Айболит
Добрый доктор Айболит! Он под деревом сидит. Приходи к нему лечиться И корова, и волчица, И жучок, и червячок, И медведица!
Всех излечит, исцелит Добрый доктор Айболит!
И пришла к Айболиту лиса: «Ой, меня укусила оса!»
И пришёл к Айболиту барбос: «Меня курица клюнула в нос!»
И прибежала зайчиха И закричала: «Ай, ай! Мой зайчик попал под трамвай! Мой зайчик, мой мальчик Попал под трамвай! Он бежал по дорожке, И ему перерезало ножки, И теперь он больной и хромой, Маленький заинька мой!»
И сказал Айболит: «Не беда! Подавай-ка его сюда! Я пришью ему новые ножки, Он опять побежит по дорожке». И принесли к нему зайку, Такого больного, хромого, И доктор пришил ему ножки, И заинька прыгает снова. А с ним и зайчиха-мать Тоже пошла танцевать, И смеётся она и кричит: «Ну, спасибо тебе. Айболит!»
Вдруг откуда-то шакал На кобыле прискакал: «Вот вам телеграмма От Гиппопотама!»
«Приезжайте, доктор, В Африку скорей И спасите, доктор, Наших малышей!»
«Что такое? Неужели Ваши дети заболели?»
«Да-да-да! У них ангина, Скарлатина, холерина, Дифтерит, аппендицит, Малярия и бронхит! Приходите же скорее, Добрый доктор Айболит!»
«Ладно, ладно, побегу, Вашим детям помогу. Только где же вы живёте? На горе или в болоте?»
«Мы живём на Занзибаре, В Калахари и Сахаре, На горе Фернандо-По, Где гуляет Гиппо-по По широкой Лимпопо».
И встал Айболит, побежал Айболит. По полям, но лесам, по лугам он бежит. И одно только слово твердит Айболит: «Лимпопо, Лимпопо, Лимпопо!»
А в лицо ему ветер, и снег, и град: «Эй, Айболит, воротися назад!» И упал Айболит и лежит на снегу: «Я дальше идти не могу».
И сейчас же к нему из-за ёлки Выбегают мохнатые волки: «Садись, Айболит, верхом, Мы живо тебя довезём!»
И вперёд поскакал Айболит И одно только слово твердит: «Лимпопо, Лимпопо, Лимпопо!»
Но вот перед ними море — Бушует, шумит на просторе. А в море высокая ходит волна. Сейчас Айболита проглотит она.
«О, если я утону, Если пойду я ко дну, Что станется с ними, с больными, С моими зверями лесными?» Но тут выплывает кит: «Садись на меня, Айболит, И, как большой пароход, Тебя повезу я вперёд!»
И сел на кита Айболит И одно только слово твердит: «Лимпопо, Лимпопо, Лимпопо!»
И горы встают перед ним на пути, И он по горам начинает ползти, А горы всё выше, а горы всё круче, А горы уходят под самые тучи!
«О, если я не дойду, Если в пути пропаду, Что станется с ними, с больными, С моими зверями лесными?» И сейчас же с высокой скалы К Айболиту слетели орлы: «Садись, Айболит, верхом, Мы живо тебя довезём!»
И сел на орла Айболит И одно только слово твердит: «Лимпопо, Лимпопо, Лимпопо!»
А в Африке, А в Африке, На чёрной Лимпопо, Сидит и плачет В Африке Печальный Гиппопо.
Он в Африке, он в Африке Под пальмою сидит И на море из Африки Без отдыха глядит: Не едет ли в кораблике Доктор Айболит?
И рыщут по дороге Слоны и носороги И говорят сердито: «Что ж нету Айболита?»
А рядом бегемотики Схватились за животики: У них, у бегемотиков, Животики болят.
И тут же страусята Визжат, как поросята. Ах, жалко, жалко, жалко Бедных страусят!
И корь, и дифтерит у них, И оспа, и бронхит у них, И голова болит у них, И горлышко болит.
Они лежат и бредят: «Ну что же он не едет, Ну что же он не едет, Доктор Айболит?»
А рядом прикорнула Зубастая акула, Зубастая акула На солнышке лежит.
Ах, у её малюток, У бедных акулят, Уже двенадцать суток Зубки болят!
И вывихнуто плечико У бедного кузнечика; Не прыгает, не скачет он, А горько-горько плачет он И доктора зовёт: «О, где же добрый доктор? Когда же он придёт?»
Но вот, поглядите, какая-то птица Всё ближе и ближе по воздуху мчится. На птице, глядите, сидит Айболит И шляпою машет и громко кричит: «Да здравствует милая Африка!»
И рада и счастлива вся детвора: «Приехал, приехал! Ура! Ура!»
А птица над ними кружится, А птица на землю садится. И бежит Айболит к бегемотикам, И хлопает их по животикам, И всем по порядку Даёт шоколадку, И ставит и ставит им градусники!
И к полосатым Бежит он тигрятам. И к бедным горбатым Больным верблюжатам, И каждого гоголем, Каждого моголем, Гоголем-моголем, Гоголем-моголем, Гоголем-моголем потчует.
