Айболит и воробей
[B]I[/B]
Злая-злая, нехорошая змея Молодого укусила воробья. Захотел он улететь, да не мог И заплакал, и упал на песок. (Больно воробышку, больно!)
И пришла к нему беззубая старуха, Пучеглазая зелёная лягуха. За крыло она воробышка взяла И больного по болоту повела. (Жалко воробышка, жалко!)
Из окошка высунулся ёж: — Ты куда его, зелёная, ведёшь? — К доктору, миленький, к доктору. — Подожди меня, старуха, под кустом, Мы вдвоём его скорее доведём!
И весь день они болотами идут, На руках они воробышка несут… Вдруг ночная наступила темнота, И не видно на болоте ни куста, (Страшно воробышку, страшно!)
Вот и сбились они, бедные, с пути, И не могут они доктора найти. — Не найдём мы Айболита, не найдём, Мы во тьме без Айболита пропадём!
Вдруг откуда-то примчался светлячок, Свой голубенький фонарик он зажёг: — Вы бегите-ка за мной, мои друзья, Жалко-жалко мне больного воробья!
[B]II[/B]
И они побежали бегом За его голубым огоньком И видят: вдали под сосной Домик стоит расписной, И там на балконе сидит Добрый седой Айболит.
Он галке крыло перевязывает И кролику сказку рассказывает. У входа встречает их ласковый слон И к доктору тихо ведёт на балкон, Но плачет и стонет больной воробей. Он с каждой минутой слабей и слабей, Пришла к нему смерть воробьиная.
И на руки доктор больного берёт, И лечит больного всю ночь напролёт, И лечит, и лечит всю ночь до утра, И вот — поглядите! — ура! ура!— Больной встрепенулся, крылом шевельнул, Чирикнул: чик! чик!— и в окно упорхнул.
«Спасибо, мой друг, меня вылечил ты, Вовек не забуду твоей доброты!» А там, у порога, толпятся убогие: Слепые утята и белки безногие, Худой лягушонок с больным животом, Рябой кукушонок с подбитым крылом И зайцы, волками искусанные.
И лечит их доктор весь день до заката. И вдруг засмеялись лесные зверята: «Опять мы здоровы и веселы!»
И в лес убежали играть и скакать И даже спасибо забыли сказать, Забыли сказать до свидания!
Похожие по настроению
Со слов старушки
Александр Твардовский
Не давали покоя они петуху, Ловят по двору, бегают, слышу, И загнали куда-то его под стреху. И стреляли в беднягу сквозь крышу. Но, как видно, и он не дурак был, петух, Помирать-то живому не сладко. Под стрехой, где сидел, затаил себе дух И подслушивал — что тут — украдкой. И как только учуял, что наша взяла, Встрепенулся, под стать человеку, И на крышу вскочил, как ударит в крыла: — Кука-реку! Ура! Кукареку!
Птички
Александр Введенский
Шел я лесом по тропинке, Недалеко от реки. Мне показывали спинки Убегавшие жуки. Ветки тонкие скрипели, Гнулись медленно к земле, И повсюду птицы пели: Лю-лю-лю и ле-ле-ле! Видел я – река струится. Под ногой тепла земля. И везде кричали птицы: Лю-лю-лю и ля-ля-ля! Рыбы в речке тихо плыли, Тучи по небу ползли, Птицы всюду говорили: Ля-ля-ля и ли-ли-ли! Ветры в поле пробегали, Травы тихо шевеля. Всюду птицы щебетали: Ле и ли и лю и ля! Я подумал: сколько птичек, Сколько разных голосов! Жаль, не знаю их привычек, Жаль, не знаю птичьих слов. Дай попробую я тоже, Ле и ли и ля кричать: Птички мне в ответ, быть может, Станут хором отвечать. Ле и ли и ля кричать: Птички мне в ответ, быть может, Станут хором отвечать. Чтобы птички отвечали, Крикну громко и легко… Крикнул – Птички замолчали И умчались далеко.
