Крикливы и прожорливы вороны
Крикливы и прожорливы вороны, И по-лесному вежливы дрозды, И шагу без глубокого поклона Не сделают грачи у борозды…Нет ничего красивее оборок И подвенечных платьев голубей; Сова сонлива, ястреб быстр и зорок, Пуглив, как мелкий жулик, воробей…Имеет признак каждое творенье: Заливист соловей, и робок чиж… Откуда же такое удивленье, С каким ты на меня всегда глядишь?
Похожие по настроению
Птицы чёрные толпою
Федор Сологуб
Птицы чёрные толпою Вдруг собрались надо мною, И в зловещей тишине Неотвязчивый их причет Надо мною гулко кичет. Возвещая гибель мне. Над душой моей нависли Неотвязчивые мысли О судьбе моей больной, И надежды заслоняя, Череда их роковая Веет страхом и тоской.
Громкорыкого Хищника
Илья Эренбург
Громкорыкого Хищника Пел великий Давид. Что скажу я о нищенстве Безпризорной любви?От груди еле отнятый, Грош вдовицы зацвел Над хлебами субботними Роем огненных пчел.Бьются души обвыклые, И порой — не язык — Чрево древнее выплеснет Свой таинственный крик.И по-новому чуждую Я припомнить боюсь, Этих губ не остуженных Предрассветную грусть.Но заря Понедельника, Закаляя тоску, Ухо рабье, как велено, Пригвоздит к косяку.Клювом вырвет заложника Из расхлябанных чресл. Это сердце порожнее, И полуденный блеск!Крики черного коршуна! Азраила труба! Из горчайших, о горшая, Золотая судьба!
Воронья песня
Иосиф Александрович Бродский
Снова пришла лиса с подведенной бровью, снова пришел охотник с ружьем и дробью, с глазом, налитым кровью от ненависти, как клюква. Перезимуем и это, выронив сыр из клюва, но поймав червяка! Извивайся, червяк чернильный в клюве моем, как слабый, которого мучит сильный; дергайся, сокращайся! То, что считалось суммой судорог, обернется песней на слух угрюмой, но оглашающей рощи, покуда рощи не вернут себе прежней рваной зеленой мощи. Знать, в холодную пору, мертвые рощи, рта вам не выбирать, и скажите спасибо нам, картавым!
Гнездо ласточки
Иван Саввич Никитин
Кипит вода, ревет ручьем, На мельнице и стук и гром, Колеса-то в воде шумят, А брызги вверх огнем летят, От пены-то бугор стоит, Что мост живой, весь пол дрожит. Шумит вода, рукав трясет, На камни рожь дождем течет, Под жерновом муку родит, Идет мука, в глаза пылит. Об мельнике и речи нет. В пыли, в муке, и лыс, и сед, Кричит весь день про бедный люд: Вот тот-то мот, вот тот-то плут… Сам, старый черт, как зверь глядит, Чужим добром и пьян, и сыт; Детей забыл, жену извел; Барбос с ним жил, барбос ушел… Одна певунья-ласточка Под крышей обжилась, Свила-слепила гнездышко, Детьми обзавелась. Поет, пока не выгнали. Чужой-то кров — не свой; Хоть не любо, не весело, Да свыкнешься с нуждой. В ночь темную под крылышко Головку подогнет И спит себе под гром и стук, Носком не шевельнет.
Над широкой степью
Иван Суриков
Над широкой степью Хищный коршун вьется — Ласточка по степи Мечется и бьется.Мечется, бедняжка, Точно бы шальная, Белой своей грудкой В воздухе сверкая.То мелькнет стрелою Над травой высокой, То начнет кружиться По степи широкой.Но напрасны бедной Тяжкие усилья: Хищный коршун зорок, Да и сильны крылья.Не уйти бедняжке От когтей злодея: Взмахи длинных крыльев Все сильней, быстрее…Вот уж хищник близко… И одна минута — Как малютку птичку Схватит коршун лютый.Разве уж помочь мне Птичке горемычной?! И ружье направил Я рукой привычной…Глухо степь дрогнула С края и до края… И упала птица Хищная, степная!
Птицы Чернобога
Константин Бальмонт
Ворон, Филин, и Сова, Слуги Чернобога, Ваша слава век жива, С вами вещие слова, Тайная дорога. Тот, кто Ворона видал, Знает силу мрака, Ворон к Одину летал, В вечный он глядел кристалл, Принял тайну знака. Тот, кто с Филином побыл, Знает тайну гроба, Филин — вещий страх могил, Знает, сколько скрыла сил Тайная утроба. Кто беседовал с Совой, Знает силу Ночи, Знает, как в реке живой К полосе береговой Сделать путь короче. Ворон, Филин, и Сова Птицы Чернобога, Но у темных мысль жива, В их зрачках горят слова, О, горит их много.
