Ёжики смеются
У канавки Две козявки Продают ежам булавки.
А ежи-то хохотать! Всё не могут перестать: «Эх вы, глупые козявки! Нам не надобны булавки: Мы булавками сами утыканы».
Похожие по настроению
Басня
Антон Павлович Чехов
(из альбома Саши Киселевой) Шли однажды через мостик Жирные китайцы, Впереди них, задрав хвостик, Торопились зайцы. Вдруг китайцы закричали: «Стой! Стреляй! Ах, ах!» Зайцы выше хвост задрали И попрятались в кустах. Мораль сей басни так ясна: Кто зайцев хочет кушать, Тот, ежедневно встав от сна, Папашу должен слушать.
Считалочка
Борис Рыжий
Пани-горе, тук-тук, это Ваш давний друг, пан Борис на пороге от рубахи до брюк, от котелка, нет, кепочки — до штиблет, семечек, макинтоша, трости и сигарет, я стучу в Ваш дом с обескровленным ртом, чтоб приобресть у Вас маузер, остальное — потом.
Приключения ежа
Даниил Иванович Хармс
1 Пришел к парикмахеру Колька Карась. — Садитесь, — сказал парикмахер, смеясь. Но вместо волос он увидел ежа И кинулся к двери, крича и визжа. Но Колька-проказник не долго тужил И тете Наташе ежа подложил. А тетя Наташа, увидев ежа, Вскочила, как мячик, от страха визжа. Об этих проказах услышал отец: — Подать мне ежа! — он вскричал наконец. А Колька, от смеха трясясь и визжа, Принес напечатанный номер «Ежа». 2 — Помогите! Караул! Мальчик яблоки стянул! — Я прошу без разговора Отыскать немедля вора! Ванька с Васькой караулят, А старушка спит на стуле. — Что же это? Это что ж? Вор не вор, а просто еж! — До чего дошли ежи! Стой! Хватай! Лови! Держи! …Еж решился на грабеж, Чтоб купить последний «Еж»!
Еж
Демьян Бедный
Где объявился еж, змее уж там не место «Вот черт щетинистый! Вот проклятущий бес-то! Ну, погоди ужо: долг красен платежом!» Змея задумала расправиться с ежом, Но, силы собственной на это не имея, Она пустилася вправлять мозги зверьку, Хорьку: «Приятель, погляди, что припасла к зиме я: Какого крупного ежа! Вот закусить кем можно плотно! Одначе, дружбою с тобою дорожа, Я это лакомство дарю тебе охотно. Попробуешь, хорек, ежиного мясца, Ввек не захочешь есть иного!» Хорьку заманчиво и ново Ежа испробовать. Бьет у хорька слюнца: «С какого взять его конца?» — «Бери с любого! Бери с любого!— Советует змея.— С любого, голубок! Зубами можешь ты ему вцепиться в бок Иль распороть ему брюшину, Лишь не зевай!» Но еж свернулся уж в клубок. Хорь, изогнувши нервно спину, От хищной радости дрожа, Прыжком метнулся на ежа И напоролся… на щетину. Змея шипит: «Дави! Дави его! Дави!.. Да что ты пятишься? Ополоумел, что ли?!» А у хорька темно в глазах от боли И морда вся в крови. «Дави сама его!— сказал змее он злобно.— И ешь сама… без дележа. Что до меня, то блюдо из ежа, Мне кажется, не так-то уж съедобно!» Мораль: враги б давно вонзили в нас клыки, Когда б от хищников, грозящих нам войною, Не ограждали нас щетиною стальною Красноармейские штыки.
