Там живут коза с козлом!
[I]Кот Василий[/I]
Ох, невесело бездомным По дворам скитаться темным!
[I]Рассказчик[/I]
Идет-бредет Василий-кот, Хозяйку под руку ведет. Вот перед ними старый дом На горке у реки. Коза с козлом перед окном Играют в дураки.
[I]Козел[/I]
Ты с ума сошла, коза, — Бьешь десяткою туза!
Коза
Что ворчишь ты, бестолковый? Бью десяткою бубновой. Бубны — козыри у нас.
[I]Козел[/I]
Бубны были в прошлый раз, А теперь наш козырь — крести!
[I]Коза (зевая)[/I]
Пропади ты с ними вместе! Надоела мне игра, Да и спать давно пора! Нынче за день я устала…
[I]Козел[/I]
Нет, начнем игру сначала! Кто останется из нас В дураках на этот раз?
[I]Коза[/I]
И без карт я это знаю!
[I]Козел[/I]
Ты потише!.. Забодаю!
[I]Коза[/I]
Борода твоя долга, Да не выросли рога. У меня длиннее вдвое — Живо справлюсь я с тобою. Ты уж лучше не шути!
[I]Кошка (стучится у калитки)[/I]
Эй, хозяюшка, впусти! Это я и Вася-дворник… Ты звала к себе во вторник. Долго ждать мы не могли, Раньше времени пришли!
[I]Коза[/I]
Добрый вечер. Я вам рада! Но чего от нас вам надо?
[I]Кошка[/I]
На дворе и дождь и снег, Ты пусти нас на ночлег.
[I]Коза[/I]
Нет кровати в нашем доме.
[I]Кошка[/I]
Можем спать и на соломе. Не жалей для нас угла!
[I]Коза[/I]
Вы спросите у козла. Мой козел хоть и безрогий, А хозяин очень строгий!
[I]Кошка[/I]
Что ты скажешь нам, сосед?
[I]Коза (тихо)[/I]
Говори, что места нет!
[I]Козел[/I]
Мне коза сейчас сказала, Что у нас тут места мало. Не могу я спорить с ней — У нее рога длинней.
[I]Коза[/I]
Шутит, видно, бородатый!.. Да, у нас здесь тесновато,.. Постучитесь вы к свинье — Место есть в ее жилье. От ворот пойдете влево И дойдете вы до хлева.
[I]Кошка[/I]
Что же, Васенька, пойдем, Постучимся в третий дом. Ох, как тяжко быть без крова! До свиданья!
[I]Коза[/I]
Будь здорова!
[I]Кошка[/I]
Что же делать нам, Василий? На порог нас не пустили Наши прежние друзья… Что-то скажет нам свинья?
[I]Кот Василий[/I]
Вот забор ее и хата. Смотрят в окна поросята. Десять толстых поросят — Все по лавочкам сидят, Все по лавочкам сидят, Из лоханочек едят.
[I]Поросята (размахивают ложками и поют)[/I]
Я — свинья, и ты — свинья, Все мы, братцы, свиньи. Нынче дали нам, друзья, Целый чан ботвиньи. Мы по лавочкам сидим, Из лоханочек едим. Ай-люли, Ай-люли, Из лоханочек едим.
Ешьте, чавкайте дружней, Братцы-поросята! Мы похожи на свиней, Хоть еще ребята. Наши хвостики крючком, Наши рыльца пятачком. Ай-люли, Ай-люли, Наши рыльца пятачком.
Вот несут ведерко нам, Полное баланды.
[I]Свинья[/I]
Поросята, по местам! Слушаться команды! В пойло раньше стариков Пятачком не лезьте. Тут десяток пятачков, Сколько это вместе? Поросята Ай-люли, Ай-люли, Тут полтинник вместе!
[I]Кот Василий[/I]
Вот как весело поют!
[I]Кошка[/I]
Мы нашли с тобой приют! Постучимся к ним в окошко.
[I]Свинья[/I]
Кто стучится?
[I]Кот Василий[/I]
Кот и кошка!
[I]Кошка[/I]
Ты впусти меня, свинья, Я осталась без жилья. Буду мыть тебе посуду, Поросят качать я буду!
[I]Свинья[/I]
Не твоя, кума, печаль Поросят моих качать, А помойное корыто Хорошо, хоть и не мыто. Не могу я вас пустить В нашем доме погостить. Нам самим простора мало — Повернуться негде стало. Велика моя семья: Муж — кабан, да я — свинья, Да еще у нас десяток Малолетних поросяток. Есть просторнее дома, Постучись туда, кума!
[I]Кошка[/I]
Ах, Василий, мой Василий, И сюда нас не пустили… Обошли мы целый свет — Нам нигде приюта нет!
[I]Кот Василий[/I]
Вот напротив чья-то хата. И темна, и тесновата, И убога, и мала, В землю, кажется, вросла. Кто живет в той хате с краю, Я и сам еще не знаю. Попытаемся опять Попроситься ночевать!
[I]Рассказчик[/I]
Вот шагает по дороге Кот Василий хромоногий. Спотыкаясь, чуть бредет, Кошку под руку ведет. Вниз спускается дорожка, А потом бежит на скат. И не знает тетя кошка, Что в избушке у окошка — Двое маленьких котят, Двое маленьких котят Под окошечком сидят. Слышат малые, что кто-то Постучался к ним в ворота.
[I]Голос одного из котят[/I]
Кто там стучится у ворот?
[I]Кот Василий[/I]
Я кошкин дворник, старый кот. Прошу у вас ночлега, Укройте нас от снега!
[I]Котята[/I]
Ах, кот Василий, это ты? С тобою тетя кошка? А мы весь день до темноты Стучались к вам в окошко. Ты не открыл для нас вчера Калитки, старый дворник!
[I]Кот Василий[/I]
Какой я дворник без двора! Я нынче беспризорник…
[I]Кошка[/I]
Простите, если я была Пред вами виновата.
[I]Кот Василий[/I]
Теперь наш дом сгорел дотла, Впустите нас, котята!
[I]1-й котенок[/I]
Я навсегда забыть готов Обиды и насмешки, Но для блуждающих котов Есть в городе ночлежки!
[I]Кошка[/I]
Мне до ночлежки не дойти. Я вся дрожу от ветра!
[I]Кот Василий[/I]
Туда окольного пути Четыре километра.
[I]Кошка[/I]
А по короткому пути Туда и вовсе не дойти!
[I]2-й котенок[/I]
Ну, что ты скажешь, старший брат, Открыть для них ворота?
[I]Кот Василий[/I]
Сказать по совести, назад Брести нам неохота…
[I]1-й котенок[/I]
Ну, что поделать! В дождь и снег Нельзя же быть без крова. Кто сам просился на ночлег — Скорей поймет другого. Кто знает, как мокра вода, Как страшен холод лютый, Тот не оставит никогда Прохожих без приюта!
[I]2-й котенок[/I]
Да ведь у нас убогий дом, Ни печки нет, ни крыши. Почти под небом мы живем, А пол прогрызли мыши.
[I]Кот Василий[/I]
А мы, ребята, вчетвером, Авось починим старый дом. Я и печник, и плотник, И на мышей охотник!
[I]Кошка[/I]
Я буду вам вторая мать. Умею сливки я снимать. Мышей ловить я буду, Мыть языком посуду… Впустите бедную родню!
[I]1-й котенок[/I]
Да я вас, тетя, не гоню! Хоть у нас и тесно, Хоть у нас и скудно, Но найти нам место Для гостей нетрудно.
[I]2-й котенок[/I]
Нет у нас подушки, Нет и одеяла. Жмемся мы друг к дружке, Чтоб теплее стало.
[I]Кошка[/I]
Жметесь вы друг к дружке? Бедные котята! Жаль, мы вам подушки Не дали когда-то…
[I]Кот Василий[/I]
Не дали кровати, Не дали перины… Был бы очень кстати Нынче пух куриный!
Зябнет ваша тетя, Да и я простужен… Может быть, найдете Хлебца нам на ужин?
[I]1-й котенок[/I]
Вот сухая корка, Можем поделиться.
[I]2-й котенок[/I]
Вот для вас ведерко, Полное водицы!
[I]Котята (вместе)[/I]
Хоть у нас и тесно, Хоть у нас и скудно, Но найти нам место Для гостей нетрудно!
[I]Кошка[/I]
Спать мне хочется — нет мочи! Наконец нашла я дом. Ну, друзья, спокойной ночи… Тили-тили… тили… бом!
Хор[/I]
Бим-бом! Тили-бом! Был на свете кошкин дом. Справа, слева — крыльца, Красные перильца, Ставенки резные, Окна расписные.
Тили-тили-тили-бом! Погорел у кошки дом. Не найти его примет. То ли был он, то ли нет… А идет у нас молва — Кошка старая жива. У племянников живет! Домоседкою слывет.
Уж такая домоседка! Из ворот выходит редко, Ловит в погребе мышей, Дома нянчит малышей.
Поумнел и старый кот. Он совсем уже не тот. Днем он ходит на работу, Темной ночью — на охоту.
Целый вечер напролет Детям песенки поет… Скоро вырастут сиротки, Станут больше старой тетки.
Тесно жить им вчетвером — Нужно ставить новый дом.
[I]Кот Василий[/I]
Непременно ставить нужно. Ну-ка, сильно! Ну-ка, дружно! Всей семьею, вчетвером, Будем строить новый дом!
[I]Котята[/I]
Ряд за рядом бревна Мы положим ровно.
Кот Василий
Ну, готово. А теперь Ставим лесенку и дверь.
[I]Кошка[/I]
Окна расписные, Ставенки резные.
[I]1-й котенок[/I]
Вот и печка И труба.
[I]2-й котенок[/I]
Для крылечка Два столба.
[I]1-й котенок[/I]
Чердачок построим.
[I]2-й котенок[/I]
Тесом дом покроем.
[I]Кошка[/I]
Щелки паклею забьем.
[I]Все (вместе)[/I]
И готов наш новый дом!
[I]Кошка[/I]
Завтра будет новоселье.
[I]Кот Василий[/I]
На всю улицу веселье.
[I]Все (вместе)[/I]
Тили-тили-тили-бом! Приходите в новый дом!