Освобожденный скворец
Алексей Жемчужников
Скворушка, скворушка! Глянь-ко, как пышно Дерево гибкие ветви развесило! Солнце сверкает на листьях, и слышно, Как меж собой они шепчутся весело. Что ж ты сидишь такой чопорный, чинный? Что не летаешь, не резвишься, скворушка? Хвостик коротенький, нос зато длинный, Ножки высокие, пестрое перышко. Вскочишь на ветку, соскочишь обратно; Смотришь лениво на листья зеленые; Петь не поешь, а бормочешь невнятно, Будто спросонья, слова заученные. Ты удивления, птица, достойна; Этаких птиц на свободе не видано; Очень уж что-то смирна и пристойна — В клетке, знать, вскормлена, в клетке воспитана. Скворушка, скворушка, ты с непривычки Чуешь на воле тоску и лишения; Ты ведь не то, что все прочие птички, Дружные с волею прямо с рождения. Вон как играют! Высоко, высоко В небе их стая нестройная носится; В поле, в лесу, за рекою далеко Слышится звонкая разноголосица.
Соловьи
Иван Андреевич Крылов
Какой-то птицелов Весною наловил по рощам Соловьев. Певцы рассажены по клеткам и запели, Хоть лучше б по лесам гулять они хотели: Когда сидишь в тюрьме, до песен ли уж тут? Но делать нечего: поют, Кто с горя, кто от скуки. Из них один бедняжка Соловей Терпел всех боле муки: Он разлучен с подружкой был своей. Ему тошнее всех в неволе. Сквозь слез из клетки он посматривает в поле; Тоскует день и ночь; Однако ж думает: «Злу грустью не помочь: Безумный плачет лишь от бедства, А умный ищет средства, Как делом горю пособить; И, кажется, беду могу я с шеи сбыть: Ведь нас не с тем поймали, чтобы скушать, Хозяин, вижу я, охотник песни слушать. Так если голосом ему я угожу, Быть может, тем себе награду заслужу, И он мою неволю окончает». Так рассуждал — и начал мой певец: И песнью он зарю вечернюю величает, И песнями восход он солнечный встречает. Но что же вышло наконец? Он только отягчил свою тем злую долю. Кто худо пел, для тех давно Хозяин отворил и клетки и окно И распустил их всех на волю; А мой бедняжка Соловей, Чем пел приятней и нежней, Тем стерегли его плотней.
Воробей
Николай Михайлович Рубцов
Чуть живой. Не чирикает даже. Замерзает совсем воробей. Как заметит подводу с поклажей, Из-под крыши бросается к ней! И дрожит он над зернышком бедным, И летит к чердаку своему. А гляди, не становится вредным Оттого, что так трудно ему…
Песня птички
Петр Ершов
Чу! В черемухе душистой, Без печали, без забот, Перекатно, голосисто Птичка вольная поет. Легкокрылая певица! Где, скажи, ценитель твой? Для кого твой звук струится Мелодической волной? Слышу — птичка отвечает: «Я пою не для людей, Звук свободный вылетает Лишь по прихоти моей. Мне похвал ничьих не надо: Слышат, нет ли — что нужды? Сами песни мне награда За веселые труды. Я ценителей не знаю, Да и знать их не хочу, Коль поется — распеваю, Не поется — я молчу. Я свободна; что мне люди? Стану петь мой краткий срок; Был бы голос в легкой груди, Было б солнце да лесок». Пой, воздушная певица! Срок твой краток, но счастлив. Пусть живой волной струится Светлых звуков перелив! Пой, покуда солнце греет, Рощи в зелени стоят, Юг прохладой сладкой веет И курится аромат!