Заячьи моноложки
Игорь Северянин
1 Что в мыслях не таи, Сомненьями терзаемый, Хозяева мои — Предобрые хозяева: Горячим молоком Животик мне распарили — И знаете? — при том Ни разу не зажарили!.. 15 сентября 1916. Им. Бельск 2 — «Похож ты на ежа И чуточку на вальдшнепа», — Сказала, вся дрожа, Собака генеральшина: — «Случалось мне тайком Вам, зайцам, хвост обгрызывать…» И наглым языком Рот стала свой облизывать… Сентябрь Им. Бельск 3 Вчера сибирский кот Его высокородия Вдруг стибрил антрекот (Такое уж отродие!..) Сказал хозяйский сын: «Бери примеры с заиньки», — И дал мне апельсин Мой покровитель маленький. Сентябрь Им. Бельск 4 Зачем-то нас зовут Всегда каким-то трусиком, А сами нас жуют, Смешно виляя усиком… Ужели храбрость в том, Чтоб вдруг на нас обрушиться С собакой и с ружьем, Зажарить и накушаться?
Свинки
Корней Чуковский
Как на пишущей машинке Две хорошенькие свинки: Туки-туки-туки-тук! Туки-туки-туки-тук! И постукивают, И похрюкивают: «Хрюки-хрюки-хрюки-хрюк! Хрюки-хрюки-хрюки-хрюк!»
Кому что нравится
Саша Чёрный
«Эй, смотри — у речки Сняли кожу человечки!» — Крикнул чижик молодой. Подлетел и сел на вышке, — Смотрит: голые детишки С визгом плещутся водой. Чижик клюв раскрыл в волненьи, Чижик полон удивленья: «Ай, какая детвора! Ноги — длинные болталки, Вместо крылышек — две палки, Нет ни пуха, ни пера!» Из — за ивы смотрит заяц И качает, как китаец Удивленной головой: «Вот умора! Вот потеха! Нет ни хвостика, ни меха… Двадцать пальцев! Боже мой…» А карась в осоке слышит, Глазки выпучил и дышит: «Глупый заяц, глупый чиж!… Мех и пух, скажи пожалуй… Вот чешуйки б не мешало! Без чешуйки, брат, шалишь!»
Чурлю-журль
Василий Каменский
Звенит и смеется, Солнится, весело льется Дикий лесной журчеек. Своевольный мальчишка Чурлю-журль. Звенит и смеется. И эхо живое несется Далеко в зеленой тиши Корнистой глуши: Чурлю-журль, Чурлю-журль! Звенит и смеется: «Отчего никто не проснется И не побежит со мной Далеко, далеко… Вот далеко!» Чурлю-журль, Чурлю-журль! Звенит и смеется, Песню несет свою. Льется. И не видит: лесная Белинка Низко нагнулась над ним. И не слышит лесная цветинка Песню отцветную, поет и зовет… Все зовет еще: «Чурлю-журль… А чурлю-журль?.»
Котик и козлик
Василий Андреевич Жуковский
Там котик усатый По садику бродит, А козлик рогатый За котиком ходит; И лапочкой котик Помадит свой ротик; А козлик седою Трясет бородою.
Скоморохи на ярмарке
Владимир Семенович Высоцкий