Похожие по настроению
Вовка — добрая душа (сборник)
Агния Барто
Шла вчера я по Садовой Шла вчера я по Садовой, Так была удивлена — Паренек белоголовый Закричал мне из окна: — С добрым утром! С добрым утром! Я спросила: — Это мне? — Улыбнулся он в окне, Закричал еще кому-то: — С добрым утром! С добрым утром! Малышам и взрослым людям Паренек махал рукой, С ним теперь знакомы будем: Это Вовка — есть такой! **Как Вовка бабушек выручил** На бульваре бабушки Баюкают внучат, Поют внучатам ладушки, А малыши кричат. Расплакались две Оленьки, Им жарко в летний зной, Андрей, в коляске голенький, Вопит как заводной. — Ладушки, ладушки…— Ох, устали бабушки, Ох, крикунью Ирочку Нелегко унять. Что ж, опять на выручку Вовку нужно звать. — Вовка — добрая душа, Позабавь-ка малыша! Подошел он к бабушкам, Встал он с ними рядышком, Вдруг запрыгал и запел: — Ладушки, ладушки! Замолчали крикуны, Так они удивлены: Распевает ладушки Мальчик вместо бабушки! Засмеялись сразу обе Маленькие Оленьки, И Андрей не хмурит лобик, А хохочет, голенький. Вовка пляшет на дорожке: — Ладушки, ладушки! — Вот какой у нас помощник! Радуются бабушки. Говорят ему:— Спасибо! Так плясать Мы не смогли бы! **Как Вовка стал старшим братом** — У меня есть старший брат, Очень умный парень! — Уверяет всех ребят Таня на бульваре. — В красном галстуке он ходит, В пионерской форме, Сорняки на огороде Вырывает с корнем! И толстушка Валечка Старшим братом хвалится: — Если кто меня обидит — Старший брат в окно увидит. Если я заплакала — Он проучит всякого. Он готов меня спасти И от тигра лютого. Десять лет ему почти, Павликом зовут его. Катя в красном платьице Как расплачется: — Я одна ничья сестра,— Цапнул кот меня вчера. Что ж, меня кусай, царапай… Я одна у мамы с папой, Нету братьев у меня, Папа с мамой — вся родня. К ней подходит не спеша Вовка — добрая душа. Объявляет он ребятам: — Буду Кате старшим братом. С понедельника, с утра, Будешь ты моя сестра. **Про Вовку, черепаху и кошку** Случилось вот какое дело — Черепаха похудела! — Стала маленькой головка, Хвостик слишком тонок! — Так сказал однажды Вовка, Насмешил девчонок. — Похудела? Ну, едва ли! — Девочки смеются.— Молока мы ей давали, Выпила всё блюдце. Черепаха панцирь носит! Видишь, высунула носик И две пары ножек! Черепаха панцирь носит, Похудеть не может. — Черепаха похудела!— Уверяет Вова.— Нужно выяснить, в чем дело, Может, нездорова? Смотрит Вовка из окошка, Видит он — крадется кошка, Подошла, лизнула блюдце… Экая плутовка! Нет, девчонки зря смеются! — Вот,— кричит им Вовка,— Поглядите, кошка съела Завтрак черепаший! Черепаха похудела Из-за кошки вашей! Жарко У солнышка есть правило: Оно лучи расправило, Раскинуло с утра — И на земле жара. Оно по небу синему Раскинуло лучи — Жара такая сильная, Хоть караул кричи! Изнемогают жители В Загорске-городке. Они всю воду выпили В киоске и в ларьке. Мальчишки стали неграми, Хоть в Африке и не были. Жарко, жарко, нету сил! Хоть бы дождь поморосил. Жарко утром, жарко днем, Влезть бы в речку, в водоем, Влезть бы в речку, в озерцо, Вымыть дождиком лицо. Кто-то стонет: — Ой, умру!..— Трудно в сильную жару, Например, толстухам: Стали падать духом. А девчонка лет пяти Не смогла пешком идти — На отце повисла, Будто коромысло. Жарко, жарко, нету сил! Хоть бы дождь поморосил. Вовка вызвал бы грозу — Не сговоришься с тучей. Она — на небе, он — внизу. Но он на всякий случай Кричит: — Ну где же ты, гроза? Гремишь, когда не надо! — И долго ждет, подняв глаза, Он у калитки сада. Жарко, жарко, нету сил!.. Пить прохожий попросил: — Вовка — добрая душа, Дай напиться из ковша! Вовка — добрая душа Носит воду не дыша, Тут нельзя идти вприпрыжку — Расплескаешь полковша. — Вовка,— просят две подружки,— Принеси и нам по кружке! — Я плесну вам из ведра, Подставляйте горсти… …Тридцать градусов с утра В городе Загорске, И все выше, выше ртуть… Надо сделать что-нибудь, Что-то сделать надо, Чтоб пришла прохлада, Чтоб не вешали носы Люди в жаркие часы. Вовка — добрая душа Трудится в сарае, Что-то клеит не спеша, Мастерит, стараясь. Вовка — добрая душа Да еще три малыша. Паренькам не до игры: Предлагает каждый, Как избавить от жары Разомлевших граждан. В городе Загорске Горки да пригорки, Что ни улица — гора. Шла старушка в гору, Причитала: — Ох, жара! Помереть бы впору. Вдруг на горке, на откосе, Ей подарок преподносит, Подает бумажный веер Вовка — парень лет пяти. Мол, шагайте поживее, Легче с веером идти. Обмахнетесь по пути. Вовка — добрая душа Да еще три малыша, Да еще мальчишек восемь Распевают на откосе: — Получайте, граждане, Веера бумажные, Получайте веера, Чтоб не мучила жара. Раздаем бесплатно, Не берем обратно. На скамью старушка села, Обмахнулась веером, Говорит: — Другое дело — Ветерком повеяло.— Обмахнулся веером Гражданин с бородкой, Зашагал уверенной, Деловой походкой. И пошло конвейером: Каждый машет веером. Веера колышутся — Людям легче дышится. Когда ударил гром Люди спят, и птицы спят — Тишина полная. Осветила темный сад Молния! Молния! Сильный ветер на кусты Налетел волнами, И опять из темноты Молнии! Молнии! Ветер, ветер-ураган Бьет деревья по ногам, И стволы трещат, И трепещет сад. Дождь, дождь льет, В барабаны бьет. Гром гремит, грохочет гром. Молния! Молния! — Нет, не кончится добром,— Бабушка промолвила. Молния, молния Опалила клен. Ураганом сломанный, Наклонился он. Надломились ветки, Опустились вниз. Птичий дом — скворечник, Наклонясь, повис. Птичий дом над бездной. Если в нем птенец,— Падай, друг любезный, И всему конец! Вовка следом за соседом Ходит, ходит без конца: — Надо выручить птенца! Вы на дерево залезьте, Я бы влез на вашем месте. —Вовка лазил на березки, Но тяжелый клен — громоздкий! Вот попробуй обхвати — Трудно парню лет пяти! Вовка просит тетю Шуру: — Ты же любишь физкультуру, Физкультурницам полезно Залезать на дерево. — Тетя Шура не полезла, Вовке не поверила. А мальчишки на рыбалке… Вовка вверх бросает палки, Хочет он птенца вспугнуть: — Улетай куда-нибудь! — Ты его не агитируй,— Улыбается сосед,— Он давно сменил квартиру, Никого в скворечне нет. Вовка следом за соседом Ходит, ходит по пятам: — Нет, птенец, наверно, там! Вы на дерево залезьте, Я бы влез на вашем месте, Если б я был ростом с вас, Я птенца давно бы спас. До того довел соседа, Тот вздремнул после обеда И такой увидел сон: На пригорке — черный клен, А под ним четыре Вовки, Как четыре близнеца. Всё твердят без остановки: «Надо выручить птенца, Надо выручить птенца!» Тут сосед вскочил с постели, В сад спускается с крыльца, Говорит: — А в самом деле, Надо выручить птенца. —Вот бежит и тетя Шура С озабоченным лицом: — Мне полезна физкультура — Я полезу за птенцом. И мальчишки-рыболовы Возвращаются как раз. Паренек белоголовый Говорит: — Я верхолаз! Стали спорить: как влезать, Как веревку привязать. Вдруг птенец, такой потешный, Вылетает из скворечни, Кувыркаясь на лету, Набирает высоту. Грома он не испугался, Но, услышав громкий спор, Он с силенками собрался И умчался на простор. Думай, думай... Это Вовка, вот чудак! Он сидит угрюмый, Сам себе твердит он так: «Думай, Вовка, думай!» Заберется на чердак Или мчится, вот чудак, В дальний угол сада; Сам себе твердит он так: «Думать, думать надо!» Он считает, что от дум У него мужает ум. А Маруся, ей пять лет, Просит Вовку дать совет И сказать: во сколько дней Ум становится умней? Про Вовку и собаку Малютку Щенок соседский так подрос. Его зовут Малюткой, Но он теперь огромный пёс, С трудом влезает в будку. Сидит Малютка на цепи. Что тут поделаешь? Терпи! Такая уж работа! Пройдет ли мимо кто-то, Откроют ли ворота, Он глядит по сторонам — Вы куда идёте? К нам? Лает как положено На каждого прохожего. На кошку тявкает всегда, Распугивает кур… Да только вот одна беда — Спит крепко чересчур. Пусть во двор въезжает кто-то, Пусть гремят грузовики, Пусть врываются в ворота Посторонние щенки, Он не вылезет из будки, Позабудьте о Малютке. — Ну-ка вылезай-ка!— Сердится хозяйка. Говорит: — Тебя продам, Ты ленив не по годам, Я возьму щенка другого, Не такого лодыря! Нет, совсем не хочет Вова, Чтоб Малютку продали. Что тогда с беднягой будет? Уведут куда-нибудь?.. Он теперь собаку будит, Стоит только ей заснуть. Спит собака на цепи, Он кричит: — Не спи, не спи! Хочет он помочь собаке, Он дежурит у ворот, Подаёт Малютке знаки: — Появился пешеход, Показалась кошка, Ну, полай немножко! Ну, проснись, Ты на работе! Лай скорей — Идут две тёти! Ты полай им! А потом Помаши скорей хвостом! Так пристанет он к Малютке,— Пёс как выскочит из будки, Как залает! А потом Машет весело хвостом. Как Вовке ветер помог Листья… Листья… Листопад… Не расчистить Школьный сад. Листья, листья На пути, На площадке — листья, И площадку Размести Вышли футболисты. Только листья Разметешь, Только станет чисто, Вновь летят, Как жёлтый дождь, Листья, листья, листья… Ветер, листьями шурша, Провожает лето. Вовка — добрая душа Громко крикнул ветру: — Ты зачем ребят подвёл? Как теперь играть в футбол? Ты бы сам листву подмёл! Только Вовка попросил — Ветер дунул что есть сил, Смёл листву с площадки, Всё теперь в порядке. Почему Вовка рассердился Андрюша — вот хитряга — Без хитростей ни шага! Он мяч бросал на крышу Однажды поутру. Кричат ему: — Ты слышишь, Кончай эту игру! А он хитрит: — Не слышу.— И снова — мяч на крышу. Он кошке дал подножку, Толкнул её украдкой, Сказал, что учит кошку Быть кошкой-акробаткой. Он в саже весь и в копоти, Хитрит: — Вы мне похлопайте, Я выхожу на вызовы, Я клоун в телевизоре. Андрюша — вот хитряга — Без хитростей ни шага! — Я спать на травку лягу, Кровать нехороша… Рассердился на хитрягу Вовка — добрая душа. Прибежали все соседки, Говорят: — Вот случай редкий — Вовка машет кулаком! Что случилось с добряком? Взял он за плечи Андрюшу И давай трясти как грушу! — Нужно эти хитрости Из Андрюши вытрясти!.. **Кошка-невидимка 1** Зима, зима в Загорске. Зима явилась в гости. От белизны блестят дома, Старинные часовенки. Зима, зима! Пришла зима! Загорск стоит как новенький. Прошла по улицам, дворам Зима, зима-красавица. Нет, самым лучшим малярам С побелкой так не справиться! Ура, сегодня хороша Погодка для снежков! И Вовка — добрая душа Зовёт своих дружков. Летят снежки, летят снежки, Вопят приятели-дружки. Один в снегу, другой в снегу, Никто не хочет быть в долгу. Так разогреются зимой, Как будто месяц май. А паренёк придёт домой — Его хоть выжимай! У Вовки меткая рука, У Вовки верный глаз. Метнул снежок издалека И по макушке — раз! А Петя, увалень такой, Нагнулся не спеша, Швырнул снежок не той рукой. Смеются все: левша. У Пети левая рука Желает быть главней, Он с ней не справится никак, Никак не сладит с ней. И вот — насмешки да смешки, Хоть не ходи играть в снежки. А что, страна такая есть, Город есть такой, Где спокойно можно есть Левою рукой? Где за обедом не твердят: — Смирнов, какой рукой едят? Летят снежки, летят снежки… — Левша! — хохочут пареньки. Стемнело. В окнах свет горит. — А хочешь, — Вовка говорит,— Хочешь, завтра приведу Кошку-невидимку? Пареньки домой идут Не спеша, в обнимку. — Хочешь, кошку приведу? Только ты имей в виду… И Вовка, выдумщик большой, О чём-то шепчется с левшой. 2 Есть в Загорске детский сад (Ленинская, 30), Там недавно чудеса Начали твориться. Петя рельсы рисовал, Белый лист разлиновал, А девчонки, пять подруг, Одевали кукол. Говорит Маруся вдруг: — Кто-то замяукал?! Где же кошка? Не видна. Ну-ка поглядим-ка. Где же кошка? Где она, Кошка-невидимка? Как услышал Петька наш — Кто-то замяукал, Петька сразу карандаш Раз — в другую руку. В полдень случай был такой: Дали Пете чая, Ложку он не той рукой Взял, не замечая. Снова рядом, близко Как мяукнет киска! Где же кошка? Не видна. Ну-ка поглядим-ка, Где же кошка? Где она, Кошка-невидимка? Стоит кошке замяукать, Как, услышав кошку, Паренёк в другую руку Переносит ложку. Ох, упрёки да попрёки Надоели Петьке, Надоели Петьке Хуже горькой редьки. Но совсем другое дело, Если кошка захотела Вам помочь немножко. Но куда же кошка делась? Где же эта кошка? Нет, у этой кошки Не четыре ножки. Вовка — добрая душа — Вот кто эта кошка. Как Вовка взрослым стал На глазах растут ребята! Жил в стихах моих когда-то Вовка — добрая душа. (Так прозвали малыша!) А теперь он взрослый малый, Лет двенадцати на вид, И читателей, пожалуй, Взрослый Вовка удивит. С добротой покончил Вовка, Он решил — ему неловко В зрелом возрасте таком Быть каким-то добряком! Он краснел при этом слове, Стал стесняться доброты, Он, чтоб выглядеть суровей, Дергал кошек за хвосты. Дергал кошек за хвосты, А дождавшись темноты, Он просил у них прощенья За плохое обращенье. Знайте все, что он недобрый, Злее волка! Злее кобры! — Берегись, не то убью! — Пригрозил он воробью. Целый час ходил с рогаткой, Но расстроился потом, Закопал ее украдкой В огороде под кустом. Он теперь сидит на крыше, Затаившись, не дыша, Лишь бы только не услышать: «Вовка — добрая душа!»