Где обедал воробей
Самуил Яковлевич Маршак
Где обедал, воробей? В зоопарке у зверей. Пообедал я сперва За решеткою у льва. Подкрепился у лисицы. У моржа попил водицы. Ел морковку у слона. С журавлем поел пшена. Погостил у носорога, Отрубей поел немного. Побывал я на пиру У хвостатых кенгуру. Был на праздничном обеде У мохнатого медведя. А зубастый крокодил Чуть меня не проглотил.
Крикливы и прожорливы вороны
Сергей Клычков
Крикливы и прожорливы вороны, И по-лесному вежливы дрозды, И шагу без глубокого поклона Не сделают грачи у борозды…Нет ничего красивее оборок И подвенечных платьев голубей; Сова сонлива, ястреб быстр и зорок, Пуглив, как мелкий жулик, воробей…Имеет признак каждое творенье: Заливист соловей, и робок чиж… Откуда же такое удивленье, С каким ты на меня всегда глядишь?
Ворон и лисица (Басня)
Василий Тредиаковский
Негде Ворону унесть сыра часть случилось; На дерево с тем взлетел, кое полюбилось. Оного Лисице захотелось вот поесть; Для того, домочься б, вздумала такую лесть: Воронову красоту, перья цвет почтивши, И его вещбу еще также похваливши, «Прямо, — говорила, — птицею почту тебя Зевсовою впредки, буде глас твой для себя, И услышу песнь, доброт всех твоих достойну». Ворон похвалой надмен, мня себе пристойну, Начал, сколько можно громче, кракать и кричать, Чтоб похвал последню получить себе печать; Но тем самым из его носа растворенна Выпал на землю тот сыр. Лиска, ободренна Оною корыстью, говорит тому на смех: «Всем ты добр, мой Ворон; только ты без сердца мех».
Выпущенная птичка
Владимир Бенедиктов
Еще зеленеющей ветки Не видно, — а птичка летит. ‘Откуда ты, птичка?’ — -‘Из клетки’, — Порхая, она говорит. ‘Пустили, как видно, на волю. Ты рада? — с вопросом я к ней. — Чай, скучную, грустную долю Терпела ты в клетке своей!’ ‘Нимало, — щебечет мне птичка, — Там было отрадно, тепло; Меня спеленала привычка, И весело время текло. Летучих подруг было много В той клетке, мы вместе росли. Хоть нас и держали там строго, Да строго зато берегли. Учились мы петь там согласно И крылышком ловко махать, И можем теперь безопасно По целому свету порхать’. ‘Ох, птичка, боюсь — с непогодой Тебе нелегко совладать, Иль снова простишься с свободой, — Ловец тебя может поймать’. ‘От бурь под приветною кровлей Спасусь я, — летунья в ответ, — А буду застигнута ловлей, Так в этом беды еще нет. Ловец меня, верно, не сгубит, Поймав меня в сети свои, — Ведь ловит, так, стало, он любит, А я создана для любви’.
Другие стихи этого автора
Всего: 39Айболит
Корней Чуковский
Добрый доктор Айболит! Он под деревом сидит. Приходи к нему лечиться И корова, и волчица, И жучок, и червячок, И медведица! Всех излечит, исцелит Добрый доктор Айболит! И пришла к Айболиту лиса: «Ой, меня укусила оса!» И пришёл к Айболиту барбос: «Меня курица клюнула в нос!» И прибежала зайчиха И закричала: «Ай, ай! Мой зайчик попал под трамвай! Мой зайчик, мой мальчик Попал под трамвай! Он бежал по дорожке, И ему перерезало ножки, И теперь он больной и хромой, Маленький заинька мой!» И сказал Айболит: «Не беда! Подавай-ка его сюда! Я пришью ему новые ножки, Он опять побежит по дорожке». И принесли к нему зайку, Такого больного, хромого, И доктор пришил ему ножки, И заинька прыгает снова. А с ним и зайчиха-мать Тоже пошла танцевать, И смеётся она и кричит: «Ну, спасибо тебе. Айболит!» Вдруг откуда-то шакал На кобыле прискакал: «Вот вам телеграмма От Гиппопотама!» «Приезжайте, доктор, В Африку скорей И спасите, доктор, Наших малышей!» «Что такое? Неужели Ваши дети заболели?» «Да-да-да! У них ангина, Скарлатина, холерина, Дифтерит, аппендицит, Малярия и бронхит! Приходите же