*Эй, народ честной, незадчливый! Эй вы, купчики да служивый люд! Живо к городу поворачивай — Зря ли в колокол с колоколен бьют!* Все ряды уже с утра Позахвачены — Уйма всякого добра Да всякой всячины: Там точильные круги Точат лясы, Там лихие сапоги- Самоплясы. Тагарга-матагарга, Во столице ярмарка — Сказочно-реальная Да цветомузыкальная! Богачи и голь перекатная, Покупатели все, однако, вы, И хоть ярмарка не бесплатная, Раз в году вы все одинаковы! За едою в закрома Спозараночка Скатерть сбегает сама — Да самобраночка. А кто не хочет есть и пить, Тем — изнанка, Их начнет сама бранить Самобранка. Тагарга-матагарга, Вот какая ярмарка! Праздничная, вольная Да белохлебосольная! Вона шапочки-да-невидимочки, Кто наденет их — станет барином. Леденцы во рту — словно льдиночки, И жар-птица есть в виде жареном! Прилетали год назад Гуси-лебеди, А теперь они лежат На столе, гляди! Эй, слезайте с облучка, Добры люди, Да из Белого Бычка Ешьте студень! Тагарга-матагарга, Всем богата ярмарка! Вон орехи рядышком — Да с изумрудным ядрышком! Скоморохи здесь — да все хорошие, Скачут-прыгают да через палочку. Прибауточки скоморошие — Смех и грех от них, все — вповалочку! По традиции, как встарь, Вплавь и волоком Привезли царь-самовар, Как царь-колокол. Скороварный самовар — Он на торфе — Вам на выбор сварит вар Или кофе. Тагарга-матагарга, Удалая ярмарка — С плясунами резвыми Да большей частью трезвыми! Вот Балда пришёл, поработать чтоб: Без работы он киснет-квасится. Тут как тут и поп — толоконный лоб, Но Балда ему — кукиш с маслицем! Разновесые весы — Проторгуешься! В скороходики-часы — Да не обуешься! Скороходы-сапоги Не залапьте! А для стужи да пурги — Лучше лапти. Тагарга-матагарга, Что за чудо ярмарка — Звонкая, несонная Да нетрадиционная! Вон Емелюшка щуку мнёт в руке — Щуке быть ухой, вкусным варевом. Черномор кота продаёт в мешке — Слишком много кот разговаривал. Говорил он без тычка Да без задорины — Все мы сказками слегка Да объегорены. Не скупись, не стой, народ, За ценою: Продаётся с цепью кот Золотою! Тагарга-матагарга, Упоенье — ярмарка — Общее, повальное Да эмоциональное! Будет смехом-то рвать животики! Кто отважится да разохотится Да на коврике-самолётике Не откажется, а прокотится?! Разрешите сделать вам Примечание: Никаких воздушных ям И качания. Ковролётчики вчера Ночь не спали — Пыль из этого ковра Выбивали. Тагарга-матагарга, Удалася ярмарка! Тагарга-матагарга, Да хорошо бы — надолго! Здесь река течёт — вся молочная, Берега на ней — сплошь кисельные. Мы вобьём во дно сваи прочные, Запрудим её — дело дельное! Запрудили мы реку — Это плохо ли?! — На кисельном берегу Пляж отгрохали. Но купаться нам пока Нету смысла, Потому — у нас река Вся прокисла! Тагарга-матагарга, Не в обиде ярмарка — Хоть залейся нашею Да кислой простоквашею! Мы беду-напасть подожжём огнём, Распрямим хребты да втрое сложенным, Мёду хмельного до краёв нальём Всем скучающим и скукоженным! Много тыщ имеет кто — Да тратьте тыщи те! Даже то, не знаю — что, Здесь отыщете! Коль на ярмарку пришли, Так гуляйте, Неразменные рубли — Разменяйте! Тагарга-матагарга, Вот какая ярмарка! Подходи, подваливай, Сахари, присаливай!