Сказка о четырех котятах и четырех ребятах
Александр Введенский
1 Стояла у речки, под горкой, хатёнка, В ней кошка жила и четыре котёнка. Был первый котёнок совсем ещё крошкой. Кошка его называла Ермошкой. Сёмкою звался котёнок другой, Маленький хвостик держал он дугой. У третьего братца, котёнка Петрушки, Лихо торчали пушистые ушки. Кусался и дрался, как глупый щенок, Фомка – четвёртый кошачий сынок. 2 Однажды сготовила кошка обед: Зажарила восемь куриных котлет, Спекла для ребяток слоёный пирог, Купила им сливочный, сладкий сырок. Чистою скатертью столик накрыла, Взглянула, вздохнула и проговорила: — А может быть, мало будет для деток Сырка, пирога и куриных котлеток? Пойду я на рынок, на рынке достану Для милых котяток густую сметану. Берёт она с полки пузатый горшочек, Кладёт его в плотный плетёный мешочек. В карман опускает большой кошелёк, Но дверь забывает закрыть на замок. 3 Стоит возле речки пустая хатёнка, В леску заигрались четыре котёнка. Вдруг из высоких кустов барбариса Вылезла тихо противная крыса. Воздух понюхав, махнула хвостом И осторожно взглянула на дом. В доме ни скрипа, ни звука, ни вздоха. «Это неплохо!» — решает пройдоха. Свистнула крыса, визгливо-пронзительно – Два раза коротко, три – продолжительно. Даже в лесу, за болотной трясиной, Крысы услышали посвист крысиный. Ожили мигом лесные тропинки, Всюду мелькают крысиные спинки. Листья сухие чуть слышно шуршат, Крысы торопятся, крысы спешат. 4 Кошка сметану купила и вот Быстро домой по тропинке идёт. К дому приводит лесная дорожка, Что же увидела бедная кошка? Дюжину крыс, бандитов хвостатых, Дюжину крыс и обеда остаток. Подходит к концу воровская пирушка. Крикнула кошка: — На помощь, Петрушка! Сёмка, на помощь! На помощь, Ермошка! Фомка, на помощь! – крикнула кошка. 5 И вдруг из-за леса выходит отряд, Выходит отряд не котят, а ребят. Первый с винтовкой, с танком другой, С длинною шашкой третий герой. Четвёртый горохом стреляет из пушки По крысам, сидящим в кошачьей избушке. В атаку бросается храбрый отряд. Враги отступают, пищат и дрожат. Свистнули крысы визгливо, пронзительно – Три раза коротко, два – продолжительно. И побежала крысиная стая, В поле хвостами следы заметая. Кошка не знает, какую награду Дать за спасенье лихому отряду. Не ожидая кошачьих наград, С гордою песней уходит отряд. 6 Всласть наигрались в песочке сыночки И прибегают домой из лесочка. Четверо славных весёлых котят Проголодались, обедать хотят. Сделала мама им новый обед: Снова зажарила восемь котлет, Сделала новый слоёный пирог, Сладкий, как сахар, дала им сырок. Плотный, плетёный раскрыла мешочек, Достала с густою сметаной горшочек. 7 Ясные звёзды в небе зажглись, Дети поели и спать улеглись. Где-то в кустах соловьи засвистели, Кошке не спится, лежит на постели. Думает кошка: «Звала я котят, А почему-то явился отряд! Ах, почему, почему, почему? Этого я никогда не пойму!» 8 Мы отгадаем загадку легко, Кошке отгадку шепнём на ушко: Звали, наверное, этих ребят Так же, как ваших пушистых котят: Сёмка и Фомка, Петрушка, Ермошка. Вы недогадливы, милая кошка!
Городская и полевая мышь (Басня)
Антиох Кантемир
Издавна в дружбе к себе верною познанну, Градскую некогда мышь полевая в гости Зазвала в убогую нору непространну, Где без всякой пышности, от воздуха злости Щитяся, вела век свой в тишине покойный. Мох один около стен, на полу солома Составляла весь убор, хозяйке пристойный; В лето собранный запас щель, лишь ей знакома, К умеренну корму ей тут же сокрывая. Торовата, для гостя крупы, и горохи, И оглоданный кусок от окорка края И подносит черствые ему хлеба крохи, Разнством яств приятнее обед учинити Желая; но гордым той зубом, пожимаясь, Того, другого куснет — и невкусно быти Все находит; а бедна хозяйка, стараясь Гостю, пищу лучшую собя, угодити, Ест сама вялый ячмень и гнилу мякину. Напоследок он так к ней начал говорити: «Никак я, дружок, дознать не могу причину, Для чего ты на горах пустых меж лесами Жить избрала, и людей обществу любезну, И городов красоте, обильных сластями, Так бедную предпочла жизнь и неполезну? Оставь, поверь мне, твое жилище, так дико, И мне следуй. Всякому животну земному Земной рок пал, и хотя мало, хоть велико Неизбежную смерть ждет, всякому знакому. Для того можно пока, отложив все бремя И печалей и сует, живи, наслаждаясь Мира вещми, и помни, сколь коротко время Жизни твоей, на всяк час к концу приближаясь». Лестны дружины слова нетрудно склонили Мышь лесную, и, тотчас из норы легонько Выскочив, в намеренный обе путь вступили, В темный час в город войти имея тихонько. Средину неба уж ночь самую обняла, Когда обеим был вход в огромны палаты, Златотканна где парча обильно блистала На кроватях костяных; останки богаты Где пышной вчерашния ужины храненны В многих зрились кошницах. Тогда полевую Гостью уложив на те парчи позлащенны, Гражданка бежит, тащит то ту, то другую И подносит лакому еству, прикушая Сама прежде, как слуги все звыкли чинити. Поселянка, на златых себя растягая Коврах, радость всю в себе не может вместити В счастья премене такой: пирует обильно, Веселым другу себя гостем являть ищет, — Когда вдруг у дверей стук, поднявшийся сильно, Обеих с ложа согнал. По комнате рыщет Без ума, в дрожи, в поту, одна за другою; Еще страх удвоился, когда зазвучали Криком меделянских псов своды. Уж с душою В зубах, лесная тогда другу, что с печали, С стыда и страха поднять чуть голову может, «Нет, такая, — говорит, — жизнь мне неугодна; Пред тобой в лесу, в щели, хоть корку зуб гложет, От наветов я живу в покое свободна». Степень высока, богатство бывают Без беды редко, всегда беспокойны. Кои довольны в тишине быть знают Малым, те зваться умными достойны.
Сказка о дожде
Белла Ахатовна Ахмадулина
1 Со мной с утра не расставался Дождь. — О, отвяжись! — я говорила грубо. Он отступал, но преданно и грустно вновь шел за мной, как маленькая дочь. Дождь, как крыло, прирос к моей спине. Его корила я: — Стыдись, негодник! К тебе в слезах взывает огородник! Иди к цветам! Что ты нашел во мне? Меж тем вокруг стоял суровый зной. Дождь был со мной, забыв про все на свете. Вокруг меня приплясывали дети, как около машины поливной. Я, с хитростью в душе, вошла в кафе. Я спряталась за стол, укрытый нишей. Дождь за окном пристроился, как нищий, и сквозь стекло желал пройти ко мне. Я вышла. И была моя щека наказана пощечиною влаги, но тут же Дождь, в печали и отваге, омыл мне губы запахом щенка. Я думаю, что вид мой стал смешон. Сырым платком я шею обвязала. Дождь на моем плече, как обезьяна, сидел. И город этим был смущен. Обрадованный слабостью моей, он детским пальцем щекотал мне ухо. Сгущалась засуха. Все было сухо. И только я промокла до костей. 2 Но я была в тот дом приглашена, где строго ждали моего привета, где над янтарным озером паркета всходила люстры чистая луна. Я думала: что делать мне с Дождем? Ведь он со мной расстаться не захочет. Он наследит там. Он ковры замочит. Да с ним меня вообще не пустят в дом. Я строго объяснила: — Доброта во мне сильна, но все ж не безгранична. Тебе ходить со мною неприлично. — Дождь на меня смотрел, как сирота. — Ну, черт с тобой, — решила я, — иди! Какой любовью на меня ты пролит? Ах, этот странный климат, будь он проклят! — Прощенный Дождь запрыгал впереди. 3 Хозяин дома оказал мне честь, которой я не стоила. Однако, промокшая всей шкурой, как ондатра, я у дверей звонила ровно в шесть. Дождь, притаившись за моей спиной, дышал в затылок жалко и щекотно. Шаги — глазок — молчание — щеколда. Я извинилась: — Этот Дождь со мной. Позвольте, он побудет на крыльце? Он слишком влажный, слишком удлиненный для комнат. — Вот как? — молвил удивленный хозяин, изменившийся в лице. 4 Признаться, я любила этот дом. В нем свой балет всегда вершила легкость. О, здесь углы не ушибают локоть, здесь палец не порежется ножом. Любила все: как медленно хрустят шелка хозяйки, затененной шарфом, и, более всего, плененный шкафом — мою царевну спящую — хрусталь. Тот, в семь румянцев розовевший спектр, в гробу стеклянном, мертвый и прелестный. Но я очнулась. Ритуал приветствий, как опера, станцован был и спет. 5 Хозяйка дома, честно говоря, меня бы не любила непременно, но робость поступить несовременно чуть-чуть мешала ей, что было зря. — Как поживаете? (О блеск грозы, смиренный в тонком горлышке гордячки!) -Благодарю, — сказала я, — в горячке я провалялась, как свинья в грязи. (Со мной творилось что-то в этот раз. Ведь я хотела, поклонившись слабо, сказать: — Живу хоть суетно, но славно, тем более, что снова вижу вас.) Она произнесла: — Я вас браню. Помилуйте, такая одаренность! Сквозь дождь! И расстоянья отдаленность! — Вскричали все: — К огню ее, к огню! — Когда-нибудь, во времени другом, на площади, средь музыки и брани, мы б свидеться могли при барабане, вскричали б вы: — В огонь ее, в огонь! За все! За дождь! За после! За тогда! За чернокнижье двух зрачков чернейших, за звуки, с губ, как косточки черешни, летящие без всякого труда! Привет тебе! Нацель в меня прыжок. Огонь, мой брат, мой пес многоязыкий! Лижи мне руки в нежности великой! Ты — тоже Дождь! Как влажен твой ожог! — Ваш несколько причудлив монолог, — проговорил хозяин уязвленный. — Но, впрочем, слава поросли зеленой! Есть прелесть в поколенье молодом. — Не слушайте меня! Ведь я в бреду! — просила я. — Все это Дождь наделал. Он целый день меня казнил, как демон. Да, это Дождь вовлек меня в беду. И вдруг я увидала — там, в окне, мой верный Дождь один стоял и плакал. В моих глазах двумя слезами плавал лишь след его, оставшийся во мне. 6 Одна из гостий, протянув бокал, туманная, как голубь над карнизом, спросила с неприязнью и капризом: — Скажите, правда, что ваш муж богат? — Богат ли он? Не знаю. Не вполне. Но он богат. Ему легка работа. Хотите знать один секрет? — Есть что-то неизлечимо нищее во мне. Его я научила колдовству — во мне была такая откровенность- он разом обратит любую ценность в круг на воде, в зверька или траву. Я докажу вам! Дайте мне кольцо. Спасем звезду из тесноты колечка! — Она кольца мне не дала, конечно, в недоуменье отстранив лицо. — И, знаете, еще одна деталь- меня влечет подохнуть под забором. (Язык мой так и воспалялся вздором. О, это Дождь твердил мне свой диктант.) 7 Все, Дождь, тебе припомнится потом! Другая гостья, голосом глубоким, осведомилась: — Одаренных богом кто одаряет? И каким путем? Как погремушкой, мной гремел озноб: -Приходит бог, преласков и превесел, немножко старомоден, как профессор, и милостью ваш осеняет лоб. А далее — летите вверх и вниз, в кровь разбивая локти и коленки о снег, о воздух, об углы Кваренги, о простыни гостиницей больниц. Василия Блаженного, в зубцах, тот острый купол помните? Представьте — всей кожей об него! — Да вы присядьте! — она меня одернула в сердцах. 