скорее, Добрый доктор Айболит!» «Ладно, ладно, побегу, Вашим детям помогу. Только где же вы живёте? На горе или в болоте?» «Мы живём на Занзибаре, В Калахари и Сахаре, На горе Фернандо-По, Где гуляет Гиппо-по По широкой Лимпопо». И встал Айболит, побежал Айболит. По полям, но лесам, по лугам он бежит. И одно только слово твердит Айболит: «Лимпопо, Лимпопо, Лимпопо!» А в лицо ему ветер, и снег, и град: «Эй, Айболит, воротися назад!» И упал Айболит и лежит на снегу: «Я дальше идти не могу». И сейчас же к нему из-за ёлки Выбегают мохнатые волки: «Садись, Айболит, верхом, Мы живо тебя довезём!» И вперёд поскакал Айболит И одно только слово твердит: «Лимпопо, Лимпопо, Лимпопо!» Но вот перед ними море — Бушует, шумит на просторе. А в море высокая ходит волна. Сейчас Айболита проглотит она. «О, если я утону, Если пойду я ко дну, Что станется с ними, с больными, С моими зверями лесными?» Но тут выплывает кит: «Садись на меня, Айболит, И, как большой пароход, Тебя повезу я вперёд!» И сел на кита Айболит И одно только слово твердит: «Лимпопо, Лимпопо, Лимпопо!» И горы встают перед ним на пути, И он по горам начинает ползти, А горы всё выше, а горы всё круче, А горы уходят под самые тучи! «О, если я не дойду, Если в пути пропаду, Что станется с ними, с больными, С моими зверями лесными?» И сейчас же с высокой скалы К Айболиту слетели орлы: «Садись, Айболит, верхом, Мы живо тебя довезём!» И сел на орла Айболит И одно только слово твердит: «Лимпопо, Лимпопо, Лимпопо!» А в Африке, А в Африке, На чёрной Лимпопо, Сидит и плачет В Африке Печальный Гиппопо. Он в Африке, он в Африке Под пальмою сидит И на море из Африки Без отдыха глядит: Не едет ли в кораблике Доктор Айболит? И рыщут по дороге Слоны и носороги И говорят сердито: «Что ж нету Айболита?» А рядом бегемотики Схватились за животики: У них, у бегемотиков, Животики болят. И тут же страусята Визжат, как поросята. Ах, жалко, жалко, жалко Бедных страусят! И корь, и дифтерит у них, И оспа, и бронхит у них, И голова болит у них, И горлышко болит. Они лежат и бредят: «Ну что же он не едет, Ну что же он не едет, Доктор Айболит?» А рядом прикорнула Зубастая акула, Зубастая акула На солнышке лежит. Ах, у её малюток, У бедных акулят, Уже двенадцать суток Зубки болят! И вывихнуто плечико У бедного кузнечика; Не прыгает, не скачет он, А горько-горько плачет он И доктора зовёт: «О, где же добрый доктор? Когда же он придёт?» Но вот, поглядите, какая-то птица Всё ближе и ближе по воздуху мчится. На птице, глядите, сидит Айболит И шляпою машет и громко кричит: «Да здравствует милая Африка!» И рада и счастлива вся детвора: «Приехал, приехал! Ура! Ура!» А птица над ними кружится, А птица на землю садится. И бежит Айболит к бегемотикам, И хлопает их по животикам, И всем по порядку Даёт шоколадку, И ставит и ставит им градусники! И к полосатым Бежит он тигрятам. И к бедным горбатым Больным верблюжатам, И каждого гоголем, Каждого моголем, Гоголем-моголем, Гоголем-моголем, Гоголем-моголем потчует. Десять ночей Айболит Не ест, не пьёт и не спит, Десять ночей подряд Он лечит несчастных зверят И ставит и ставит им градусники. Вот и вылечил он их, Лимпопо! Вот и вылечил больных. Лимпопо! И пошли они смеяться, Лимпопо! И плясать и баловаться, Лимпопо! И акула Каракула Правым глазом подмигнула И хохочет, и хохочет, Будто кто её щекочет. А малютки бегемотики Ухватились за животики И смеются, заливаются — Так что дубы сотрясаются. Вот и Гиппо, вот и Попо, Гиппо-попо, Гиппо-попо! Вот идёт Гиппопотам. Он идёт от Занзибара. Он идёт к Килиманджаро — И кричит он, и поёт он: «Слава, слава Айболиту! Слава добрым докторам!»