Птичка безрассудная
Николай Олейников
Птичка безрассудная С беленькими перьями, Что ты все хлопочешь, Для кого стараешься? Почему так жалобно Песенку поешь? Почему не плачешь ты И не улыбаешься? Для чего страдаешь ты, Для чего живешь? Ничего не знаешь ты, — Да и знать не надо Все равно погибнешь ты, Так же, как и я.
Утро
Тимофей Белозеров
Пролилась на перышки синице Зябкая ночная синева… Из лощины вытекла лисица, Забрались в зарю тетерева. Над гнездом приподняла сорока Хвост, как ручку от сковороды. В темноте, на дно травы глубокой, Ухнули лосиные следы. Задрожал осинник хлопотливый, Вышли козы, ягель теребя… И синица гордой и счастливой На вершине чувствует себя.
Кормление голубя
Велимир Хлебников
Вы пили теплое дыхание голубки, И, вся смеясь, вы наглецом его назвали А он, вложив горбатый клюв в накрашенные губки И трепеща крылом, считал вас голубем? Едва ли! И стая иволог летела, Как треугольник зорь, на тело Скрывая сумраком бровей Зеркала утренних морей Те низко падали, как пение царей. За их сияющей соломой, Как воздухом погоды золотой, Порою вздрагивал знакомый Холма на землю лёт крутой. И голубя малиновые лапки В прическе пышной утопали. Он прилетел, осенне-зябкий. Он у товарищей в опале.
Ястреб
Владимир Солоухин
Я вне закона, ястреб гордый, вверху кружу. На ваши поднятые морды я вниз гляжу. Я вне закона, ястреб сизый, вверху парю. Вам, на меня глядящим снизу, я говорю:— Меня поставив вне закона, вы не учли: Сильнее вашего закона закон Земли. Закон Земли, закон Природы, закон Весов. Орлу и щуке пойте оды, прославьте сов! Хвалите рысь и росомаху, хорей, волков… А вы нас всех, единым махом,— в состав врагов, несущих смерть, забывших жалость, творящих зло… Но разве легкое досталось нам ремесло? Зачем бы льву скакать в погоне, и грызть, и бить? Траву и листья есть спокойней, чем лань ловить. Стальные когти хищной птицы и нос крючком, Чтоб манной кашкой мне кормиться и молочком? Чтобы клевать зерно с панели, как голубям? Иль для иной какой-то цели, не ясной вам? Так что же, бейте, где придется, вы нас, ловцов, Все против вас же обернется в конце концов! Для рыб, для птиц любой породы, для всех зверей Не ваш закон — закон Природы, увы, мудрей! Так говорю вам, ястреб-птица, вверху кружа. И кровь растерзанной синицы во мне свежа.
Другие стихи этого автора
Всего: 97Душа, как тесное ущелье
Сергей Клычков
Душа — как тесное ущелье, Где страстный возгорелся бой, А жизнь в безумьи и весельи Стремглав несется пред тобой. И мир, теряясь далью в небе, Цвета и запахи струит, Но в ярком свете черный жребий Для всех и каждого таит… Страшись в минуту умиленья Меч опустить и взять цветок, Тебя сомнет без сожаленья Людской стремительный поток! Доверчиво вдыхая запах, Впивая жадно аромат, Погибнешь ты в косматых лапах, Остановившись невпопад! Под этой высью голубою, Где столько звезд горит в тиши, Увы!— нам достаются с бою Все наши радости души. Но вот… когда б мы не страдали, Не проклинали, не клялись, Померкли б розовые дали, Упала бы бессильно высь… И кто бы захотел, с рожденья Избегнув страшного кольца, Прозреть до срока наважденье В чертах любимого лица? Кто согласился бы до срока Сменить на бездыханный труп И глаз обманных поволоку, И ямки лживые у губ? И потому так горек опыт, И каждый невозвратен шаг, И тщетен гнев, и жалок ропот, Что вместе жертва ты и враг,— Что на исход борьбы напрасной Падут в неведомый тайник И образ юности прекрасный, И оскорбительный двойник.