8 Тем временем, для радости гостей, творилось что-то новое, родное: в гостиную впускали кружевное, серебряное облако детей. Хозяюшка, прости меня, я зла! Я все лгала, я поступала дурно! В тебе, как на губах у стеклодува, явился выдох чистого стекла. Душой твоей насыщенный сосуд, дитя твое, отлитое так нежно! Как точен контур, обводящий нечто! О том не знала я, не обессудь. Хозяюшка, звериный гений твой в отчаянье вселенном и всенощном над детищем твоим, о, над сыночком великой поникает головой. Дождь мои губы звал к ее руке. Я плакала: — Прости меня! Прости же! Глаза твои премудры и пречисты! 9 Тут хор детей возник невдалеке: Наш номер был объявлен. Уста младенцев. Жуть. Мы — яблочки от яблонь. Вот наша месть и суть. Вниманье! Детский лепет. Мы вас не подведем. Не зря великолепен камин, согревший дом. В лопатках — холод милый и острия двух крыл. Нам кожу алюминий, как изморозь, покрыл. Чтоб было жить не скучно, нас трогает порой искусствочко, искусство, ребеночек чужой. Дождливость есть оплошность пустых небес. Ура! О пошлость, ты не подлость, ты лишь уют ума. От боли и от гнева ты нас спасешь потом. Целуем, королева, твой бархатный подол! 10 Лень, как болезнь, во мне смыкала круг. Мое плечо вело чужую руку. Я, как птенца, в ладони грела рюмку. Попискивал ее открытый клюв. Хозяюшка, вы ощущали грусть, над мальчиком, заснувшим спозаранку, в уста его, в ту алчущую ранку, отравленную проливая грудь? Вдруг в нем, как в перламутровом яйце, спала пружина музыки согбенной? Как радуга — в бутоне краски белой? Как тайный мускул красоты — в лице? Как в Сашеньке — непробужденный Блок? Медведица, вы для какой забавы в детеныше влюбленными зубами выщелкивали бога, словно блох? 11 Хозяйка налила мне коньяка: — Вас лихорадит. Грейтесь у камина. — Прощай, мой Дождь! Как весело, как мило принять мороз на кончик языка! Как крепко пахнет розой от вина! Вино, лишь ты ни в чем не виновато. Во мне расщеплен атом винограда, во мне горит двух разных роз война. Вино мое, я твой заблудший князь, привязанный к двум деревам склоненным. Разъединяй! Не бойся же! Со звоном меня со мной пусть разлучает казнь! Я делаюсь все больше, все добрей! Смотрите — я уже добра, как клоун, вам в ноги опрокинутый поклоном! Уж тесно мне средь окон и дверей! О господи, какая доброта! Скорей! Жалеть до слез! Пасть на колени! Я вас люблю! Застенчивость калеки бледнит мне щеки и кривит уста. Что сделать мне для вас хотя бы раз? Обидьте! Не жалейте, обижая! Вот кожа моя — голая, большая: как холст для красок, чист простор для ран! Я вас люблю без меры и стыда! Как небеса, круглы мои объятья. Мы из одной купели. Все мы братья. Мой мальчик, Дождь! Скорей иди сюда! 12 Прошел по спинам быстрый холодок. В тиши раздался страшный крик хозяйки. И ржавые, оранжевые знаки вдруг выплыли на белый потолок. И — хлынул Дождь! Его ловили в таз. В него впивались веники и щетки. Он вырывался. Он летел на щеки, прозрачной слепотой вставал у глаз. Отплясывал нечаянный канкан. Звенел, играя с хрусталем воскресшим. Дом над Дождем уж замыкал свой скрежет, как мышцы обрывающий капкан. Дождь с выраженьем ласки и тоски, паркет марая, полз ко мне на брюхе. В него мужчины, поднимая брюки, примерившись, вбивали каблуки. Его скрутили тряпкой половой и выжимали, брезгуя, в уборной. Гортанью, вдруг охрипшей и убогой, кричала я: — Не трогайте! Он мой! Он был живой, как зверь или дитя. О, вашим детям жить в беде и муке! Слепые, тайн не знающие руки зачем вы окунули в кровь Дождя? Хозяин дома прошептал:— Учти, еще ответишь ты за эту встречу! — Я засмеялась: — Знаю, что отвечу. Вы безобразны. Дайте мне пройти. 13 Пугал прохожих вид моей беды. Я говорила: — Ничего. Оставьте. Пройдет и это. — На сухом асфальте я целовала пятнышко воды. Земли перекалялась нагота, и горизонт вкруг города был розов. Повергнутое в страх Бюро прогнозов осадков не сулило никогда.
Петровна
Эдуард Асадов
[B]I[/B] Вьюга метет неровно, Бьет снегом в глаза и рот, И хочет она Петровну С обрыва швырнуть на лед. А та, лишь чуть-чуть сутулясь И щеки закрыв платком, Шагает, упрямо щурясь, За рослым проводником. Порой он басит нескладно: — Прости уж… что так вот… в ночь., Она улыбается:— Ладно! Кто будет-то, сын иль дочь? А утром придет обратно И скажет хозяйке:— Ну, Пацан! Да такой занятный, Почти шестьдесят в длину. Поест и, не кончив слова, Устало сомкнет глаза… И кажется, что готова До завтра проспать! Но снова Под окнами голоса… Охотник ли смят медведем, Рыбак ли попал в беду, Болезнь ли подкралась к детям: — Петровна, родная, едем! — Сейчас я… Иду, иду!.. «Петровнушкой» да «Петровной» Не месяц, не первый год Застенчиво и любовно Зовет ее тут народ. Хоть, надо сказать, Петровне Нету и сорока, Ей даже не тридцать ровно, Ей двадцать седьмой пока! В решительную минуту Нервы не подвели, Когда раздавали маршруты,— Прямо из института Шагнула на край земли. А было несладко? Было! Да так, что раз поутру Поплакала и решила: — Не выдержу, удеру! А через час от дома, Забыв про хандру и страх, Летела уже в санях Сквозь посвист пурги к больному. И все-таки было, было Одно непростое «но». Все горе в том, что любила Преданно и давно. И надо ж вот так, как дуре, Жить с вечной мечтой в груди: Он где-то в аспирантуре, А ты не забудь и жди!.. Но, видно, не ради смеха Тот свет для нее светил. Он все-таки к ней приехал. Не выдержал и приехал! Как видно, и сам любил! Рассветы все лето плыли Пожарами вдоль реки… Они превосходно жили И в селах людей лечили В два сердца, в четыре руки. Но дятел в свой маленький молот Стучит уж: готовь закрома, Тайга — это вам не город, Скоро пурга и холод — Северная зима. И парень к осени словно Чуточку заскучал, Потом захандрил, безусловно, Печально смотрел на Петровну, Посвистывал и молчал. Полный дальних проектов, Спорил с ней. Приводил Сотни разных моментов, Тысячи аргументов. И все же смог, убедил. Сосны слезой гудели, Ныли тоской провода: Что же ты, в самом деле?! Куда ты, куда, куда? А люди не причитали. Красив, но суров их край. Люди, они понимали: Тайга — не столичный рай. Они лишь стояли безмолвно На холоде битый час, Ты не гляди, Петровна, Им только в глаза сейчас. Они ведь не осуждают. И, благодарны тебе, Они тебя провожают К новой твоей судьбе. А грусть? Ну так ты ведь знаешь, Тебе-то легко понять: Когда душой прирастаешь, Это непросто — рвать! От дома и до машины Сорок шагов всего. Спеши же по тропке мимо, Не глядя ни на кого. Чтоб вдруг не заныло сердце И чтоб от прощальных слов Не дрогнуть, не разреветься! — Ты скоро ли? Я готов! Ну вот они все у хаты, Сколько же их пришло: Охотники и ребята, Косцы, трактористы, девчата, Да тут не одно село! Как труден шаг на крыльцо… В горле сушь, как от жажды. Ведь каждого, каждого, каждого Не просто знала в лицо! Помнишь, как восемь суток Сидела возле Степана. Взгляд по-бредовому жуток, Предплечье — сплошная рана. Поднял в тайге медведя. Сепсис. Синеет рука… В город везти — не доедет. А рана в два кулака… Как только не спасовала? — Сама бы сказать не смогла. Но только взялась. Сшивала, Колола и бинтовала, И ведь не сдалась. Спасла! После профессор долго Крутил его и вздыхал. — Ну, милая комсомолка, Просто не ожидал! Помнишь доярку Зину, Тяжкий ее плеврит? Вон она у рябины, Плачет сейчас и молчит. А комбайнер Серега? Рука в барабане… Шок… Ты с ним провозилась много. Но жив! И работать смог! А дети? Ну разве мало За них довелось страдать? Этих ты принимала, Других от хвороб спасала, И всем как вторая мать! Глаза тоскуют безмолвно… Фразы:— Счастливый путь!.. Аннушка! Анна Петровна! Будь счастлива! Не забудь! Сорок шагов к машине… Сорок шагов всего! А сердце горит и стынет, Бьется, как вихрь в лощине, И не сдержать его! Сорок всего-то ровно… И город в огнях впереди… Ну что же ты встала, Петровна? Иди же, скорей иди! Дорожный билет в кармане Жжет, словно уголь, грудь. Все как в сплошном тумане… Ни двинуться, ни шагнуть. И, будто нарочно, Ленка — Дочь Зины, смешной попугай, Вдруг, побелев как стенка, Прижалась с плачем к коленкам: «Не надо! Не уезжай!» Петровна, еще немного… Он у машины. Ждет… Совсем немного вперед, И вдаль полетит дорога! «Бегу, как от злой напасти, От жизни. Куда, зачем? А может, вот это и счастье — Быть близкой и нужной всем?! Так что же, выходит, мало. От лучших друзей бегу!» Вдруг села на тюк устало И глухо-глухо сказала: — Не еду я… не могу!.. Не еду, не уезжаю! — И, подавляя дрожь, Шагнула к нему:— Я знаю, Ты добрый, ты все поймешь! Прости меня… Не упрямься… Прошу… Ну, почти молю! При всех вот прошу: останься! Я очень тебя люблю! И будто прорвало реку: Разом во весь свой пыл К приезжему человеку Кинулись все, кто был. Заговорили хором — Грусть как рукой смело,— Каким будет очень скоро Вот это у них село. Какая будет больница И сколько новых домов, Телецентр подключится, А воздух? Такой в столице Не купишь за будь здоров! Тот даже заколебался: — Ой, хитрые вы, друзья! — Хмурился, улыбался И вроде почти остался. Но после вздохнул:— Нельзя!. И тихо Петровне:— Слушай, Так не решают вопрос. Очнись. Не мотай мне душу! Ведь ты это не всерьез?! Романтика. Понимаю… Я тоже не вобла. Но Все это… я не знаю, Даже и не смешно! И там, там ведь тоже дело.— И взглядом ищет ответ. Петровна, белее мела, Прямо в глаза посмотрела: — Нет!— И еще раз:— Нет!.. Он тоже взглянул в упор И тоже жестко и хмуро: — Хорошая ты, но дура… И кончили разговор! Как же ты устояла? И как поборола печаль?.. Машина давно умчала, А ты все стояла, стояла, Глядя куда-то вдаль… Потом повернулась:— Будет!