Другие стихи этого автора
Всего: 39Айболит
Корней Чуковский
Добрый доктор Айболит! Он под деревом сидит. Приходи к нему лечиться И корова, и волчица, И жучок, и червячок, И медведица! Всех излечит, исцелит Добрый доктор Айболит! И пришла к Айболиту лиса: «Ой, меня укусила оса!» И пришёл к Айболиту барбос: «Меня курица клюнула в нос!» И прибежала зайчиха И закричала: «Ай, ай! Мой зайчик попал под трамвай! Мой зайчик, мой мальчик Попал под трамвай! Он бежал по дорожке, И ему перерезало ножки, И теперь он больной и хромой, Маленький заинька мой!» И сказал Айболит: «Не беда! Подавай-ка его сюда! Я пришью ему новые ножки, Он опять побежит по дорожке». И принесли к нему зайку, Такого больного, хромого, И доктор пришил ему ножки, И заинька прыгает снова. А с ним и зайчиха-мать Тоже пошла танцевать, И смеётся она и кричит: «Ну, спасибо тебе. Айболит!» Вдруг откуда-то шакал На кобыле прискакал: «Вот вам телеграмма От Гиппопотама!» «Приезжайте, доктор, В Африку скорей И спасите, доктор, Наших малышей!» «Что такое? Неужели Ваши дети заболели?» «Да-да-да! У них ангина, Скарлатина, холерина, Дифтерит, аппендицит, Малярия и бронхит! Приходите же скорее, Добрый доктор Айболит!» «Ладно, ладно, побегу, Вашим детям помогу. Только где же вы живёте? На горе или в болоте?» «Мы живём на Занзибаре, В Калахари и Сахаре, На горе Фернандо-По, Где гуляет Гиппо-по По широкой Лимпопо». И встал Айболит, побежал Айболит. По полям, но лесам, по лугам он бежит. И одно только слово твердит Айболит: «Лимпопо, Лимпопо, Лимпопо!» А в лицо ему ветер, и снег, и град: «Эй, Айболит, воротися назад!» И упал Айболит и лежит на снегу: «Я дальше идти не могу». И сейчас же к нему из-за ёлки Выбегают мохнатые волки: «Садись, Айболит, верхом, Мы живо тебя довезём!» И вперёд поскакал Айболит И одно только слово твердит: «Лимпопо, Лимпопо, Лимпопо!» Но вот перед ними море — Бушует, шумит на просторе. А в море высокая ходит волна. Сейчас Айболита проглотит она. «О, если я утону, Если пойду я ко дну, Что станется с ними, с больными, С моими зверями лесными?» Но тут выплывает кит: «Садись на меня, Айболит, И, как большой пароход, Тебя повезу я вперёд!» И сел на кита Айболит И одно только слово твердит: «Лимпопо, Лимпопо, Лимпопо!» И горы встают перед ним на пути, И он по горам начинает ползти, А горы всё выше, а горы всё круче, А горы уходят под самые тучи! «О, если я не дойду, Если в пути пропаду, Что станется с ними, с больными, С моими зверями лесными?» И сейчас же с высокой скалы К Айболиту слетели орлы: «Садись, Айболит, верхом, Мы живо тебя довезём!» И сел на орла Айболит И одно только слово твердит: «Лимпопо, Лимпопо, Лимпопо!» А в Африке, А в Африке, На чёрной Лимпопо, Сидит и плачет В Африке Печальный Гиппопо. Он в Африке, он в Африке Под пальмою сидит И на море из Африки Без отдыха глядит: Не едет ли в кораблике Доктор Айболит? И рыщут по дороге Слоны и носороги И говорят сердито: «Что ж нету Айболита?» А рядом бегемотики Схватились за животики: У них, у бегемотиков, Животики болят. И тут же страусята Визжат, как поросята. Ах, жалко, жалко, жалко Бедных страусят! И корь, и дифтерит у них, И оспа, и бронхит у них, И голова болит у них, И горлышко болит. Они лежат и бредят: «Ну что же он не едет, Ну что же он не едет, Доктор Айболит?» А рядом прикорнула Зубастая акула, Зубастая акула На солнышке лежит. Ах, у её малюток, У бедных акулят, Уже двенадцать суток Зубки болят! И вывихнуто плечико У бедного кузнечика; Не прыгает, не скачет он, А горько-горько плачет он И доктора зовёт: «О, где же добрый доктор? Когда же он придёт?» Но вот, поглядите, какая-то птица Всё ближе и ближе по воздуху мчится. На птице, глядите, сидит Айболит И шляпою машет и громко кричит: «Да здравствует милая Африка!» И рада и счастлива вся детвора: «Приехал, приехал! Ура! Ура!» А птица над ними кружится, А птица на землю садится. И бежит Айболит к бегемотикам, И хлопает их по животикам, И всем по порядку Даёт шоколадку, И ставит и ставит им градусники! И к полосатым Бежит он тигрятам. И к бедным горбатым Больным верблюжатам, И каждого гоголем, Каждого моголем, Гоголем-моголем, Гоголем-моголем, Гоголем-моголем потчует. Десять ночей Айболит Не ест, не пьёт и не спит, Десять ночей подряд Он лечит несчастных зверят И ставит и ставит им градусники. Вот и вылечил он их, Лимпопо! Вот и вылечил больных. Лимпопо! И пошли они смеяться, Лимпопо! И плясать и баловаться, Лимпопо! И акула Каракула Правым глазом подмигнула И хохочет, и хохочет, Будто кто её щекочет. А малютки бегемотики Ухватились за животики И смеются, заливаются — Так что дубы сотрясаются. Вот и Гиппо, вот и Попо, Гиппо-попо, Гиппо-попо! Вот идёт Гиппопотам. Он идёт от Занзибара. Он идёт к Килиманджаро — И кричит он, и поёт он: «Слава, слава Айболиту! Слава добрым докторам!»