Десять ночей Айболит Не ест, не пьёт и не спит, Десять ночей подряд Он лечит несчастных зверят И ставит и ставит им градусники.
Вот и вылечил он их, Лимпопо! Вот и вылечил больных. Лимпопо! И пошли они смеяться, Лимпопо! И плясать и баловаться, Лимпопо!
И акула Каракула Правым глазом подмигнула И хохочет, и хохочет, Будто кто её щекочет.
А малютки бегемотики Ухватились за животики И смеются, заливаются — Так что дубы сотрясаются.
Вот и Гиппо, вот и Попо, Гиппо-попо, Гиппо-попо! Вот идёт Гиппопотам. Он идёт от Занзибара. Он идёт к Килиманджаро — И кричит он, и поёт он: «Слава, слава Айболиту! Слава добрым докторам!»
Похожие по настроению
Как Вовка бабушек выручил
Агния Барто
На бульваре бабушки Баюкают внучат, Поют внучатам ладушки, А малыши кричат. Расплакались две Оленьки, Им жарко в летний зной, Андрей, в коляске голенький, Вопит как заводной. — Ладушки, ладушки…— Ох, устали бабушки, Ох, крикунью Ирочку Нелегко унять. Что ж, опять на выручку Вовку нужно звать. — Вовка — добрая душа, Позабавь-ка малыша! Подошел он к бабушкам, Встал он с ними рядышком, Вдруг запрыгал и запел: — Ладушки, ладушки! Замолчали крикуны, Так они удивлены: Распевает ладушки Мальчик вместо бабушки! Засмеялись сразу обе Маленькие Оленьки, И Андрей не хмурит лобик, А хохочет, голенький. Вовка пляшет на дорожке: — Ладушки, ладушки! — Вот какой у нас помощник! Радуются бабушки. Говорят ему:— Спасибо! Так плясать Мы не смогли бы!
Как от мёда у медведя зубы начали болеть
Борис Корнилов
Спи, мальчишка, не реветь: По садам идет медведь… …Меда жирного, густого Хочет сладкого медведь. А за банею подряд Ульи круглые стоят — — Все на ножках на куриных, — Все в соломенных платках; А кругом, как на перинах, Пчелы спят на васильках. Он идет на ульи боком, Разевая старый рот, И в молчании глубоком Прямо горстью мед берет. Прямо лапой, прямо в пасть Он пропихивает сласть, И, конечно, очень скоро Наедается ворча … Лапа толстая у вора Вся намокла до плеча. Он ее сосет и гложет, Отдувается… Капут! Он полпуда съел, а может, Не полпуда съел, а пуд! Полежать теперь в истоме Волосатому сластене, Убежать, пока из Мишки Не наделали колбас, Захватив с собой подмышкой Толстый улей про запас… Спит во тьме собака-лодырь, Спит деревня у реки… Через тын, через колоду До берлоги напрямки. Он заплюхал, глядя на ночь, Волосатая гора, — Михаил — Медведь — Иваныч. И ему заснуть пора! Спи, малышка, не реветь: Не ушел еще медведь! А от меда у медведя Зубы начали болеть!!! Боль проникла, как проныра, Заходила ходуном, Сразу дернуло, заныло В зубе правом коренном, Застучало, затрясло! — Щеку набок разнесло… Обмотал ее рогожей, Потерял медведь покой. Был медведь — медведь пригожий, А теперь на что похожий? — — С перевязанной щекой, Некрасивый, не такой!… Пляшут елки хороводом… Ноет пухлая десна! Где-то бросил улей с медом: Не до меда, не до сна, Не до радостей медведю, Не до сладостей медведю, — Спи, малышка, не реветь! — Зубы могут заболеть! Шел медведь, стонал медведь, Дятла разыскал медведь. Дятел щеголь в птичьем свете, В красном бархатном берете, В черном-черном пиджаке, С червяком в одной руке. Дятел знает очень много. Он медведю сесть велит. Дятел спрашивает строго: «—Что у Вас, медведь, болит?» «Зубы? — Где?» — с таким вопросом Он глядит медведю в рот И своим огромным носом У медведя зуб берет. Приналег, и смаху, грубо Сразу выдернул его… Что медведь — медведь без зуба? — Он без зуба — ничего! Не дерись и не кусайся, Бойся каждого зверька, Бойся волка, бойся зайца, Бойся хитрого хорька! Скучно: в пасти — пустота!… Разыскал медведь крота… Подошел к медведю крот, Посмотрел медведю в рот, А во рту медвежьем — душно, Зуб не вырос молодой… Крот сказал медведю: «Нужно Зуб поставить золотой!» Спи, малышка, надо спать: В темноте медведь опасен, Он на все теперь согласен, Только б золота достать! Крот сказал ему: «Покуда Подождите, милый мой, Мы Вам золота полпуда Откопаем под землей!» И уходит крот горбатый… И в полях до темноты Роет землю, как лопатой; Ищут золото кроты. Ночью где-то в огородах Откопали… самородок! Спи, малышка, не реветь! Ходит радостный медведь, Щеголяет зубом свежим, Пляшет Мишка молодой, И горит во рту медвежьем Зуб веселый, золотой! Все темнее, все синее Над землей ночная тень… Стал медведь теперь умнее: Зубы чистит каждый день, Много меда не ворует, Ходит важный и не злой И сосновой пломбирует Зубы новые смолой. …Спят березы, толстый крот Спать уходит в огород, Рыба сонная плеснула… Дятлы вымыли носы И уснули. Все уснуло, Только тикают часы…
Хорошие люди
Эдуард Асадов