- Смахнула слезинки с глаз И улыбнулась людям: — Ну, здравствуйте еще раз! Забыть ли тебе, Петровна, Глаза, что тебя любя (В чем виноваты словно), Радостно и смущенно Смотревшие на тебя?! Все вдруг зашумели вновь: — Постой-ка, ну как же? Как ты? Выходит, что из-за нас ты Сломала свою любовь?! — Не бойтесь. Мне не в чем каяться. Это не ложный след. Любовь же так не ломается. Она или есть, или нет! В глазах ни тоски, ни смеха. Лишь сердце щемит в груди: «У-ехал, у-ехал, у-ехал… И что еще впереди?!» Что будет? А то и будет! Твердо к дому пошла. Но люди… Ведь что за люди! Сколько же в них тепла… В знак ласки и уваженья Они у ее крыльца, Застывшую от волненья, Растрогали до конца, Когда, от смущенья бурый, Лесник — седой человек — Большую медвежью шкуру Рывком постелил на снег. Жар в щеки! А сердце словно Сразу зашлось в груди!.. Шкуру расправил ровно: — Спасибо за все, Петровна, Шагни вот теперь… Входи! Слов уже не осталось… Взглянула на миг кругом, Шагнула, вбежала в дом И в первый раз разрыдалась… [B]II[/B] На улице так темно, Что в метре не видно зданья. Только пришла с собранья, А на столе — письмо! Вот оно! Первый аист! С чем только ты заглянул? Села, не раздеваясь, Скинув платок на стул. Кто он — этот листочек: Белый иль черный флаг? Прыгают нитки строчек… Что ты? Нельзя же так! «…У вас там еще морозы, А здесь уже тает снег. Все в почках стоят березы В парках и возле рек. У нас было все, Анюта, Дни радости и тоски, Мне кажется почему-то, Что оба мы чудаки… Нет, ты виновата тоже: Решила, и все. Конец! Нельзя же вот так. А все же В чем-то ты молодец! В тебе есть какая-то сила. И хоть я далек от драм, Но в чем-то ты победила, А в чем — не пойму и сам. Скажу: мне не слишком нравится Жить так вот, себя закопав. Что-то во мне ломается, А что-то кричит: «Ты прав!» Я там же. Веду заочный. Поздравь меня — кандидат! Эх, как же я был бы рад… Да нет, ты сидишь там прочно! Скажу еще ко всему, Что просто безбожно скучаю, Но как поступить, не знаю И мучаюсь потому…» [B]III[/B] Белым костром метели Все скрыло и замело, Сосны платки надели, В платьицах белых ели, Все что ни есть — бело! К ночи мороз крепчает, Лыжи как жесть звенят, Ветер слезу выжимает И шубку, беля, крахмалит, Словно врачебный халат. Ночь пала почти мгновенно, Синею стала ель, Синими — кедров стены, Кругом голубые тени И голубая метель… Крепчает пурга и в злобе Кричит ей:. «Остановись! Покуда цела — вернись, Не то застужу в сугробе!» Э, что там пурга-старуха! И время ли спорить с ней?! Сердце стучится глухо: «Петровна, скорей, скорей!» Лед на реке еще тонок, Пускай! Все равно — на лед! На прииске ждет ребенок, Он болен. Он очень ждет! Романтика? Подвиг? Бросьте! Фразы — сплошной пустяк! Здесь так рассуждают гости, А те, кто живут,— не так. Здесь трудность не ради шуток, Не веришь, так убедись. Романтика — не поступок, Романтика — это жизнь! Бороться, успеть, дойти И все одолеть напасти (Без всякой фразы, учти), Чтоб жизнь человеку спасти,— Великое это счастье! [B]IV[/B] Месяц седую бороду Выгнул в ночи, как мост, Звезды висят над городом, Тысячи ярких звезд… Сосульки падают в лужицы, Город уснул. Темно. Ветер кружится, кружится, Ветер стучит в окно. Туда, где за шторой тихою Один человек не спит, Молча сидит за книгою И сигаретой дымит. К окошку шагнул. Откинул Зеленую канитель. Как клавиши ледяные, Позванивает капель. Ветер поет и кружит, Сначала едва-едва, Потом, все преграды руша, Гудит будто прямо в душу, А в ветре звучат слова: Трудно тебе и сложно… Я к вешним твоим ночам Примчал из глуши таежной, Откуда — ты знаешь сам. Да что говорить откуда! Ты понял небось и так. Хочешь увидеть чудо? Смотри же во тьму, чудак! Видишь, дома исчезают, Скрываются фонари, Они растворяются, тают… Ты дальше, вперед смотри… Видишь: тайга в метели Плывет из белесой тьмы, Тут нет никакой капели, Здесь полная власть зимы. Крутятся вихри юрко… А вот… в карусельной мгле Крохотная фигурка Движется по земле. Без всякой лыжни, сквозь ели, Сквозь режущий колкий снег Она под шабаш метели Упрямо движется к цели: Туда, где в беде человек! Сквозь полночь и холод жгучий, Сквозь мглистый гудящий вал Сощурься., взгляни получше! Узнал ты ее? Узнал? Узнал ты ее такую, Какую видел не раз: Добрую, озорную И вовсе ничуть не стальную, С мягкою синью глаз… Веки зажмурь и строго, Какая б ни шла борьба, Скажи, помолчав немного, Это ли не дорога? И это ли не судьба? Сейчас вам обоим больно. И может, пора сказать, Что думать уже довольно, Что время уже решать?! Снова город за стеклами. В город идет апрель, Снова пальцами звонкими По клавишам бьет капель… Нелепых сомнений ноша Тебе ли, чудак, идет? Вернись к ней с последней порошей, Вернись, если ты хороший! Она тебя очень ждет…
Хата, песни, вечерница
Федор Глинка
«Свежо! Не завернем ли в хату?» — Сказал я потихоньку брату, А мы с ним ехали вдвоем. «Пожалуй,— он сказал,— зайдем!» И сделали… Вошли; то хата Малороссийская была: Проста, укромна, небогата, Но миловидна и светла… Пуки смолистые лучины На подбеленном очаге; Младые паробки, дивчины, Шутя, на дружеской ноге, На жениханье, вместе сели И золоченый пряник ели… Лущат орехи и горох. Тут вечерница!.. Песни пели… И, с словом: «Помогай же бог!» — Мы, москали, к ним на порог!.. Нас приняли — и посадили; И скоморохи-козаки На тарабанах загудели. Нам мед и пиво подносили, Вареники и галушки И чару вкусной вареницы — Усладу сельской вечерницы; И лобобриты старики Роменский в люльках запалили, Хлебая сливянки глотки. Как вы свежи! Как белолицы! Какой у вас веселый взгляд И в лентах радужных наряд! Запойте ж, дивчины-певицы, О вашей милой старине, О давней гетманов войне! Запойте, девы, песню-чайку И похвалите в песне мне Хмельницкого и Наливайку… Но вы забыли старину, Тот век, ту славную войну, То время, людям дорогое, И то дешевое житье!.. Так напевайте про другое, Про ваше сельское бытье. И вот поют: «Гей, мати, мати! (То голос девы молодой К старушке матери седой) Со мной жартует он у хати, Шутливый гость, младой москаль!» И отвечает ей старушка: «Ему ты, дочка, не подружка: Не заходи в чужую даль, Не будь глупа, не будь слугою! Его из хаты кочергою!» И вот поют: «Шумит, гудет, И дождик дробненькой идет: Что мужу я скажу седому? И кто меня проводит к дому?..» И ей откликнулся козак За кружкой дедовского меда: «Ты положися на соседа, Он не хмелен и не дурак, И он тебя проводит к дому!» Но песня есть одна у вас, Как тошно Грицу молодому, Как, бедный, он в тоске угас! Запой же, гарная девица, Мне песню молодого Грица! «Зачем ты в поле, по зарям, Берешь неведомые травы? Зачем, тайком, к ворожеям, И с ведьмой знаешься лукавой? И подколодных змей с приправой Варишь украдкою в горшке? — Ах, чернобривая колдует…» А бедный Гриц?.. Он всё тоскует, И он иссох, как тень, в тоске — И умер он!.. Мне жалко Грица: Он сроден… Поздно!.. Вечерница Идет к концу, и нам пора! Грязна дорога — и гора Взвилась крутая перед нами; мы, с напетыми мечтами, В повозку… Колокол гудит, Ямщик о чем-то говорит… Но я мечтой на вечернице И всё грущу о бедном Грице!..
Наш дом
Ольга Берггольц
I О, бесприютные рассветы в степных колхозах незнакомых! Проснешься утром — кто ты? где ты? Как будто дома — и не дома… …Блуждали полночью в пустыне, тропинку щупая огнями. Нас было четверо в машине, и караван столкнулся с нами. Он в темноте возник внезапно. Вожак в коротком разговоре сказал, что путь — на юго-запад, везут поклажу — новый город. Он не рожден еще. Но имя его известно. Он далеко. Путями жгучими, глухими они идут к нему с востока. И в плоских ящиках с соломой стекло поблескивало, гвозди… Мы будем в городе как дома, его хозяева и гости. В том самом городе, который еще в мечте, еще в дороге, и мы узнаем этот город по сердца радостной тревоге. Мы вспомним ночь, пески, круженье под небом грозным и весомым и утреннее пробужденье в степном колхозе незнакомом. II О, сонное мычанье стада, акаций лепет, шум потока! О, неги полная прохлада, младенческий огонь востока! Поет арба, картавит гравий, топочет мирно гурт овечий, ковыль, росой повит, играет на плоскогорьях Семиречья. …Да, бытие совсем иное! Да, ты влечешь меня всегда необозримой новизною людей, обычаев, труда. Так я бездомница? Бродяга? Листка дубового бедней? Нет, к неизведанному тяга всего правдивей и сильней. Нет, жажда вновь и вновь сначала мучительную жизнь начать — мое бесстрашье означает. Оно — бессмертия печать… III И вновь дорога нежилая дымит и вьется предо мной. Шофер, уныло напевая, качает буйной головой. Ну что ж, споем, товарищ, вместе. Печаль друзей поет во мне. А ты тоскуешь о невесте, живущей в дальней стороне. За восемь тысяч километров, в России, в тихом городке, она стоит под вешним ветром в цветном платочке, налегке. Она стоит, глотая слезы, ромашку щиплет наугад. Над нею русские березы в сережках розовых шумят… Ну, пой еще. Еще страшнее терзайся приступом тоски… Давно ведь меж тобой и ею легли разлучные пески. Пески горючие, а горы стоячие, а рек не счесть, и самолет домчит не скоро твою — загаданную — весть. Ну, пой, ну, плачь. Мы песню эту осушим вместе до конца за то, о чем еще не спето,— за наши горькие сердца. IV И снова ночь… Молчит пустыня, библейский мрак плывет кругом. Нависло небо. Воздух стынет. Тушканчики стоят торчком. Стоят, как столпнички. Порою блеснут звериные глаза зеленой искоркой суровой, и робко вздрогнут тормоза. Кто тихо гонится за нами? Чья тень мелькнула вдалеке? Кто пролетел, свистя крылами, и крикнул в страхе и тоске? И вдруг негаданно-нежданно возникло здание… Вошли. Прими под крылья, кров желанный, усталых путников земли. Но где же мы? В дощатой зале мерцает лампы свет убогий… Друзья мои, мы на вокзале еще неведомой дороги. Уже бобыль, джерши-начальник, без удивленья встретил нас, нам жестяной выносит чайник и начинает плавный сказ. И вот уже родной, знакомый легенды воздух нас объял. Мы у себя. Мы дома, дома. Мы произносим: «Наш вокзал». Дрема томит… Колдует повесть… Шуршит на станции ковыль… Мы спим… А утром встретим поезд, неописуемый как быль. Он мчит с оранжевым султаном, в пару, в росе, неукротим, и разноцветные барханы летят, как всадники, за ним. V Какой сентябрь! Туман и трепет, багрец и бронза — Ленинград! А те пути, рассветы, степи — семь лет, семь лет тому назад. Как, только семь? Увы, как много! Не удержать, не возвратить ту ночь, ту юность, ту дорогу, а только в памяти хранить, где караван, звездой ведомый, к младенцу городу идет и в плоских ящиках с соломой стекло прозрачное несет. Где не было границ доверью себе, природе и друзьям, где ты легендою, поверьем невольно становился сам. …Так есть уже воспоминанья у поколенья моего? Свои обычаи, преданья, особый облик у него? Строители и пилигримы, мы не забудем ни о чем: по всем путям, трудясь, прошли мы, везде отыскивали дом. Он был необжитой, просторный… Вот отеплили мы его всей молодостью, всем упорным гореньем сердца своего. А мы — как прежде, мы бродяги! Мы сердцем поняли с тех дней, что к неизведанному тяга всего правдивей и сильней. И в возмужалом постоянстве, одной мечте верны всегда, мы, как и прежде, жаждем странствий, дорог, открытых для труда. О, бесприютные рассветы! Все ново, дико, незнакомо… Проснешься утром — кто ты? где ты? Ты — на земле. Ты дома. Дома.