Мойдодыр
Корней Чуковский
Одеяло Убежало, Улетела простыня, И подушка, Как лягушка, Ускакала от меня. Я за свечку, Свечка — в печку! Я за книжку, Та — бежать И вприпрыжку Под кровать! Я хочу напиться чаю, К самовару подбегаю, Но пузатый от меня Убежал, как от огня. Что такое? Что случилось? Отчего же Всё кругом Завертелось, Закружилось И помчалось колесом? Утюги за сапогами, Сапоги за пирогами, Пироги за утюгами, Кочерга за кушаком — Всё вертится, И кружится, И несётся кувырком. Вдруг из маминой из спальни, Кривоногий и хромой, Выбегает умывальник И качает головой: «Ах ты, гадкий, ах ты, грязный, Неумытый поросёнок! Ты чернее трубочиста, Полюбуйся на себя: У тебя на шее вакса, У тебя под носом клякса, У тебя такие руки, Что сбежали даже брюки, Даже брюки, даже брюки Убежали от тебя. Рано утром на рассвете Умываются мышата, И котята, и утята, И жучки, и паучки. Ты один не умывался И грязнулею остался, И сбежали от грязнули И чулки и башмаки. Я — Великий Умывальник, Знаменитый Мойдодыр, Умывальников Начальник И мочалок Командир! Если топну я ногою, Позову моих солдат, В эту комнату толпою Умывальники влетят, И залают, и завоют, И ногами застучат, И тебе головомойку, Неумытому, дадут — Прямо в Мойку, Прямо в Мойку С головою окунут!» Он ударил в медный таз И вскричал: «Кара-барас!» И сейчас же щетки, щетки Затрещали, как трещотки, И давай меня тереть, Приговаривать: «Моем, моем трубочиста Чисто, чисто, чисто, чисто! Будет, будет трубочист Чист, чист, чист, чист!» Тут и мыло подскочило И вцепилось в волоса, И юлило, и мылило, И кусало, как оса. А от бешеной мочалки Я помчался, как от палки, А она за мной, за мной По Садовой, по Сенной. Я к Таврическому саду, Перепрыгнул чрез ограду, А она за мною мчится И кусает, как волчица. Вдруг навстречу мой хороший, Мой любимый Крокодил. Он с Тотошей и Кокошей По аллее проходил И мочалку, словно галку, Словно галку, проглотил. А потом как зарычит На меня, Как ногами застучит На меня: «Уходи-ка ты домой, Говорит, Да лицо своё умой, Говорит, А не то как налечу, Говорит, Растопчу и проглочу!» Говорит. Как пустился я по улице бежать, Прибежал я к умывальнику опять. Мылом, мылом Мылом, мылом Умывался без конца, Смыл и ваксу И чернила С неумытого лица. И сейчас же брюки, брюки Так и прыгнули мне в руки. А за ними пирожок: «Ну-ка, съешь меня, дружок!» А за ним и бутерброд: Подскочил — и прямо в рот! Вот и книжка воротилась, Воротилася тетрадь, И грамматика пустилась С арифметикой плясать. Тут Великий Умывальник, Знаменитый Мойдодыр, Умывальников Начальник И мочалок Командир, Подбежал ко мне, танцуя, И, целуя, говорил: «Вот теперь тебя люблю я, Вот теперь тебя хвалю я! Наконец-то ты, грязнуля, Мойдодыру угодил!» Надо, надо умываться По утрам и вечерам, А нечистым Трубочистам — Стыд и срам! Стыд и срам! Да здравствует мыло душистое, И полотенце пушистое, И зубной порошок, И густой гребешок! Давайте же мыться, плескаться, Купаться, нырять, кувыркаться В ушате, в корыте, в лохани, В реке, в ручейке, в океане, — И в ванне, и в бане, Всегда и везде — Вечная слава воде!