*Генерал-лейтенанту Ивану Семеновичу Стрельбицкому* Ветер, надув упругие губы, Гудит на заре в зеленые трубы. Он знает, что в городе и в селе Хорошие люди живут на земле. Идут по планете хорошие люди. И может быть, тем уж они хороши, Что в труд свой, как в песню, им хочется всюду Вложить хоть частицу своей души. На свете есть счастье — люби, открывай. Но слышишь порой: «Разрешите заметить, Ведь хочется в жизни хорошего встретить, А где он хороший! Поди угадай!» Как узнавать их? Рецептов не знаю. Но вспомните сами: капель, гололед… Кружили вокруг фонарей хоровод Снежинки. А вы торопились к трамваю. И вдруг, поскользнувшись у поворота, Вы больно упали, задев водосток. Спешили прохожие мимо… Но кто-то Бросился к вам и подняться помог. Быстро вам что-то сказал, утешая, К свету подвел и пальто отряхнул, Подал вам сумку, довел до трамвая И на прощанье рукою махнул. Случай пустячный, конечно, и позже В памяти вашей растаял, как снег, Обычный прохожий… А что, если, может, Вот это хороший и был человек?! А помните — было однажды собранье. То, где работника одного Суровый докладчик подверг растерзанью, Тысячу бед свалив на него. И плохо б пришлось горемыке тому, Не выступи вдруг сослуживец один — Ни другом, ни сватом он не был ему, Просто обычнейший гражданин. Но встал и сказал он: — Неладно, друзья! Пусть многие в чем-то сейчас правы, Но не рубить же ему головы. Ведь он не чужой нам. И так нельзя! Его поддержали с разных сторон. Людей будто новый ветер коснулся, И вот уже был человек спасен, Подвергнут критике, но спасен И даже робко вдруг улыбнулся. Такой «рядовой» эпизод подчас В памяти тает, как вешний снег. По разве тогда не прошел возле вас Тот самый — хорошей души человек?! А помните… впрочем, не лишку ли будет?! И сами вы если услышите вдруг: Мол, где они, эти хорошие люди? Ответьте уверенно: Здесь они, друг! За ними не надо по свету бродить, Их можно увидеть, их можно открыть В чужих или в тех, что знакомы нам с детства, Когда вдруг попристальней к ним приглядеться, Когда вдруг самим повнимательней быть. Живут на планете хорошие люди. Красивые в скромности строгой своей. Привет вам сердечный, хорошие люди! Большого вам счастья, хорошие люди! Я верю: в грядущем Земля наша будет Планетою только хороших людей.
Академик Иванов
Эдуард Николавевич Успенский
Всем известный математик Академик Иванов Ничего так не боялся, Как больниц и докторов. Он мог погладить тигра По шкуре полосатой. Он не боялся встретиться На озере с пиратами. Он только улыбался Под дулом пистолета, Он запросто выдерживал Два действия балета. Он не боялся темноты, Он в воду прыгал с высоты Два метра с половиной… Но вот однажды вечером Он заболел ангиной. И надо вызывать скорей Врача из «неотложки», А он боится всех врачей, Как мышь боится кошки. Но соседский мальчик Вова Хочет выручить больного. Поднимает трубку он, Трубку телефонную, И звонит по телефону В клинику районную: — Пришлите нам, пожалуйста, Доктора с машиной — Академик Иванов Заболел ангиной. Самый страшный Врач больницы Взял свой самый Страшный шприц, и Самый страшный Свой халат, и Самый страшный бинт, И вату, И сестру взял старшую — Самую страшную. И из ворот больницы Уже машина мчится. Один звонок, Другой звонок. И доктор входит на порог. Вот подходит он к кровати, Где известный математик Пять минут назад лежал, А больного нет — сбежал!!! Может, он залез в буфет? Спрятался под ванной? Даже в печке его нет. Как это ни странно. Перерыли все вокруг, А он спрятался в сундук И глядит на врача Через дырку для ключа. Доктор смотрит на жильцов: — Где больной, в конце концов? Я приехал для лечения, А не для развлечения; Если не найду сейчас Вашего больного, Должен буду вылечить Кого-нибудь другого. Выходи на середину Тот, кто вызывал машину! И он выложил на стол Шприц, касторку, валидол. Пять стеклянных ампул И кварцевую лампу! У жильцов при виде шприца Сразу вытянулись лица: — Не шутили мы с врачом. Мы, ей-богу, ни при чем. Доктор хмурится сурово, Но вперед выходит Вова: — Лечите, — говорит, — меня. Вызывал машину я. — И врачу он в тот же миг Смело показал язык. Доктор зеркальце надел, Доктор Вову оглядел. Молоточком постучал, Головою покачал. — У тебя, — сказал он Вове, — Превосходное здоровье. Все же я перед дорогой Полечу тебя немного: Дам тебе малины, Меда, апельсинов, А еще печенье — Вот и все леченье! Соседи с восхищением Глядят на смельчака, Но тут открылась с грохотом Крышка сундука. И на удивление Доктора с сестрой, Выбрался оттуда Истинный больной: — Не привык я прятаться За чужие спины, Если рядом выдают Людям апельсины. И я вижу, что леченье — Не такое уж мученье. Слава добрым врачам! Слава мальчугану! Больше я в сундуке Прятаться не стану! — Это все пустяки! — Отвечает Вова. — Не бояться врачей — Что же тут такого! Если людям сказать, Могут засмеяться. ПАРИКМАХЕРЫ — Вот кого надо бояться!