Мойдодыр
Корней Чуковский
Одеяло Убежало, Улетела простыня, И подушка, Как лягушка, Ускакала от меня. Я за свечку, Свечка — в печку! Я за книжку, Та — бежать И вприпрыжку Под кровать! Я хочу напиться чаю, К самовару подбегаю, Но пузатый от меня Убежал, как от огня. Что такое? Что случилось? Отчего же Всё кругом Завертелось, Закружилось И помчалось колесом? Утюги за сапогами, Сапоги за пирогами, Пироги за утюгами, Кочерга за кушаком — Всё вертится, И кружится, И несётся кувырком. Вдруг из маминой из спальни, Кривоногий и хромой, Выбегает умывальник И качает головой: «Ах ты, гадкий, ах ты, грязный, Неумытый поросёнок! Ты чернее трубочиста, Полюбуйся на себя: У тебя на шее вакса, У тебя под носом клякса, У тебя такие руки, Что сбежали даже брюки, Даже брюки, даже брюки Убежали от тебя. Рано утром на рассвете Умываются мышата, И котята, и утята, И жучки, и паучки. Ты один не умывался И грязнулею остался, И сбежали от грязнули И чулки и башмаки. Я — Великий Умывальник, Знаменитый Мойдодыр, Умывальников Начальник И мочалок Командир! Если топну я ногою, Позову моих солдат, В эту комнату толпою Умывальники влетят, И залают, и завоют, И ногами застучат, И тебе головомойку, Неумытому, дадут — Прямо в Мойку, Прямо в Мойку С головою окунут!» Он ударил в медный таз И вскричал: «Кара-барас!» И сейчас же щетки, щетки Затрещали, как трещотки, И давай меня тереть, Приговаривать: «Моем, моем трубочиста Чисто, чисто, чисто, чисто! Будет, будет трубочист Чист, чист, чист, чист!» Тут и мыло подскочило И вцепилось в волоса, И юлило, и мылило, И кусало, как оса. А от бешеной мочалки Я помчался, как от палки, А она за мной, за мной По Садовой, по Сенной. Я к Таврическому саду, Перепрыгнул чрез ограду, А она за мною мчится И кусает, как волчица. Вдруг навстречу мой хороший, Мой любимый Крокодил. Он с Тотошей и Кокошей По аллее проходил И мочалку, словно галку, Словно галку, проглотил. А потом как зарычит На меня, Как ногами застучит На меня: «Уходи-ка ты домой, Говорит, Да лицо своё умой, Говорит, А не то как налечу, Говорит, Растопчу и проглочу!» Говорит. Как пустился я по улице бежать, Прибежал я к умывальнику опять. Мылом, мылом Мылом, мылом Умывался без конца, Смыл и ваксу И чернила С неумытого лица. И сейчас же брюки, брюки Так и прыгнули мне в руки. А за ними пирожок: «Ну-ка, съешь меня, дружок!» А за ним и бутерброд: Подскочил — и прямо в рот! Вот и книжка воротилась, Воротилася тетрадь, И грамматика пустилась С арифметикой плясать. Тут Великий Умывальник, Знаменитый Мойдодыр, Умывальников Начальник И мочалок Командир, Подбежал ко мне, танцуя, И, целуя, говорил: «Вот теперь тебя люблю я, Вот теперь тебя хвалю я! Наконец-то ты, грязнуля, Мойдодыру угодил!» Надо, надо умываться По утрам и вечерам, А нечистым Трубочистам — Стыд и срам! Стыд и срам! Да здравствует мыло душистое, И полотенце пушистое, И зубной порошок, И густой гребешок! Давайте же мыться, плескаться, Купаться, нырять, кувыркаться В ушате, в корыте, в лохани, В реке, в ручейке, в океане, — И в ванне, и в бане, Всегда и везде — Вечная слава воде!