Муха-Цокотуха
Корней Чуковский
Муха, Муха-Цокотуха, Позолоченное брюхо! Муха по полю пошла, Муха денежку нашла. Пошла Муха на базар И купила самовар: «Приходите, тараканы, Я вас чаем угощу!» Тараканы прибегали, Все стаканы выпивали, А букашки — По три чашки С молоком И крендельком: Нынче Муха-Цокотуха Именинница! Приходили к Мухе блошки, Приносили ей сапожки, А сапожки не простые — В них застежки золотые. Приходила к Мухе Бабушка-пчела, Мухе-Цокотухе Меду принесла… «Бабочка-красавица. Кушайте варенье! Или вам не нравится Наше угощенье?» Вдруг какой-то старичок Паучок Нашу Муху в уголок Поволок — Хочет бедную убить, Цокотуху погубить! «Дорогие гости, помогите! Паука-злодея зарубите! И кормила я вас, И поила я вас, Не покиньте меня В мой последний час!» Но жуки-червяки Испугалися, По углам, по щелям Разбежалися: Тараканы Под диваны, А козявочки Под лавочки, А букашки под кровать — Не желают воевать! И никто даже с места Не сдвинется: Пропадай-погибай, Именинница! А кузнечик, а кузнечик, Ну, совсем как человечек, Скок, скок, скок, скок! За кусток, Под мосток И молчок! А злодей-то не шутит, Руки-ноги он Мухе верёвками крутит, Зубы острые в самое сердце вонзает И кровь у неё выпивает. Муха криком кричит, Надрывается, А злодей молчит, Ухмыляется. Вдруг откуда-то летит Маленький Комарик, И в руке его горит Маленький фонарик. «Где убийца, где злодей? Не боюсь его когтей!» Подлетает к Пауку, Саблю вынимает И ему на всём скаку Голову срубает! Муху за руку берёт И к окошечку ведёт: «Я злодея зарубил, Я тебя освободил И теперь, душа-девица, На тебе хочу жениться!» Тут букашки и козявки Выползают из-под лавки: «Слава, слава Комару — Победителю!» Прибегали светляки, Зажигали огоньки — То-то стало весело, То-то хорошо! Эй, сороконожки, Бегите по дорожке, Зовите музыкантов, Будем танцевать! Музыканты прибежали, В барабаны застучали. Бом! бом! бом! бом! Пляшет Муха с Комаром. А за нею Клоп, Клоп Сапогами топ, топ! Козявочки с червяками, Букашечки с мотыльками. А жуки рогатые, Мужики богатые, Шапочками машут, С бабочками пляшут. Тара-ра, тара-ра, Заплясала мошкара. Веселится народ — Муха замуж идёт За лихого, удалого, Молодого Комара! Муравей, Муравей! Не жалеет лаптей,- С Муравьихою попрыгивает И букашечкам подмигивает: «Вы букашечки, Вы милашечки, Тара-тара-тара-тара-таракашечки!» Сапоги скрипят, Каблуки стучат,- Будет, будет мошкара Веселиться до утра: Нынче Муха-Цокотуха Именинница!