Вежливое слово
Эмма Мошковская
Театр открывается! К началу всё готовится! Билеты предлагаются За вежливое слово. В три часа открылась касса, Собралось народу масса, Даже Ёжик пожилой Притащился чуть живой… — Подходите, Ёжик, Ёжик! Вам билет В каком ряду? — Мне — поближе: Плохо вижу, Вот СПАСИБО! Ну, пойду. Говорит овечка: — Мне — одно местечко! Вот моё БЛАГОДАРЮ — Доброе словечко. Утка: — Кряк! Первый ряд! Для меня и для ребят! — И достала утка ДОБРОЕ УТРО. А олень: — Добрый день! Если только вам не лень, Уважаемый кассир, Я бы очень попросил Мне, жене и дочке Во втором рядочке Дайте лучшие места, Вот моё ПОЖАЛУЙСТА! — Говорит Дворовый Пёс: — Поглядите, что принёс! Вот моё ЗДОРО’ВО — Вежливое слово. — Вежливое слово? Нет у вас другого? Вижу В вашей пасти ЗДРАСТЕ. А ЗДОРО’ВО бросьте! Бросьте! — Бросил! Бросил! — Просим! Просим! Нам билетов — Восемь! Восемь! Просим восемь Козам, Лосям, БЛАГОДАРНОСТЬ Вам приносим. И вдруг Отпихнув Старух, Стариков, Петухов, Барсуков… Вдруг ворвался Косолапый, Отдавив хвосты и лапы, Стукнул Зайца пожилого… — Касса, выдай мне билет! — Ваше вежливое слово? — У меня такого нет. — Ах, у вас такого нет? Не получите билет. — Мне — билет! — Нет и нет. — Мне — билет!— Нет и нет, Не стучите — мой ответ. Не рычите — мой совет. Не стучите, не рычите, До свидания, привет. Ничего кассир не дал! Косолапый зарыдал, И ушёл он со слезами, И пришёл к мохнатой маме. Мама шлёпнула слегка Косолапого сынка И достала из комода Очень вежливое что-то… Развернула, И встряхнула, И чихнула, И вздохнула: — Ах, слова какие были! И не мы ли Их забыли? ИЗВОЛЬ… ПОЗВОЛЬ… их давно уж съела моль! Но ПОЖАЛУЙСТА… ПРОСТИ… Я могла бы их спасти! Бедное ПОЖАЛУЙСТА, Что от него осталось-то? Это слово Золотое. Это слово Залатаю! — Живо-живо Положила Две заплатки… Всё в порядке! Раз-два! все слова Хорошенько вымыла, Медвежонку выдала: До СВИДАНЬЯ, До СКАКАНЬЯ И ещё ДО КУВЫРКАНЬЯ, УВАЖАЮ ОЧЕНЬ ВАС… И десяток про запас. — На, сыночек дорогой, И всегда носи с собой! Театр открывается! К началу всё готово! Билеты предлагаются За вежливое слово! Вот уже второй звонок! Медвежонок со всех ног Подбегает к кассе… — ДО СВИДАНЬЯ! ЗДРАСТЕ! ДОБРОЙ НОЧИ! И РАССВЕТА! ЗАМЕЧАТЕЛЬНОЙ ЗАРИ И кассир даёт билеты — Не один, а целых три! —С НОВЫМ ГОДОМ! С НОВОСЕЛЬЕМ! РАЗРЕШИТЕ ВАС ОБНЯТЬ! И кассир даёт билеты — Не один, а целых пять. — ПОЗДРАВЛЯЮ С ДНЁМ РОЖДЕНЬЯ! ПРИГЛАШАЮ ВАС К СЕБЕ! И кассир от восхищенья Постоял на голове! И кассиру Во всю силу Очень хочется запеть: «Очень-очень-очень-очень— Очень вежливый Медведь!» — БЛАГОДАРЕН! ИЗВИНЯЮСЬ! — Славный парень! — Я стараюсь. — Вот какая умница! Вот идёт Медведица! И она волнуется, И от счастья светится! — Здравствуйте, Медведица! Знаете, Медведица, Славный мишка ваш сынишка, Даже нам не верится! — Почему не верится? — Говорит Медведица. — Мой сыночек — молодец! До свидания! КОНЕЦ
В чудной стране
Ирина Токмакова
В одной стране, В чудной стране, Где не бывать Тебе и мне, Ботинок черным язычком С утра лакает молочко, И целый день в окошко Глазком глядит картошка. Бутылка горлышком поет, Концерты вечером дает, А стул на гнутых ножках Танцует под гармошку. В одной стране, В чудной стране… Ты почему не веришь мне?