Муха-Цокотуха
Корней Чуковский
Муха, Муха-Цокотуха, Позолоченное брюхо! Муха по полю пошла, Муха денежку нашла. Пошла Муха на базар И купила самовар: «Приходите, тараканы, Я вас чаем угощу!» Тараканы прибегали, Все стаканы выпивали, А букашки — По три чашки С молоком И крендельком: Нынче Муха-Цокотуха Именинница! Приходили к Мухе блошки, Приносили ей сапожки, А сапожки не простые — В них застежки золотые. Приходила к Мухе Бабушка-пчела, Мухе-Цокотухе Меду принесла… «Бабочка-красавица. Кушайте варенье! Или вам не нравится Наше угощенье?» Вдруг какой-то старичок Паучок Нашу Муху в уголок Поволок — Хочет бедную убить, Цокотуху погубить! «Дорогие гости, помогите! Паука-злодея зарубите! И кормила я вас, И поила я вас, Не покиньте меня В мой последний час!» Но жуки-червяки Испугалися, По углам, по щелям Разбежалися: Тараканы Под диваны, А козявочки Под лавочки, А букашки под кровать — Не желают воевать! И никто даже с места Не сдвинется: Пропадай-погибай, Именинница! А кузнечик, а кузнечик, Ну, совсем как человечек, Скок, скок, скок, скок! За кусток, Под мосток И молчок! А злодей-то не шутит, Руки-ноги он Мухе верёвками крутит, Зубы острые в самое сердце вонзает И кровь у неё выпивает. Муха криком кричит, Надрывается, А злодей молчит, Ухмыляется. Вдруг откуда-то летит Маленький Комарик, И в руке его горит Маленький фонарик. «Где убийца, где злодей? Не боюсь его когтей!» Подлетает к Пауку, Саблю вынимает И ему на всём скаку Голову срубает! Муху за руку берёт И к окошечку ведёт: «Я злодея зарубил, Я тебя освободил И теперь, душа-девица, На тебе хочу жениться!» Тут букашки и козявки Выползают из-под лавки: «Слава, слава Комару — Победителю!» Прибегали светляки, Зажигали огоньки — То-то стало весело, То-то хорошо! Эй, сороконожки, Бегите по дорожке, Зовите музыкантов, Будем танцевать! Музыканты прибежали, В барабаны застучали. Бом! бом! бом! бом! Пляшет Муха с Комаром. А за нею Клоп, Клоп Сапогами топ, топ! Козявочки с червяками, Букашечки с мотыльками. А жуки рогатые, Мужики богатые, Шапочками машут, С бабочками пляшут. Тара-ра, тара-ра, Заплясала мошкара. Веселится народ — Муха замуж идёт За лихого, удалого, Молодого Комара! Муравей, Муравей! Не жалеет лаптей,- С Муравьихою попрыгивает И букашечкам подмигивает: «Вы букашечки, Вы милашечки, Тара-тара-тара-тара-таракашечки!» Сапоги скрипят, Каблуки стучат,- Будет, будет мошкара Веселиться до утра: Нынче Муха-Цокотуха Именинница!