Краденое солнце
Корней Чуковский
Солнце по небу гуляло И за тучу забежало. Глянул заинька в окно, Стало заиньке темно. А сороки- Белобоки Поскакали по полям, Закричали журавлям: «Горе! Горе! Крокодил Солнце в небе проглотил!» Наступила темнота. Не ходи за ворота: Кто на улицу попал — Заблудился и пропал. Плачет серый воробей: «Выйди, солнышко, скорей! Нам без солнышка обидно — В поле зёрнышка не видно!» Плачут зайки На лужайке: Сбились, бедные, с пути, Им до дому не дойти. Только раки пучеглазые По земле во мраке лазают, Да в овраге за горою Волки бешеные воют. Рано-рано Два барана Застучали в ворота: Тра-та-та и тра-та-та! «Эй вы, звери, выходите, Крокодила победите, Чтобы жадный Крокодил Солнце в небо воротил!» Но мохнатые боятся: «Где нам с этаким сражаться! Он и грозен и зубаст, Он нам солнца не отдаст!» И бегут они к Медведю в берлогу: «Выходи-ка ты, Медведь, на подмогу. Полно лапу тебе, лодырю, сосать. Надо солнышко идти выручать!» Но Медведю воевать неохота: Ходит-ходит он, Медведь, круг болота, Он и плачет, Медведь, и ревёт, Медвежат он из болота зовёт: «Ой, куда вы, толстопятые, сгинули? На кого вы меня, старого, кинули?» А в болоте Медведица рыщет, Медвежат под корягами ищет: «Куда вы, куда вы пропали? Или в канаву упали? Или шальные собаки Вас разорвали во мраке?» И весь день она по лесу бродит, Но нигде медвежат не находит. Только чёрные совы из чащи На неё свои очи таращат. Тут зайчиха выходила И Медведю говорила: «Стыдно старому реветь — Ты не заяц, а Медведь. Ты поди-ка, косолапый, Крокодила исцарапай, Разорви его на части, Вырви солнышко из пасти. И когда оно опять Будет на небе сиять, Малыши твои мохнатые, Медвежата толстопятые, Сами к дому прибегут: «Здравствуй, дедушка, мы тут!» И встал Медведь, Зарычал Медведь, И к Большой Реке Побежал Медведь. А в Большой Реке Крокодил Лежит, И в зубах его Не огонь горит,- Солнце красное, Солнце краденое. Подошёл Медведь тихонько, Толканул его легонько: «Говорю тебе, злодей, Выплюнь солнышко скорей! А не то, гляди, поймаю, Пополам переломаю,- Будешь ты, невежа, знать Наше солнце воровать! Ишь разбойничья порода: Цапнул солнце с небосвода И с набитым животом Завалился под кустом Да и хрюкает спросонья, Словно сытая хавронья. Пропадает целый свет, А ему и горя нет!» Но бессовестный смеётся Так, что дерево трясётся: «Если только захочу, И луну я проглочу!» Не стерпел Медведь, Заревел Медведь, И на злого врага Налетел Медведь. Уж он мял его И ломал его: «Подавай сюда Наше солнышко!» Испугался Крокодил, Завопил, заголосил, А из пасти Из зубастой Солнце вывалилось, В небо выкатилось! Побежало по кустам, По берёзовым листам. Здравствуй, солнце золотое! Здравствуй, небо голубое! Стали пташки щебетать, За букашками летать. Стали зайки На лужайке Кувыркаться и скакать. И глядите: медвежата, Как весёлые котята, Прямо к дедушке мохнатому, Толстопятые, бегут: «Здравствуй, дедушка, мы тут!» Рады зайчики и белочки, Рады мальчики и девочки, Обнимают и целуют косолапого: «Ну, спасибо тебе, дедушка, за солнышко!»
Закаляка
Корней Чуковский
Дали Мурочке тетрадь, Стала Мура рисовать. «Это — козочка рогатая. Это — ёлочка мохнатая. Это — дядя с бородой. Это — дом с трубой». «Ну, а это что такое, Непонятное, чудное, С десятью ногами, С десятью рогами?» «Это Бяка-Закаляка Кусачая, Я сама из головы её выдумала». «Что ж ты бросила тетрадь, Перестала рисовать?» «Я её боюсь!»