Отрывок из поэмы «Медик»
Козьма Прутков
Лукавый врач лекарства ищет, Чтоб тетке сторожа помочь, Лекарства нет; в кулак он свищет, А на дворе давно уж ночь.В шкафу нет склянки ни единой, Всего там к завтрашнему дню Один конверт с сухой малиной И очень мало ревеню.Меж тем в горячке тетка бредит, Горячкой тетушка больна… Лукавый медик все не едет, Давно лекарства ждет она!..Огнем горит старухи тело, Природы странная игра! Повсюду сухо, но вспотела Одна лишь левая икра…Вот раздается из передней Звонок поспешный динь-динь-динь, Приехать бы тебе намедни! А что?— Уж тетушке аминь!«Помочь старухе нету средства» — Так злобный медик говорит,— «Осталось ли у ней наследство? Кто мне заплатит за визит?»—
Приходит врач, на воробья похожий…
Роберт Иванович Рождественский
Приходит врач, на воробья похожий, и прыгает смешно перед постелью. И клювиком выстукивает грудь. И маленькими крылышками машет. Ну, как дела? - чирикает привычно. - Есть жалобы?.. - Я отвечаю: Есть. Есть жалобы. Есть очень много жалоб... Вот,- говорю,- не прыгал с парашютом... Вот,- говорю,- на лошади не ездил... По проволоке в цирке не ходил... Он морщится: Да бросьте вы! Не надо! Ведь я серьезно... Я серьезно тоже. Послушайте, великолепный доктор: когда-то в Омске у большой реки мальчишка жил, затравленный войною... Он так мечтал о небе - синем-синем! О невозможно белом парашюте, качающемся в теплой тишине... Еще мечтал он о ночных погонях! О странном, древнем ощущенье скачки, когда подпрыгивает сердце к горлу и ноги прирастают к стременам!.. Он цирк любил. И в нем - не акробатов, не клоунов, не львов, больших и грустных, а девочку, шагающую мягко по воздуху, спрессованному в нить. О, как он после представлений клялся: *"Я научусь! И я пойду за нею!..."* Вы скажете: Но это все наивно... - Да-да, конечно. Это все наивно. Мы - взрослые - мечтаем по-другому и о другом... Мечта приходит к нам еще неосязаемой, неясной, невидимой, неназванной, как правнук. И остается в нас до исполненья. Или до смерти. Это все равно. Мы без мечты немыслимы. Бессильны. Но если исполняется она, за ней - как ослепление - другая!.. Исполнилось лишь самое начало. Любовь исполнилась и крик ребенка. Исполнились друзья, дороги, дали. Не все дороги и не все друзья,- я это понимаю!.. Только где-то живут мечты - наивные, смешные,- с которых мы и начали мечтать. Они нам в спины смотрят долго-долго - вдруг обернемся и "спасибо!" скажем. Рукой взмахнем: — Счастливо!.. — Оставайтесь... Простите за измену. Мы спешим... - Но, может, это даже не измена?! ...А доктор собирает чемоданчик. Молчит и улыбается по-птичьи. Уходит. И уже у самой двери он тихо говорит: — А я мечтал... давно когда-то... вырастить овчарку... А после подарить погранзаставе... И не успел... - Действительно, смешно.
Колыбельная баобабу
Валентин Берестов
Баобабу пела бабушка, Баобабка-баобабушка:«Бао-бао! Бао-бай! Баобабчик, подрастай! Будешь выше мам и пап, Баобабчик-баобаб, И потолще бабушки, Старой баобабушки!»
Песенка ни про что, или Что случилось в Африке
Владимир Семенович Высоцкий
В жёлтой жаркой Африке, В центральной её части, Как-то вдруг вне графика Случилося несчастье. Слон сказал, не разобрав: «Видно, быть потопу!..» В общем, так: один Жираф Влюбился — в Антилопу! Поднялся галдёж и лай, И только старый Попугай Громко крикнул из ветвей: «Жираф большой — ему видней!» «Что же, что рога у ней? — Кричал Жираф любовно. — Нынче в нашей фауне Равны все поголовно! Если вся моя родня Будет ей не рада — Не пеняйте на меня, — Я уйду из стада!» Тут поднялся галдёж и лай, Только старый Попугай Громко крикнул из ветвей: «Жираф большой — ему видней!» Папе Антилопьему Зачем такого сына: Всё равно, что в лоб ему, Что по лбу — всё едино! И Жирафов зять брюзжит: «Видали остолопа?!» И ушла к бизонам жить С Жирафом Антилопа. Поднялся галдёж и лай, И только старый Попугай Громко крикнул из ветвей: «Жираф большой — ему видней!» В жёлтой жаркой Африке Не видать идиллий — Льют Жираф с Жирафихой Слёзы крокодильи… Только горю не помочь — Нет теперь закона: У Жирафов вышла дочь Замуж за Бизона! …Пусть Жираф был не прав, Но виновен не Жираф, А тот, кто крикнул из ветвей: «Жираф большой — ему видней!»