Краденое солнце
Корней Чуковский
Солнце по небу гуляло И за тучу забежало. Глянул заинька в окно, Стало заиньке темно. А сороки- Белобоки Поскакали по полям, Закричали журавлям: «Горе! Горе! Крокодил Солнце в небе проглотил!» Наступила темнота. Не ходи за ворота: Кто на улицу попал — Заблудился и пропал. Плачет серый воробей: «Выйди, солнышко, скорей! Нам без солнышка обидно — В поле зёрнышка не видно!» Плачут зайки На лужайке: Сбились, бедные, с пути, Им до дому не дойти. Только раки пучеглазые По земле во мраке лазают, Да в овраге за горою Волки бешеные воют. Рано-рано Два барана Застучали в ворота: Тра-та-та и тра-та-та! «Эй вы, звери, выходите, Крокодила победите, Чтобы жадный Крокодил Солнце в небо воротил!» Но мохнатые боятся: «Где нам с этаким сражаться! Он и грозен и зубаст, Он нам солнца не отдаст!» И бегут они к Медведю в берлогу: «Выходи-ка ты, Медведь, на подмогу. Полно лапу тебе, лодырю, сосать. Надо солнышко идти выручать!» Но Медведю воевать неохота: Ходит-ходит он, Медведь, круг болота, Он и плачет, Медведь, и ревёт, Медвежат он из болота зовёт: «Ой, куда вы, толстопятые, сгинули? На кого вы меня, старого, кинули?» А в болоте Медведица рыщет, Медвежат под корягами ищет: «Куда вы, куда вы пропали? Или в канаву упали? Или шальные собаки Вас разорвали во мраке?» И весь день она по лесу бродит, Но нигде медвежат не находит. Только чёрные совы из чащи На неё свои очи таращат. Тут зайчиха выходила И Медведю говорила: «Стыдно старому реветь — Ты не заяц, а Медведь. Ты поди-ка, косолапый, Крокодила исцарапай, Разорви его на части, Вырви солнышко из пасти. И когда оно опять Будет на небе сиять, Малыши твои мохнатые, Медвежата толстопятые, Сами к дому прибегут: «Здравствуй, дедушка, мы тут!» И встал Медведь, Зарычал Медведь, И к Большой Реке Побежал Медведь. А в Большой Реке Крокодил Лежит, И в зубах его Не огонь горит,- Солнце красное, Солнце краденое. Подошёл Медведь тихонько, Толканул его легонько: «Говорю тебе, злодей, Выплюнь солнышко скорей! А не то, гляди, поймаю, Пополам переломаю,- Будешь ты, невежа, знать Наше солнце воровать! Ишь разбойничья порода: Цапнул солнце с небосвода И с набитым животом Завалился под кустом Да и хрюкает спросонья, Словно сытая хавронья. Пропадает целый свет, А ему и горя нет!» Но бессовестный смеётся Так, что дерево трясётся: «Если только захочу, И луну я проглочу!» Не стерпел Медведь, Заревел Медведь, И на злого врага Налетел Медведь. Уж он мял его И ломал его: «Подавай сюда Наше солнышко!» Испугался Крокодил, Завопил, заголосил, А из пасти Из зубастой Солнце вывалилось, В небо выкатилось! Побежало по кустам, По берёзовым листам. Здравствуй, солнце золотое! Здравствуй, небо голубое! Стали пташки щебетать, За букашками летать. Стали зайки На лужайке Кувыркаться и скакать. И глядите: медвежата, Как весёлые котята, Прямо к дедушке мохнатому, Толстопятые, бегут: «Здравствуй, дедушка, мы тут!» Рады зайчики и белочки, Рады мальчики и девочки, Обнимают и целуют косолапого: «Ну, спасибо тебе, дедушка, за солнышко!»
Закаляка
Корней Чуковский
Дали Мурочке тетрадь, Стала Мура рисовать. «Это — козочка рогатая. Это — ёлочка мохнатая. Это — дядя с бородой. Это — дом с трубой». «Ну, а это что такое, Непонятное, чудное, С десятью ногами, С десятью рогами?» «Это Бяка-Закаляка Кусачая, Я сама из головы её выдумала». «Что ж ты бросила тетрадь, Перестала рисовать?» «Я её боюсь!»