Котауси и Мауси
Корней Чуковский
Жила-была мышка Мауси И вдруг увидала Котауси. У Котауси злые глазауси И злые-презлые зубауси. Подбежала Котауси к Мауси И замахала хвостауси: «Ах, Мауси, Мауси, Мауси, Подойди ко мне, милая Мауси! Я спою тебе песенку, Мауси, Чудесную песенку, Мауси!» Но ответила умная Мауси: «Ты меня не обманешь, Котауси! Вижу злые твои глазауси И злые-презлые зубауси!» Так ответила умная Мауси — И скорее бегом от Котауси.
Ленинградским детям
Корней Чуковский
Промчатся над вами Года за годами, И станете вы старичками. Теперь белобрысые вы, Молодые, А будете лысые вы И седые. И даже у маленькой Татки Когда-нибудь будут внучатки, И Татка наденет большие очки И будет вязать своим внукам перчатки, И даже двухлетнему Пете Будет когда-нибудь семьдесят лет, И все дети, всё дети на свете Будут называть его: дед. И до пояса будет тогда Седая его борода. Так вот, когда станете вы старичками С такими большими очками, И чтоб размять свои старые кости, Пойдете куда-нибудь в гости, – (Ну, скажем, возьмете внучонка Николку И поведете на елку), Или тогда же, – в две тысячи двадцать четвертом году; – На лавочку сядете в Летнем саду. Или не в Летнем саду, а в каком-нибудь маленьком скверике В Новой Зеландии или в Америке, – Всюду, куда б ни заехали вы, всюду, везде, одинаково, Жители Праги, Гааги, Парижа, Чикаго и Кракова – На вас молчаливо укажут И тихо, почтительно скажут: «Он был в Ленинграде… во время осады… В те годы… вы знаете… в годы … блокады» И снимут пред вами шляпы.
Никогда я не знал
Корней Чуковский
Стих для взрослыхНикогда я не знал, что так весело быть стариком. С каждым днем мои мысли светлей и светлей. Возле милого Пушкина, здесь на осеннем Тверском, Я с прощальною жадностью долго смотрю на детей. И, усталого, старого, тешит меня Вековечная их беготня и возня. Да к чему бы и жить нам На этой планете, В круговороте кровавых столетий, Когда б не они, не вот эти Глазастые, звонкие дети…
Про ёлочку
Корней Чуковский
Были бы у ёлочки Ножки, Побежала бы она По дорожке. Заплясала бы она Вместе с нами, Застучала бы она Каблучками. Закружились бы на ёлочке Игрушки — Разноцветные фонарики, Хлопушки. Завертелись бы на ёлочке Флаги Из пунцовой, из серебряной Бумаги. Засмеялись бы на ёлочке Матрёшки И захлопали б от радости В ладошки. Потому что у ворот Постучался Новый год! Новый, новый, Молодой, С золотою бородой!
Доктор
Корней Чуковский
Лягушонок под тиною Заболел скарлатиною. Прилетел к нему грач, Говорит: «Я врач! Полезай ко мне в рот, Все сейчас же пройдет!» Ам! И съел.
Головастики
Корней Чуковский
Помнишь, Мурочка, на даче В нашей лужице горячей Головастики плясали, Головастики плескались, Головастики ныряли, Баловались, кувыркались. А старая жаба, Как баба, Сидела на кочке, Вязала чулочки И басом сказала: — Спать! — Ах, бабушка, милая бабушка, Позволь нам еще поиграть.
Бутерброд
Корней Чуковский
Как у наших ворот За горою Жил да был бутерброд С колбасою. Захотелось ему Прогуляться, На траве-мураве Поваляться. И сманил он с собой На прогулку Краснощёкую сдобную Булку. Но чайные чашки в печали, Стуча и бренча, закричали: **Бутерброд, Сумасброд, Не ходи из ворот, А пойдёшь — Пропадёшь, Муре в рот попадёшь!** Муре в рот, Муре в рот, Муре в рот Попадёшь!