Другие стихи этого автора
Всего: 39Мойдодыр
Корней Чуковский
Одеяло Убежало, Улетела простыня, И подушка, Как лягушка, Ускакала от меня. Я за свечку, Свечка — в печку! Я за книжку, Та — бежать И вприпрыжку Под кровать! Я хочу напиться чаю, К самовару подбегаю, Но пузатый от меня Убежал, как от огня. Что такое? Что случилось? Отчего же Всё кругом Завертелось, Закружилось И помчалось колесом? Утюги за сапогами, Сапоги за пирогами, Пироги за утюгами, Кочерга за кушаком — Всё вертится, И кружится, И несётся кувырком. Вдруг из маминой из спальни, Кривоногий и хромой, Выбегает умывальник И качает головой: «Ах ты, гадкий, ах ты, грязный, Неумытый поросёнок! Ты чернее трубочиста, Полюбуйся на себя: У тебя на шее вакса, У тебя под носом клякса, У тебя такие руки, Что сбежали даже брюки, Даже брюки, даже брюки Убежали от тебя. Рано утром на рассвете Умываются мышата, И котята, и утята, И жучки, и паучки. Ты один не умывался И грязнулею остался, И сбежали от грязнули И чулки и башмаки. Я — Великий Умывальник, Знаменитый Мойдодыр, Умывальников Начальник И мочалок Командир! Если топну я ногою, Позову моих солдат, В эту комнату толпою Умывальники влетят, И залают, и завоют, И ногами застучат, И тебе головомойку, Неумытому, дадут — Прямо в Мойку, Прямо в Мойку С головою окунут!» Он ударил в медный таз И вскричал: «Кара-барас!» И сейчас же щетки, щетки Затрещали, как трещотки, И давай меня тереть, Приговаривать: «Моем, моем трубочиста Чисто, чисто, чисто, чисто! Будет, будет трубочист Чист, чист, чист, чист!» Тут и мыло подскочило И вцепилось в волоса, И юлило, и мылило, И кусало, как оса. А от бешеной мочалки Я помчался, как от палки, А она за мной, за мной По Садовой, по Сенной. Я к Таврическому саду, Перепрыгнул чрез ограду, А она за мною мчится И кусает, как волчица. Вдруг навстречу мой хороший, Мой любимый Крокодил. Он с Тотошей и Кокошей По аллее проходил И мочалку, словно галку, Словно галку, проглотил. А потом как зарычит На меня, Как ногами застучит На меня: «Уходи-ка ты домой, Говорит, Да лицо своё умой, Говорит, А не то как налечу, Говорит, Растопчу и проглочу!» Говорит. Как пустился я по улице бежать, Прибежал я к умывальнику опять. Мылом, мылом Мылом, мылом Умывался без конца, Смыл и ваксу И чернила С неумытого лица. И сейчас же брюки, брюки Так и прыгнули мне в руки. А за ними пирожок: «Ну-ка, съешь меня, дружок!» А за ним и бутерброд: Подскочил — и прямо в рот! Вот и книжка воротилась, Воротилася тетрадь, И грамматика пустилась С арифметикой плясать. Тут Великий Умывальник, Знаменитый Мойдодыр, Умывальников Начальник И мочалок Командир, Подбежал ко мне, танцуя, И, целуя, говорил: «Вот теперь тебя люблю я, Вот теперь тебя хвалю я! Наконец-то ты, грязнуля, Мойдодыру угодил!» Надо, надо умываться По утрам и вечерам, А нечистым Трубочистам — Стыд и срам! Стыд и срам! Да здравствует мыло душистое, И полотенце пушистое, И зубной порошок, И густой гребешок! Давайте же мыться, плескаться, Купаться, нырять, кувыркаться В ушате, в корыте, в лохани, В реке, в ручейке, в океане, — И в ванне, и в бане, Всегда и везде — Вечная слава воде!