Алешкины мысли
Роберт Иванович Рождественский
1. Значит, так: завтра нужно ежа отыскать, до калитки на левой ноге проскакать, и обратно — на правой ноге — до крыльца, макаронину спрятать в карман (для скворца!), с лягушонком по-ихнему поговорить, дверь в сарай самому попытаться открыть, повстречаться, побыть с дождевым червяком, — он под камнем живет, я давно с ним знаком… Нужно столько узнать, нужно столько успеть! А еще — покричать, посмеяться, попеть! После вылепить из пластилина коня… Так что вы разбудите пораньше меня! 2. Это ж интересно прямо: значит, у мамы есть мама?! И у этой мамы — мама?! И у папы — тоже мама?! Ну, куда не погляжу, всюду мамы, мамы, мамы! Это ж интересно прямо!… А я опять один сижу. 3. Если папа бы раз в день залезал бы под диван, если мама бы раз в день бы залезала под диван, если бабушка раз в день бы залезала под диван, то узнали бы, как это интересно!! 4. Мне на месте не сидится. Мне — бежится! Мне — кричится! Мне — играется, рисуется, лазается и танцуется! Вертится, ногами дрыгается, ползается и подпрыгивается. Мне — кривляется, дуреется, улыбается и плачется, ерзается и поется, падается и встается! Лично и со всеми вместе к небу хочется взлететь! Не сидится мне на месте… А чего на нем сидеть?! 5. «Комары-комары-комарики, не кусайте меня! Я же — маленький!..» Но летят они, и жужжат они: «Сильно сладкий ты… Извини». 6. Со мною бабушка моя, и, значит, главный в доме — я!.. Шкафы мне можно открывать, цветы кефиром поливать, играть подушкою в футбол и полотенцем чистить пол. Могу я есть руками торт, нарочно хлопать дверью!.. А с мамой это не пройдет. Я уже проверил. 7. Я иду по хрустящему гравию и тащу два батона торжественно. У меня и у папы правило: помогать этим слабым женщинам. От рождения крест наш таков… Что они без нас — мужиков! 8. Пока меня не было, взрослые чего только не придумали! Придумали снег с морозами, придумали море с дюнами. Придумали кашу вкусную, ванну и мыло пенное. Придумали песню грустную, которая — колыбельная. И хлеб с поджаристой коркою! И елку в конце декабря!.. Вот только лекарства горькие они придумали зря! 9. Мой папа большой, мне спокойно с ним, мы под небом шагаем все дальше и дальше… Я когда-нибудь тоже стану большим. Как небо. А может, как папа даже! 10. Все меня настырно учат — от зари и до зари: «Это — мама… Это — туча… Это — ложка… Повтори!..» Ну, а я в ответ молчу. Или — изредка — мычу. Говорить я не у-ме-ю, а не то что — не хочу… Только это все — до срока! День придет, чего скрывать, — буду я ходить и громко все на свете называть! Назову я птицей — птицу, дымом — дым, травой- траву. И горчицею — горчицу, вспомнив, сразу назову!… Назову я домом — дом, маму — мамой, ложку — ложкой… «Помолчал бы ты немножко!..»- сами скажете потом. 11. Мне сегодня засыпается не очень. Темнота в окно крадется сквозь кусты. Каждый вечер солнце прячется от ночи… Может, тоже боится темноты? 12. Собака меня толкнула, и я собаку толкнул. Собака меня лизнула, и я собаку лизнул. Собака вздохнула громко. А я собаку погладил, щекою прижался к собаке, задумался и уснул. 13. В сарай, где нету света, я храбро заходил! Ворону со двора прогнал отважно!.. Но вдруг приснилось ночью, что я совсем один. И я заплакал. Так мне стало страшно. 14. Очень толстую книгу сейчас я, попыхтев, разобрал на части. Вместо книги толстой возник целый поезд из тоненьких книг!.. У меня, когда книги читаются, почему-то всегда разлетаются. 15. Я себя испытываю — родителей воспитываю. «Сиди!..» — а я встаю. «Не пой!..» — а я пою. «Молчи!..» — а я кричу. «Нельзя!..»- а я хо- чу-у!! После этого всего в дому что-то нарастает… Любопытно, кто кого в результате воспитает? 16. Вся жизнь моя (буквально вся!) пока что — из одних «нельзя»! Нельзя крутить собаке хвост, нельзя из книжек строить мост (а может, даже — замок из книжек толстых самых!) Кран у плиты нельзя вертеть, на подоконнике сидеть, рукой огня касаться, ну, и еще — кусаться. Нельзя солонку в чай бросать, нельзя на скатерти писать, грызть грязную морковку и открывать духовку. Чинить электропровода (пусть даже осторожно)… Ух, я вам покажу, когда все-все мне будет можно! 17. Жду уже четыре дня, кто бы мне ответил: где я был, когда меня не было на свете? 18. Есть такое слово — «горячо!» Надо дуть, когда горячо, и не подходить к горячо. Чайник зашумел — горячо! Пироги в духовке — горячо!.. Над тарелкой пар — горячо!.. …А «тепло» — это мамино плечо. 19. Высоко на небе — туча, чуть пониже тучи — птица, а еще пониже — белка, и совсем пониже — я… Эх бы, прыгнуть выше белки! А потом бы — выше птицы! А потом бы — выше тучи! И оттуда крикнуть: «Э-э-э-эй!!» 20. Приехали гости. Я весел и рад. Пьют чай эти гости, едят мармелад. Но мне не дают мармелада. … Не хочется плакать, а — надо! 21. Эта песенка проста: жили-были два кота — черный кот и белый кот — в нашем доме. Вот. Эта песенка проста: как-то ночью два кота — черный кот и белый кот — убежали! Вот. Эта песенка проста: верю я, что два кота — черный кот и белый кот — к нам вернутся! Вот. 22. Ничего в тарелке не осталось. Пообедал я. Сижу. Молчу… Как же это мама догадалась, что теперь я только спать хочу?! 23. Дождик бежит по траве с радугой на голове! Дождика я не боюь, весело мне, я смеюсь! Трогаю дождик рукой: «Здравствуй! Так вот ты какой!…» Мокрую глажу траву… Мне хорошо! Я — живу. 24. Да, некоторые слова легко запоминаются. К примеру, есть одна трава, — крапивой называется… Эту вредную траву я, как вспомню, так реву! 25. Эта зелень до самых небес называется тихо: Лес-с-с… Эта ягода слаще всего называется громко: О-о-о! А вот это косматое, черное (говорят, что очень ученое), растянувшееся среди трав, называется просто: Ав! 26. Я только что с постели встал и чувствую: уже устал!! Устал всерьез, а не слегка. Устала правая щека, плечо устало, голова… Я даже заревел сперва! Потом, подумав, перестал: да это же я спать устал! 27. Я, наверно, жить спешу,— бабушка права. Я уже произношу разные слова. Только я их сокращаю, сокращаю, упрощаю: до свиданья — «данья», машина — «сина», большое — «шое», спасибо — «сиба»… Гости к нам вчера пришли, я был одет красиво. Гостей я встретил и сказал: «Данья!.. Шое сиба!..» 28. Я вспоминал сегодня прошлое. И вот о чем подумал я: конечно, мамы все — хорошие. Но только лучше всех — моя! 29. Виноград я ем, уверенно держу его в горсти. Просит мама, просит папа, просит тетя: «Угости!…» Я стараюсь их не слышать, мне их слышать не резон. «Да неужто наш Алеша — жадный?! Ах, какой позор!..» Я не жадный, я не жадный, у меня в душе разлад. Я не жадный! Но попался очень вкусный виноград!.. Я ни капельки не жадный! Но сперва наемся сам… …Если что-нибудь останется, я все другим отдам!
Загадки
Самуил Яковлевич Маршак
B]* * *[/B] Шумит он в поле и в саду, А в дом не попадет. И никуда я не иду, Покуда он идет. [I/I B]* * *[/B] Что такое перед нами: Две оглобли за ушами, На глазах по колесу И седелка на носу? [I/I B]* * *[/B] Синий домик у ворот. Угадай, кто в нем живет. Дверца узкая под крышей — Не для белки, не для мыши, Не для вешнего жильца, Говорливого скворца. В эту дверь влетают вести, Полчаса проводят вместе. Вести долго не гостят — Во все стороны летят! [I BR* * */B] Принялась она за дело, Завизжала и запела. Ела, ела Дуб, дуб, Поломала Зуб. зуб. [I/I B]* * *[/B] Всегда шагаем мы вдвоем, Похожие, как братья. Мы за обедом — под столом, А ночью — под кроватью. [I/I B]* * *[/B] Бьют его рукой и палкой. Никому его не жалко. А за что беднягу бьют? А за то, что он надут! [I/I B]* * *[/B] Спозаранку за окошком — Стук, и звон, и кутерьма. По прямым стальным дорожкам Ходят красные дома. Добегают до окраин, А потом бегут назад. Впереди сидит хозяин И ногою бьет в набат. Поворачивает ловко Рукоять перед окном. Там, где надпись «Остановка», Останавливает дом. То и дело на площадку Входит с улицы народ. А хозяйка по порядку Всем билетики дает. [I/I B]* * *[/B] Кто, на бегу пары клубя, Пуская дым Трубой, Несет вперед И сам себя, Да и меня с тобой? [I/I B]* * *[/B] Меня спроси, Как я тружусь. Вокруг оси Своей кружусь. [I/I B]* * *[/B] Его весной и летом Мы видели одетым. А осенью с бедняжки Сорвали все рубашки. Но зимние метели В меха его одели. [I/I B]* * *[/B] Была зеленой, маленькой, Потом я стала аленькой. На солнце почернела я, И вот теперь я спелая. Держась рукой за тросточку, Тебя давно я жду. Ты съешь меня, а косточку Зарой в своем саду. [I/I B]* * *[/B] Под Новый год пришел он в дом Таким румяным толстяком. Но с каждым днем терял он вес И наконец совсем исчез. [I/I B]* * *[/B] Мы ходим ночью, Ходим днем, Но никуда Мы не уйдем. Мы бьем исправно Каждый час. А вы, друзья, Не бейте нас! [I/I B]* * *[/B] В Полотняной стране По реке Простыне Плывет пароход То назад, то вперед. А за ним такая гладь — Ни морщинки не видать! [I/I B]* * *[/B] Музыкант, певец, рассказчик, А всего — кружок да ящик. [I/I B]* * *[/B] В снежном поле по дороге Мчится конь мой одноногий И на много-много лет Оставляет черный след. [I/I B]* * *[/B] Самый бойкий я рабочий В мастерской. Колочу я что есть мочи День-деньской. Как завижу лежебоку, Что валяется без проку, Я прижму его к доске Да как стукну по башке! В доску спрячется бедняжка — Чуть видна его фуражка. [I/I B]* * *[/B] Держусь я только на ходу, А если стану, упаду. [I/I B]* * *[/B] Он — ваш портрет, Во всем на вас похожий. Смеетесь вы — Он засмеется тоже. Вы скачете — Он вам навстречу скачет. Заплачете — Он вместе с вами плачет. [I/I B]* * *[/B] Хоть он на миг не покидал Тебя со дня рождения, Его лица ты не видал, А только отражения. [I/I B]* * *[/B] Друг на друга мы похожи. Если ты мне строишь рожи, Я гримасничаю тоже. [I/I B]* * *[/B] Я твой товарищ, капитан. Когда разгневан океан И ты скитаешься во мгле На одиноком корабле, — Зажги фонарь во тьме ночной И посоветуйся со мной: Я закачаюсь, задрожу — И путь на север укажу. (Компас) [BR* * */B] Стоит в саду среди пруда Столбом серебряным вода. [I/I I]* * *[/I] В избе — Изба, На избе — Труба. Я лучинку зажег, Положил на порог, Зашумело в избе, Загудело в трубе. Видит пламя народ, А тушить не идет. [I/I B]* * *[/B] Я — лошадь твоя и карета. Глаза мои — два огня. Сердце, бензином согретое, Стучит в груди у меня. Я жду терпеливо и молча На улице, у ворот, И снова мой голос волчий Пугает в пути народ. [I/I B]* * *[/B] Вот зеленая гора, В ней глубокая нора. Что за чудо! Что за чудо! Кто-то выбежал оттуда На колесах и с трубой, Хвост волочит за собой. [I/I B]* * *[/B] Из темницы сто сестер Выпускают на простор, Осторожно их берут, Головой о стенку трут, Чиркнут ловко раз и два — Загорится голова. [I/I B]* * *[/B] Мой сердечный друг-приятель В чайном тресте председатель: Все семейство вечерком Угощает он чайком. Парень дюжий он и крепкий, Без вреда глотает щепки. Хоть и ростом не велик, А пыхтит, как паровик. [I/I B]* * *[/B] Деревянная дорога, Вверх идет она отлого: Что ни шаг — То овраг. [I/I B]* * *[/B] Как пошли четыре братца Под корытом кувыркаться, Понесли меня с тобой По дороге столбовой. [I/I B]* * *[/B] За стеклянной дверцей Бьется чье-то сердце — Тихо так, Тихо так. [I/I B]* * *[/B] По дорожкам, по тропинкам Он бежит. А поддашь его ботинком — Он летит. Вверх и вбок его кидают На лугу. Головой его бодают На бегу. [I/I B]* * *[/B] Мы поймали нашу речку, Привели ее домой, Жарко вытопили печку И купаемся зимой. [I/I I]* * *[/I] Как безлиственная ветка, Я пряма, суха, тонка. Ты встречал меня нередко В дневнике ученика. [I/I B]* * *[/B] Есть мальчик в доме у меня Трех с половиной лет. Он зажигает без огня Во всей квартире свет. Он щелкнет раз — Светло у нас. Он щелкнет раз — И свет погас. [I/I I]* * *[/I] Я конем рогатым правлю. Если этого коня Я к забору не приставлю, Упадет он без меня. [I/I B]* * *[/B] Она меня впускает в дом И выпускает вон. В ночное время под замком Она хранит мой сон. Она ни в город, ни во двор Не просится гулять. На миг заглянет в коридор — И в комнату опять. [I[/I]
Дом (Что за дом притих, погружен во мрак)
Владимир Семенович Высоцкий
Что за дом притих, Погружен во мрак, На семи лихих Продувных ветрах, Всеми окнами Обратясь в овраг, А воротами — На проезжий тракт? Ох, устал я, устал, — а лошадок распряг. Эй, живой кто-нибудь, выходи, помоги! Никого, — только тень промелькнула в сенях Да стервятник спустился и сузил круги. В дом заходишь, как Все равно в кабак, А народишко: Каждый третий — враг. Своротят скулу, Гость непрошеный! Образа в углу И те перекошены. И затеялся смутный, чудной разговор, Кто-то песню стонал и гитару терзал, А припадошный малый — придурок и вор — Мне тайком из-под скатерти нож показал. «Кто ответит мне, что за дом такой? Почему во тьме, как барак чумной? Свет лампад погас, воздух вылился, Али жить у вас разучилися?» Двери настежь у вас, а душа взаперти, Кто хозяином здесь? Напоил бы вином... А в ответ мне «Видать, был ты долго в пути И людей позабыл, мы всегда так живем. Траву кушаем — Век на щавеле, Скисли душами, Опрыщавели. И еще вином Много тешились — Разоряли дом, Дрались, вешались» «Я коней заморил, от волков ускакал, Укажите мне край, где светло от лампад Укажите мне место, какое искал Где поют, а не стонут, где пол не покат». «О таких домах Не слыхали мы, Долго жить впотьмах Привыкали мы. Испокону мы — В зле да шепоте, Под иконами В черной копоти». И из смрада, где косо висят образа Я башку очертя гнал, забросивши кнут Куда кони несли да глядели глаза, И где люди живут, и — как люди живут. ...Сколько кануло, сколько схлынуло. Жизнь кидала меня — не докинула. Может, спел про вас неумело я, Очи черные — скатерть белая?!