Котауси и Мауси
Корней Чуковский
Жила-была мышка Мауси И вдруг увидала Котауси. У Котауси злые глазауси И злые-презлые зубауси. Подбежала Котауси к Мауси И замахала хвостауси: «Ах, Мауси, Мауси, Мауси, Подойди ко мне, милая Мауси! Я спою тебе песенку, Мауси, Чудесную песенку, Мауси!» Но ответила умная Мауси: «Ты меня не обманешь, Котауси! Вижу злые твои глазауси И злые-презлые зубауси!» Так ответила умная Мауси — И скорее бегом от Котауси.
Ленинградским детям
Корней Чуковский
Промчатся над вами Года за годами, И станете вы старичками. Теперь белобрысые вы, Молодые, А будете лысые вы И седые. И даже у маленькой Татки Когда-нибудь будут внучатки, И Татка наденет большие очки И будет вязать своим внукам перчатки, И даже двухлетнему Пете Будет когда-нибудь семьдесят лет, И все дети, всё дети на свете Будут называть его: дед. И до пояса будет тогда Седая его борода. Так вот, когда станете вы старичками С такими большими очками, И чтоб размять свои старые кости, Пойдете куда-нибудь в гости, – (Ну, скажем, возьмете внучонка Николку И поведете на елку), Или тогда же, – в две тысячи двадцать четвертом году; – На лавочку сядете в Летнем саду. Или не в Летнем саду, а в каком-нибудь маленьком скверике В Новой Зеландии или в Америке, – Всюду, куда б ни заехали вы, всюду, везде, одинаково, Жители Праги, Гааги, Парижа, Чикаго и Кракова – На вас молчаливо укажут И тихо, почтительно скажут: «Он был в Ленинграде… во время осады… В те годы… вы знаете… в годы … блокады» И снимут пред вами шляпы.
Никогда я не знал
Корней Чуковский
Стих для взрослыхНикогда я не знал, что так весело быть стариком. С каждым днем мои мысли светлей и светлей. Возле милого Пушкина, здесь на осеннем Тверском, Я с прощальною жадностью долго смотрю на детей. И, усталого, старого, тешит меня Вековечная их беготня и возня. Да к чему бы и жить нам На этой планете, В круговороте кровавых столетий, Когда б не они, не вот эти Глазастые, звонкие дети…
Про ёлочку
Корней Чуковский
Были бы у ёлочки Ножки, Побежала бы она По дорожке. Заплясала бы она Вместе с нами, Застучала бы она Каблучками. Закружились бы на ёлочке Игрушки — Разноцветные фонарики, Хлопушки. Завертелись бы на ёлочке Флаги Из пунцовой, из серебряной Бумаги. Засмеялись бы на ёлочке Матрёшки И захлопали б от радости В ладошки. Потому что у ворот Постучался Новый год! Новый, новый, Молодой, С золотою бородой!
Ёжики смеются
Корней Чуковский
У канавки Две козявки Продают ежам булавки. А ежи-то хохотать! Всё не могут перестать: «Эх вы, глупые козявки! Нам не надобны булавки: Мы булавками сами утыканы».
Доктор
Корней Чуковский
Лягушонок под тиною Заболел скарлатиною. Прилетел к нему грач, Говорит: «Я врач! Полезай ко мне в рот, Все сейчас же пройдет!» Ам! И съел.
Головастики
Корней Чуковский
Помнишь, Мурочка, на даче В нашей лужице горячей Головастики плясали, Головастики плескались, Головастики ныряли, Баловались, кувыркались. А старая жаба, Как баба, Сидела на кочке, Вязала чулочки И басом сказала: — Спать! — Ах, бабушка, милая бабушка, Позволь нам еще поиграть.