Муха-Цокотуха
Корней Чуковский
Муха, Муха-Цокотуха, Позолоченное брюхо! Муха по полю пошла, Муха денежку нашла. Пошла Муха на базар И купила самовар: «Приходите, тараканы, Я вас чаем угощу!» Тараканы прибегали, Все стаканы выпивали, А букашки — По три чашки С молоком И крендельком: Нынче Муха-Цокотуха Именинница! Приходили к Мухе блошки, Приносили ей сапожки, А сапожки не простые — В них застежки золотые. Приходила к Мухе Бабушка-пчела, Мухе-Цокотухе Меду принесла… «Бабочка-красавица. Кушайте варенье! Или вам не нравится Наше угощенье?» Вдруг какой-то старичок Паучок Нашу Муху в уголок Поволок — Хочет бедную убить, Цокотуху погубить! «Дорогие гости, помогите! Паука-злодея зарубите! И кормила я вас, И поила я вас, Не покиньте меня В мой последний час!» Но жуки-червяки Испугалися, По углам, по щелям Разбежалися: Тараканы Под диваны, А козявочки Под лавочки, А букашки под кровать — Не желают воевать! И никто даже с места Не сдвинется: Пропадай-погибай, Именинница! А кузнечик, а кузнечик, Ну, совсем как человечек, Скок, скок, скок, скок! За кусток, Под мосток И молчок! А злодей-то не шутит, Руки-ноги он Мухе верёвками крутит, Зубы острые в самое сердце вонзает И кровь у неё выпивает. Муха криком кричит, Надрывается, А злодей молчит, Ухмыляется. Вдруг откуда-то летит Маленький Комарик, И в руке его горит Маленький фонарик. «Где убийца, где злодей? Не боюсь его когтей!» Подлетает к Пауку, Саблю вынимает И ему на всём скаку Голову срубает! Муху за руку берёт И к окошечку ведёт: «Я злодея зарубил, Я тебя освободил И теперь, душа-девица, На тебе хочу жениться!» Тут букашки и козявки Выползают из-под лавки: «Слава, слава Комару — Победителю!» Прибегали светляки, Зажигали огоньки — То-то стало весело, То-то хорошо! Эй, сороконожки, Бегите по дорожке, Зовите музыкантов, Будем танцевать! Музыканты прибежали, В барабаны застучали. Бом! бом! бом! бом! Пляшет Муха с Комаром. А за нею Клоп, Клоп Сапогами топ, топ! Козявочки с червяками, Букашечки с мотыльками. А жуки рогатые, Мужики богатые, Шапочками машут, С бабочками пляшут. Тара-ра, тара-ра, Заплясала мошкара. Веселится народ — Муха замуж идёт За лихого, удалого, Молодого Комара! Муравей, Муравей! Не жалеет лаптей,- С Муравьихою попрыгивает И букашечкам подмигивает: «Вы букашечки, Вы милашечки, Тара-тара-тара-тара-таракашечки!» Сапоги скрипят, Каблуки стучат,- Будет, будет мошкара Веселиться до утра: Нынче Муха-Цокотуха Именинница!
Краденое солнце
Корней Чуковский
Солнце по небу гуляло И за тучу забежало. Глянул заинька в окно, Стало заиньке темно. А сороки- Белобоки Поскакали по полям, Закричали журавлям: «Горе! Горе! Крокодил Солнце в небе проглотил!» Наступила темнота. Не ходи за ворота: Кто на улицу попал — Заблудился и пропал. Плачет серый воробей: «Выйди, солнышко, скорей! Нам без солнышка обидно — В поле зёрнышка не видно!» Плачут зайки На лужайке: Сбились, бедные, с пути, Им до дому не дойти. Только раки пучеглазые По земле во мраке лазают, Да в овраге за горою Волки бешеные воют. Рано-рано Два барана Застучали в ворота: Тра-та-та и тра-та-та! «Эй вы, звери, выходите, Крокодила победите, Чтобы жадный Крокодил Солнце в небо воротил!» Но мохнатые боятся: «Где нам с этаким сражаться! Он и грозен и зубаст, Он нам солнца не отдаст!» И бегут они к Медведю в берлогу: «Выходи-ка ты, Медведь, на подмогу. Полно лапу тебе, лодырю, сосать. Надо солнышко идти выручать!» Но Медведю воевать неохота: Ходит-ходит он, Медведь, круг болота, Он и плачет, Медведь, и ревёт, Медвежат он из болота зовёт: «Ой, куда вы, толстопятые, сгинули? На кого вы меня, старого, кинули?» А в болоте Медведица рыщет, Медвежат под корягами ищет: «Куда вы, куда вы пропали? Или в канаву упали? Или шальные собаки Вас разорвали во мраке?» И весь день она по лесу бродит, Но нигде медвежат не находит. Только чёрные совы из чащи На неё свои очи таращат. Тут зайчиха выходила И Медведю говорила: «Стыдно старому реветь — Ты не заяц, а Медведь. Ты поди-ка, косолапый, Крокодила исцарапай, Разорви его на части, Вырви солнышко из пасти. И когда оно опять Будет на небе сиять, Малыши твои мохнатые, Медвежата толстопятые, Сами к дому прибегут: «Здравствуй, дедушка, мы тут!» И встал Медведь, Зарычал Медведь, И к Большой Реке Побежал Медведь. А в Большой Реке Крокодил Лежит, И в зубах его Не огонь горит,- Солнце красное, Солнце краденое. Подошёл Медведь тихонько, Толканул его легонько: «Говорю тебе, злодей, Выплюнь солнышко скорей! А не то, гляди, поймаю, Пополам переломаю,- Будешь ты, невежа, знать Наше солнце воровать! Ишь разбойничья порода: Цапнул солнце с небосвода И с набитым животом Завалился под кустом Да и хрюкает спросонья, Словно сытая хавронья. Пропадает целый свет, А ему и горя нет!» Но бессовестный смеётся Так, что дерево трясётся: «Если только захочу, И луну я проглочу!» Не стерпел Медведь, Заревел Медведь, И на злого врага Налетел Медведь. Уж он мял его И ломал его: «Подавай сюда Наше солнышко!» Испугался Крокодил, Завопил, заголосил, А из пасти Из зубастой Солнце вывалилось, В небо выкатилось! Побежало по кустам, По берёзовым листам. Здравствуй, солнце золотое! Здравствуй, небо голубое! Стали пташки щебетать, За букашками летать. Стали зайки На лужайке Кувыркаться и скакать. И глядите: медвежата, Как весёлые котята, Прямо к дедушке мохнатому, Толстопятые, бегут: «Здравствуй, дедушка, мы тут!» Рады зайчики и белочки, Рады мальчики и девочки, Обнимают и целуют косолапого: «Ну, спасибо тебе, дедушка, за солнышко!»