Другие стихи этого автора
Всего: 247Песня о ёлке
Самуил Яковлевич Маршак
Что растет на елке? Шишки да иголки. Разноцветные шары Не растут на елке. Не растут на елке Пряники и флаги, Не растут орехи В золотой бумаге. Эти флаги и шары Выросли сегодня Для советской детворы В праздник новогодний. В городах страны моей, В селах и поселках Столько выросло огней На веселых елках!
Дети спать пораньше лягут
Самуил Яковлевич Маршак
Дети спать пораньше лягут В день последний декабря, А проснутся старше на год В первый день календаря. Год начнется тишиною, Незнакомой с прошлых зим: Шум за рамою двойною Еле-еле уловим. Но ребят зовёт наружу Зимний день сквозь лёд стекла — В освежающую стужу Из уютного тепла. Добрым словом мы помянем Года старого уход, Начиная утром ранним Новый день и новый год!
Дом, который построил Джек
Самуил Яковлевич Маршак
Вот дом, Который построил Джек. А это пшеница, Которая в тёмном чулане хранится В доме, Который построил Джек. А это весёлая птица-синица, Которая часто ворует пшеницу, Которая в тёмном чулане хранится В доме, Который построил Джек. Вот кот, Который пугает и ловит синицу, Которая часто ворует пшеницу, Которая в тёмном чулане хранится В доме, Который построил Джек. Вот пёс без хвоста, Который за шиворот треплет кота, Который пугает и ловит синицу, Которая часто ворует пшеницу, Которая в тёмном чулане хранится В доме, Который построил Джек. А это корова безрогая, Лягнувшая старого пса без хвоста, Который за шиворот треплет кота, Который пугает и ловит синицу, Которая часто ворует пшеницу, Которая в тёмном чулане хранится В доме, Который построил Джек. А это старушка, седая и строгая, Которая доит корову безрогую, Лягнувшую старого пса без хвоста, Который за шиворот треплет кота, Который пугает и ловит синицу, Которая часто ворует пшеницу, Которая в тёмном чулане хранится В доме, Который построил Джек. А это ленивый и толстый пастух, Который бранится с коровницей строгою, Которая доит корову безрогую, Лягнувшую старого пса без хвоста, Который за шиворот треплет кота, Который пугает и ловит синицу, Которая часто ворует пшеницу, Которая в тёмном чулане хранится В доме, Который построил Джек. Вот два петуха, Которые будят того пастуха, Который бранится с коровницей строгою, Которая доит корову безрогую, Лягнувшую старого пса без хвоста, Который за шиворот треплет кота, Который пугает и ловит синицу, Которая часто ворует пшеницу, Которая в тёмном чулане хранится В доме, Который построил Джек.
Чего боялся Петя
Самуил Яковлевич Маршак
Темноты боится Петя. Петя маме говорит: — Можно, мама, спать при свете? Пусть всю ночь огонь горит. Отвечает мама: — Нет! — Щелк — и выключила свет. Стало тихо и темно. Свежий ветер дул в окно. В темноте увидел Петя Человека у стены. Оказалось на рассвете — Это куртка и штаны. Рукавами, как руками, Куртка двигала слегка, А штаны плясали сами От ночного ветерка. В темноте увидел Петя Ступу с бабою-ягой. Оказалось на рассвете — Это печка с кочергой. Это печь, А не яга, Не нога, А кочерга В темноте увидел Петя: Сверху смотрит великан. Оказалось на рассвете — Это старый чемодан. Высоко — на крышу шкапа — Чемодан поставил папа, И светились два замка При луне, как два зрачка. Каждый раз при встрече с Петей Говорят друг другу дети: — Это — Петя Иванов. Испугался он штанов! Испугался он яги — Старой ржавой кочерги! На дворе услышал Петя, Как над ним смеются дети. — Нет, — сказал он, — я не трус! Темноты я не боюсь! С этих пор ни разу Петя Не ложился спать при свете. Чемоданы и штаны Пете больше не страшны. Да и вам, другие дети, Спать не следует при свете. Для того чтоб видеть сны, Лампы вовсе не нужны!
Цирк
Самуил Яковлевич Маршак
Впервые на арене Для школьников Москвы — Ученые тюлени, Танцующие львы. Жонглеры-медвежата, Собаки-акробаты, Канатоходец-слон, Всемирный чемпион. Единственные в мире Атлеты-силачи Подбрасывают гири, Как детские мячи. Летающие Кони, Читающие Пони. Выход борца Ивана Огурца. Веселые сцены, Дешевые цены. Полные сборы. Огромный успех. Кресло-полтинник. Ложи Дороже. Выход обратно — Бесплатно Для всех! Начинается программа! Два ручных гиппопотама, Разделивших первый приз, Исполняют вальс-каприз. В четыре руки обезьяна Играет на фортепьяно. Вот, кувыркаясь на седле, Несется пудель на осле. По проволоке дама Идет, как телеграмма. Зайцы, соболи и белки Бьют в литавры и тарелки. Машет палочкой пингвин, Гражданин полярных льдин. В черный фрак пингвин одет, В белый галстук и жилет. С двух сторон ему еноты Перелистывают ноты. На зубах висит гимнаст, До чего же он зубаст! Вот такому бы гимнасту Продавать зубную пасту! Мамзель Фрикасе На одном колесе. Ухитрились люди в цирке Обучить медведя стирке. А морскую черепаху — Гладить мытую рубаху. Вот слон, индийский гастролер, Канатоходец и жонглер. Подбрасывает сразу И ловит он шутя Фарфоровую вазу, Две лампы и дитя. Белый шут и рыжий шут Разговор такой ведут: — Где купили вы, синьор, Этот красный помидор? — Вот невежливый вопрос! Это собственный мой нос. Негритянка Мэри Грей — Дрессировщица зверей. Вот открылись в клетку двери. Друг за другом входят звери. Мэри щелкает хлыстом. Лев сердито бьет хвостом. Мэри спрашивает льва: — Сколько будет дважды два? Лев несет четыре гири. Значит, дважды два — четыре!
Тихая сказка
Самуил Яковлевич Маршак
Эту сказку ты прочтёшь Тихо, тихо, тихо… Жили-были серый ёж И его ежиха. Серый ёж был очень тих И ежиха тоже. И ребёнок был у них — Очень тихий ёжик. Всей семьёй идут гулять Ночью вдоль дорожек Ёж-отец, ежиха-мать И ребёнок-ёжик. Вдоль глухих осенних троп Ходят тихо: топ-топ-топ… Спит давно народ лесной. Спит и зверь, и птица. Но во тьме, в тиши ночной Двум волкам не спится. Вот идут на грабёжи Тихим шагом волки… Услыхали их ежи, Подняли иголки. Стали круглыми, как мяч,— Ни голов, ни ножек. Говорят: — Головку спрячь, Съёжься, милый ёжик! Ёжик съёжился, торчком Поднял сотню игол… Завертелся волк волчком, Заскулил, запрыгал. Лапой — толк, зубами — щёлк. А куснуть боится. Отошёл, хромая, волк, Подошла волчица. Вертит ёжика она: У него кругом спина. Где же шея, брюхо, Нос и оба уха?.. Принялась она катать Шарик по дороге. А ежи — отец и мать — Колют волчьи ноги. У ежихи и ежа Иглы, как у ёлки. Огрызаясь и дрожа, Отступают волки. Шепчут ёжику ежи: — Ты не двигайся, лежи. Мы волкам не верим, Да и ты не верь им! Так бы скоро не ушли Восвояси волки, Да послышался вдали Выстрел из двустволки. Пёс залаял и умолк… Говорит волчице волк: — Что-то мне неможется. Мне бы тоже съёжиться… Спрячу я, старуха, Нос и хвост под брюхо! А она ему в ответ: — Брось пустые толки! У меня с тобою нет Ни одной иголки. Нас лесник возьмёт живьём. Лучше вовремя уйдем! И ушли, поджав хвосты, Волк с волчицею в кусты. В дом лесной вернутся ёж, Ёжик и ежиха. Если сказку ты прочтешь Тихо. Тихо, Тихо…
Рассказ о неизвестном герое
Самуил Яковлевич Маршак
Ищут пожарные, Ищет милиция, Ищут фотографы В нашей столице, Ищут давно, Но не могут найти Парня какого-то Лет двадцати. Среднего роста, Плечистый и крепкий, Ходит он в белой Футболке и кепке. Знак «ГТО» На груди у него. Больше не знают О нем ничего. Многие парни Плечисты и крепки. Многие носят Футболки и кепки. Много в столице Таких же значков. Каждый К труду-обороне Готов. Кто же, Откуда И что он за птица Парень, Которого Ищет столица? Что натворил он И в чем виноват? Вот что в народе О нем говорят. Ехал Один Гражданин По Москве — Белая кепка На голове,— Ехал весной На площадке трамвая, Что-то под грохот колес Напевая… Вдруг он увидел — Напротив В окне Мечется кто-то В дыму и огне. Много столпилось Людей на панели. Люди в тревоге Под крышу смотрели: Там из окошка Сквозь огненный дым Руки Ребенок Протягивал к ним. Даром минуты одной Не теряя, Бросился парень С площадки трамвая Автомобилю Наперерез И по трубе Водосточной Полез. Третий этаж, И четвертый, И пятый… Вот и последний, Пожаром объятый. Черного дыма Висит пелена. Рвется наружу Огонь из окна. Надо еще Подтянуться немножко. Парень, Слабея, Дополз до окошка, Встал, Задыхаясь в дыму, На карниз, Девочку взял И спускается вниз. Вот ухватился Рукой За колонну. Вот по карнизу Шагнул он к балкону… Еле стоит , На карнизе нога, А до балкона — Четыре шага. Видели люди, Смотревшие снизу, Как осторожно Он шел по карнизу. Вот он прошел Половину Пути. Надо еще половину Пройти. Шаг. Остановка. Другой. Остановка. Вот до балкона Добрался он ловко. Через железный Барьер перелез, Двери открыл — И в квартире исчез… С дымом мешается Облако пыли, Мчатся пожарные Автомобили, Щелкают звонко, Тревожно свистят. Медные каски Рядами блестят. Миг — и рассыпались Медные каски. Лестницы выросли Быстро, как в сказке. Люди в брезенте — Один за другим — Лезут По лестницам В пламя и дым… Пламя Сменяется Чадом угарным. Гонит насос Водяную струю. Женщина, Плача, Подходит К пожарным: — Девочку, Дочку Спасите Мою! — Нет,- Отвечают Пожарные Дружно,- Девочка в здании Не обнаружена. Все этажи Мы сейчас обошли, Но никого До сих пор Не нашли. Вдруг из ворот Обгоревшего дома Вышел Один Гражданин Незнакомый. Рыжий от ржавчины, Весь в синяках, Девочку Крепко Держал он в руках. Дочка заплакала, Мать обнимая. Парень вскочил На площадку трамвая, Тенью мелькнул За вагонным стеклом, Кепкой махнул И пропал за углом. Ищут пожарные, Ищет милиция, Ищут фотографы В нашей столице, Ищут давно, Но не могут найти Парня какого-то Лет двадцати. Среднего роста, Плечистый и крепкий, Ходит он в белой Футболке и кепке, Знак «ГТО» На груди у него. Больше не знают О нем ничего. Многие парни Плечисты и крепки, Многие носят Футболки и кепки. Много в столице Таких же Значков. К славному подвигу Каждый Готов!