Закаляка
Корней Чуковский
Дали Мурочке тетрадь, Стала Мура рисовать. «Это — козочка рогатая. Это — ёлочка мохнатая. Это — дядя с бородой. Это — дом с трубой». «Ну, а это что такое, Непонятное, чудное, С десятью ногами, С десятью рогами?» «Это Бяка-Закаляка Кусачая, Я сама из головы её выдумала». «Что ж ты бросила тетрадь, Перестала рисовать?» «Я её боюсь!»
Котауси и Мауси
Корней Чуковский
Жила-была мышка Мауси И вдруг увидала Котауси. У Котауси злые глазауси И злые-презлые зубауси. Подбежала Котауси к Мауси И замахала хвостауси: «Ах, Мауси, Мауси, Мауси, Подойди ко мне, милая Мауси! Я спою тебе песенку, Мауси, Чудесную песенку, Мауси!» Но ответила умная Мауси: «Ты меня не обманешь, Котауси! Вижу злые твои глазауси И злые-презлые зубауси!» Так ответила умная Мауси — И скорее бегом от Котауси.
Ленинградским детям
Корней Чуковский
Промчатся над вами Года за годами, И станете вы старичками. Теперь белобрысые вы, Молодые, А будете лысые вы И седые. И даже у маленькой Татки Когда-нибудь будут внучатки, И Татка наденет большие очки И будет вязать своим внукам перчатки, И даже двухлетнему Пете Будет когда-нибудь семьдесят лет, И все дети, всё дети на свете Будут называть его: дед. И до пояса будет тогда Седая его борода. Так вот, когда станете вы старичками С такими большими очками, И чтоб размять свои старые кости, Пойдете куда-нибудь в гости, – (Ну, скажем, возьмете внучонка Николку И поведете на елку), Или тогда же, – в две тысячи двадцать четвертом году; – На лавочку сядете в Летнем саду. Или не в Летнем саду, а в каком-нибудь маленьком скверике В Новой Зеландии или в Америке, – Всюду, куда б ни заехали вы, всюду, везде, одинаково, Жители Праги, Гааги, Парижа, Чикаго и Кракова – На вас молчаливо укажут И тихо, почтительно скажут: «Он был в Ленинграде… во время осады… В те годы… вы знаете… в годы … блокады» И снимут пред вами шляпы.
Никогда я не знал
Корней Чуковский
Стих для взрослыхНикогда я не знал, что так весело быть стариком. С каждым днем мои мысли светлей и светлей. Возле милого Пушкина, здесь на осеннем Тверском, Я с прощальною жадностью долго смотрю на детей. И, усталого, старого, тешит меня Вековечная их беготня и возня. Да к чему бы и жить нам На этой планете, В круговороте кровавых столетий, Когда б не они, не вот эти Глазастые, звонкие дети…
Про ёлочку
Корней Чуковский
Были бы у ёлочки Ножки, Побежала бы она По дорожке. Заплясала бы она Вместе с нами, Застучала бы она Каблучками. Закружились бы на ёлочке Игрушки — Разноцветные фонарики, Хлопушки. Завертелись бы на ёлочке Флаги Из пунцовой, из серебряной Бумаги. Засмеялись бы на ёлочке Матрёшки И захлопали б от радости В ладошки. Потому что у ворот Постучался Новый год! Новый, новый, Молодой, С золотою бородой!
Ёжики смеются
Корней Чуковский
У канавки Две козявки Продают ежам булавки. А ежи-то хохотать! Всё не могут перестать: «Эх вы, глупые козявки! Нам не надобны булавки: Мы булавками сами утыканы».
Доктор
Корней Чуковский
Лягушонок под тиною Заболел скарлатиною. Прилетел к нему грач, Говорит: «Я врач! Полезай ко мне в рот, Все сейчас же пройдет!» Ам! И съел.
Головастики
Корней Чуковский
Помнишь, Мурочка, на даче В нашей лужице горячей Головастики плясали, Головастики плескались, Головастики ныряли, Баловались, кувыркались. А старая жаба, Как баба, Сидела на кочке, Вязала чулочки И басом сказала: — Спать! — Ах, бабушка, милая бабушка, Позволь нам еще поиграть.
Бутерброд
Корней Чуковский
Как у наших ворот За горою Жил да был бутерброд С колбасою. Захотелось ему Прогуляться, На траве-мураве Поваляться. И сманил он с собой На прогулку Краснощёкую сдобную Булку. Но чайные чашки в печали, Стуча и бренча, закричали: **Бутерброд, Сумасброд, Не ходи из ворот, А пойдёшь — Пропадёшь, Муре в рот попадёшь!** Муре в рот, Муре в рот, Муре в рот Попадёшь!