Радуга-дуга
Самуил Яковлевич Маршак
Солнце вешнее с дождем Строят радугу вдвоем — Семицветный полукруг Из семи широких дуг. Нет у солнца и дождя Ни единого гвоздя, А построили в два счета Поднебесные ворота. Радужная арка Запылала ярко, Разукрасила траву, Расцветила синеву. Блещет радуга-дуга. Сквозь нее видны луга. А за самым дальним лугом — Поле, вспаханное плугом. А за полем сквозь туман — Только море-океан, Только море голубое С белой пеною прибоя. Вот из радужных ворот К нам выходит хоровод, Выбегает из-под арки, Всей земле несет подарки. И чего-чего здесь нет! Первый лист и первый цвет, Первый гриб и первый гром, Дождь, блеснувший серебром, Дни растущие, а ночи — Что ни сутки, то короче. Эй, ребята, поскорей Выходите, из дверей На поля, в леса и парки Получать свои подарки! Поскорей, поскорей Выбегай из дверей, По траве босиком, Прямо в небо пешком. Ладушки! Ладушки! По радуге По радужке, По цветной Дуге На одной ноге, Вниз по радуге верхом — И на землю кувырком!
Про гиппопотама
Самуил Яковлевич Маршак
Уговорились я и мама Дождаться выходного дня И посмотреть ги-ги-топама… Нет, ги-попо-тото-попама… Нет, ги-тото-попо-потама… Пусть мама скажет за меня! Вошли в открытые ворота И побежали мы вдвоем Взглянуть на ги… на бегемота. Мы чаще так его зовем. Он сам имен своих не знает. Как ни зовите,- все равно Он из воды не вылезает, Лежит, как мокрое бревно. Нам не везло сегодня с мамой. Его мы ждали целый час, А он со дна глубокой ямы Не замечал, должно быть, нас. Лежал он гладкий, толстокожий, В песок уткнувшись головой, На кожу ветчины похожий В огромной миске суповой. По целым дням из водоема Он не выходит — там свежей. — Есть у него часы приема? — Спросили мы у сторожей. — Да, есть часы приема пищи. Его мы кормим по часам! — И вдруг, блестя, как голенище, Поднялся сам Гиппопотам. Должно быть, у него промокли Мозги от постоянных ванн. Глаза посажены в бинокли, А рот раскрыт, как чемодан. Он оглядел стоявших рядом Гостей непрошеных своих, К решетке повернулся задом, Слегка нагнулся — и бултых! Я думаю, гиппопотама Зовут так трудно для того, Чтоб сторож из глубокой ямы Пореже вызывал его…
Почта
Самуил Яковлевич Маршак
[B]1[/B] Кто стучится в дверь ко мне С толстой сумкой на ремне, С цифрой 5 на медной бляшке, В синей форменной фуражке? Это он, Это он, Ленинградский почтальон. У него Сегодня много Писем В сумке на боку Из Тифлиса, Таганрога, Из Тамбова и Баку. В семь часов он начал дело, В десять сумка похудела, А к двенадцати часам Все разнёс по адресам. [B]2[/B] — Заказное из Ростова Для товарища Житкова! — Заказное для Житкова? Извините, нет такого! — Где же этот гражданин? — Улетел вчера в Берлин. [B]3[/B] Житков за границу По воздуху мчится — Земля зеленеет внизу. А вслед за Житковым В вагоне почтовом Письмо заказное везут. Пакеты по полкам Разложены с толком, В дороге разборка идёт, И два почтальона На лавках вагона Качаются ночь напролёт. Открытка — в Дубровку, Посылка — в Покровку, Газета — на станцию Клин, Письмо — в Бологое. А вот заказное Пойдет за границу — в Берлин. [B]4[/B] Идет берлинский почтальон, Последней почтой нагружён. Одет таким он франтом: Фуражка с красным кантом, На куртке пуговицы в ряд Как электричество горят, И выглажены брюки По правилам науки. Кругом прохожие спешат. Машины шинами шуршат, Бензину не жалея, По Липовой аллее. Заходит в двери почтальон, Швейцару толстому — поклон. — Письмо для герр Житкова Из номера шестого! — Вчера в одиннадцать часов Уехал в Англию Житков! [B]5[/B] Письмо Само Никуда не пойдёт, Но в ящик его опусти — Оно пробежит, Пролетит, Проплывёт Тысячи верст пути. Нетрудно письму Увидеть свет. Ему Не нужен билет, На медные деньги Объедет мир Заклеенный пассажир. В дороге Оно Не пьёт и не ест И только одно Говорит: — Срочное. Англия. Лондон. Вест, 14, Бобкин-стрит. [B]6[/B] Бежит, подбрасывая груз, За автобусом автобус. Качаются на крыше Плакаты и афиши. Кондуктор с лесенки кричит: «Конец маршрута! Бобкин-стрит!» По Бобкин-стрит, по Бобкин-стрит Шагает быстро мистер Смит В почтовой синей кепке, А сам он вроде щепки. Идет в четырнадцатый дом, Стучит висячим молотком И говорит сурово: — Для мистера Житкова. Швейцар глядит из-под очков На имя и фамилию И говорит: — Борис Житков Отправился в Бразилию! [B]7[/B] Пароход Отойдёт Через две минуты. Чемоданами народ Занял все каюты. Но в одну Из кают Чемоданов не несут. Там поедет вот что: Почтальон и почта. [B]8[/B] Под пальмами Бразилии, От зноя утомлён, Шагает дон Базилио, Бразильский почтальон. В руке он держит странное, Измятое письмо. На марке — иностранное Почтовое клеймо. И надпись над фамилией О том, что адресат Уехал из Бразилии Обратно в Ленинград. [B]9[/B] Кто стучится в дверь ко мне С толстой сумкой на ремне, С цифрой 5 на медной бляшке, В синей форменной фуражке? Это он, Это он, Ленинградский почтальон! Он протягивает снова Заказное для Житкова. Для Житкова? — Эй, Борис, Получи и распишись! [B]10[/B] Мой сосед вскочил с постели: — Вот так чудо в самом деле! Погляди, письмо за мной Облетело шар земной. Мчалось по морю вдогонку, Понеслось на Амазонку. Вслед за мной его везли Поезда и корабли. По морям и горным склонам Добрело оно ко мне. Честь и слава почтальонам, Утомлённым, запылённым. Слава честным почтальонам С толстой сумкой на ремне!
Пожар
Самуил Яковлевич Маршак
На площади базарной, На каланче пожарной Круглые сутки Дозорный у будки Поглядывал вокруг — На север, На юг, На запад, На восток,- Не виден ли дымок. И если видел он пожар, Плывущий дым угарный, Он поднимал сигнальный шар Над каланчой пожарной. И два шара, и три шара Взвивались вверх, бывало. И вот с пожарного двора Команда выезжала. Тревожный звон будил народ, Дрожала мостовая. И мчалась с грохотом вперёд Команда удалая…Теперь не надо каланчи,- Звони по телефону И о пожаре сообщи Ближайшему району. Пусть помнит каждый гражданин Пожарный номер: ноль-один! В районе есть бетонный дом — В три этажа и выше — С большим двором и гаражом И с вышкою на крыше. Сменяясь, в верхнем этаже Пожарные сидят, А их машины в гараже Мотором в дверь глядят. Чуть только — ночью или днём — Дадут сигнал тревоги, Лихой отряд борцов с огнём Несётся по дороге… Мать на рынок уходила, Дочке Лене говорила: — Печку, Леночка, не тронь. Жжётся, Леночка, огонь! Только мать сошла с крылечка, Лена села перед печкой, В щёлку красную глядит, А в печи огонь гудит. Приоткрыла дверцу Лена — Соскочил огонь с полена, Перед печкой выжег пол, Влез по скатерти на стол, Побежал по стульям с треском, Вверх пополз по занавескам, Стены дымом заволок, Лижет пол и потолок. Но пожарные узнали, Где горит, в каком квартале. Командир сигнал даёт, И сейчас же — в миг единый — Вырываются машины Из распахнутых ворот. Вдаль несутся с гулким звоном. Им в пути помехи нет. И сменяется зелёным Перед ними красный свет. В ноль минут автомобили До пожара докатили, Стали строем у ворот, Подключили шланг упругий, И, раздувшись от натуги, Он забил, как пулемёт. Заклубился дым угарный. Гарью комната полна. На руках Кузьма-пожарный Вынес Лену из окна. Он, Кузьма,- пожарный старый. Двадцать лет тушил пожары, Сорок душ от смерти спас, Бился с пламенем не раз. Ничего он не боится, Надевает рукавицы, Смело лезет по стене. Каска светится в огне. Вдруг на крыше из-под балки Чей-то крик раздался жалкий, И огню наперерез На чердак Кузьма полез. Сунул голову в окошко, Поглядел…- Да это кошка! Пропадёшь ты здесь в огне. Полезай в карман ко мне!.. Широко бушует пламя… Разметавшись языками, Лижет ближние дома. Отбивается Кузьма. Ищет в пламени дорогу, Кличет младших на подмогу, И спешит к нему на зов Трое рослых молодцов. Топорами балки рушат, Из брандспойтов пламя тушат. Чёрным облаком густым Вслед за ними вьётся дым. Пламя ёжится и злится, Убегает, как лисица. А струя издалека Гонит зверя с чердака. Вот уж брёвна почернели… Злой огонь шипит из щели: — Пощади меня, Кузьма, Я не буду жечь дома! — Замолчи, огонь коварный! Говорит ему пожарный. — Покажу тебе Кузьму! Посажу тебя в тюрьму! Оставайся только в печке, В старой лампе и на свечке! На панели перед домом — Стол, и стулья, и кровать… Отправляются к знакомым Лена с мамой ночевать. Плачет девочка навзрыд, А Кузьма ей говорит: — Не зальёшь огня слезами, Мы водою тушим пламя. Будешь жить да поживать. Только чур — не поджигать! Вот тебе на память кошка. Посуши ее немножко! Дело сделано. Отбой. И опять по мостовой Понеслись автомобили, Затрубили, зазвонили, Едет лестница, насос. Вьётся пыль из-под колёс. Вот Кузьма в помятой каске. Голова его в повязке. Лоб в крови, подбитый глаз,- Да ему не в первый раз. Поработал он недаром — Славно справился с пожаром!
Наш герб
Самуил Яковлевич Маршак
Различным образом державы Свои украсили гербы. Вот леопард, орел двуглавый И лев, встающий на дыбы. Таков обычай был старинный, Чтоб с государственных гербов Грозил соседям лик звериный Оскалом всех своих зубов. То хищный зверь, то птица злая, Подобье потеряв своё, Сжимают в лапах, угрожая, Разящий меч или копьё. Где львов от века не бывало, С гербов свирепо смотрят львы Или орлы, которым мало Одной орлиной головы! Но не орел, не лев, не львица Собой украсили наш герб, А золотой венок пшеницы, Могучий молот, острый серп. Мы не грозим другим народам, Но бережём просторный дом, Где место есть под небосводом Всему, живущему трудом. Не будет недругом расколот Союз народов никогда. Неразделимы серп и молот, Земля, и колос, и звезда!