Ушла любовь с лицом пригожим
Сергей Клычков
Ушла любовь с лицом пригожим, С потупленной улыбкой глаз,— Ты прожила, и я жизнь прожил, И не для нас вверху луна зажглась.Красуяся венцом в тумане, На облаке луна лежит, Но ни тебя она не манит, Ни больше мне она не ворожит…Прошли веселые отжинки, На стражу встал к воротам сноп, И тихо падают снежинки Тебе в виски, а мне на хмурый лоб.Теперь пойдут крепчать морозы, И надо нам, тебе и мне, Спешить, обмахивая слезы, На ворох умолота на гумне.И не понять нам вести черной, Под вечер огребая ток, Когда метла схоронит в зерна С безжизненной головкою цветок.
Слова жестоки, мысли зыбки
Сергей Клычков
Слова жестоки, мысли зыбки, И призрачны узоры снов… Хочу, и вот — не получается улыбки, Раскрою рот — и нету нежных слов…Верней всего — забыто слово, Откуда льются все слова… Но чуда прежнего всё ожидаешь снова, Не глядя, что седеет голова.Безмолвна ночь и безответна… Какой же это злой колдун Провел меня и обморочил незаметно И вместо кос подсунул мне колтун?!Вот так бы лечь навеки лежнем, Любуясь в прорезь полотна, Где взглядом ласковым, таким твоим и прежним, Глядит в окно лукавая луна…
Доколе
Сергей Клычков
Доколе Любовь без лукавства И в скрытости Нашей Без боли, Мы словно у чаши, Где яства Без сытости, Перца и соли…Пока же для соли И перца Найдем мы и долю, И меру, И наша одежда От моли И в боли Источится сердце, Любовь же, попавши в неволю, Утратит надежду И веру…
Какие хитроумные узоры
Сергей Клычков
Какие хитроумные узоры Поутру наведет мороз… Проснувшись, разберешь не скоро: Что это — в шутку иль всерьез? Во сне еще иль это в самом деле Деревья и цветы в саду? И не захочется вставать с постели В настывшем за ночь холоду. Какая нехорошая насмешка Над человеком в сорок лет: Что за сады, когда за этой спешкой Опомниться минуты нет! И, первым взглядом встретившись с сугробом, Подумается вдруг невпопад: Что, если смерть, и нет ли там за гробом Похожего на этот сад?!
Страданья много в жизни
Сергей Клычков
Страданья много в жизни, Но больше лжи и чуши: Узнай ее да вызнай Чудную штуку — душу! В ней, как в бездонной торбе, За каждыми плечами Набиты туго скорби, Удачи и печали. Душа — лихая штука, А вызнать душу — жутко: Живет в ней часто мука, Похожая на шутку!
Моя душа дошла до исступленья
Сергей Клычков
Моя душа дошла до исступленья У жизни в яростном плену, И мне не до заливистого пенья Про соловья и про луну! Легла покойницей луна за тучу, Давно умолкнул соловей, И сам себя пугаю я и жучу Остатком радости своей… И сам не знаю я, горит ли это Любви обугленный пенек, Иль бродит неприкаянный по свету Зеленый волчий огонек!.. Ни выдумка веселая, ни шалость, Ни смех не прозвенит в избе — Всё отошло и всё смешалось В глухой и призрачной судьбе… Так осенью в ночи над волчьим лазом На ветке хохлится сова, Пред зимней спячкою едва Водя одним полуоткрытым глазом…
Стучит мороз в обочья
Сергей Клычков
Стучит мороз в обочья Натопленной избы… Не лечь мне этой ночью Перед лицом судьбы! В луче луны высокой Торчок карандаша… …Легко ложится в строку Раскрытая душа… И радостно мне внове Перебирать года… …И буковками в слове Горит с звездой звезда… И слова молвить не с кем, И молвить было б грех… …И тонет в лунном блеске Собачий глупый брех…
Должно быть, я калека
Сергей Клычков
Должно быть, я калека, Наверно, я урод: Меня за человека Не признает народ! Хотя на месте нос мой И уши как у всех… Вот только разве космы Злой вызывают смех! Но это ж не причина, И это не беда, Что на лице — личина Усы и борода!.. ...Что провели морщины Тяжелые года! ...И полон я любовью К рассветному лучу, Когда висит над новью Полоска кумачу... ...Но я ведь по-коровьи На праздник не мычу?! Я с даром ясной речи, И чту я наш язык, Я не блеюн овечий И не коровий мык! Скажу я без досады, Что, доживя свой век Средь человечья стада, Умру, как человек!
Года мои, под вечер на закате
Сергей Клычков
Года мои, под вечер на закате Вздымаясь в грузной памяти со дна, Стоят теперь, как межевые знаки, И жизнь, как чаща с просека, видна. Мне сорок лет, а я живу на средства, Что не всегда приносят мне стихи, А ведь мои товарищи по детству — Сапожники, торговцы, пастухи! У них прошла по строгому укладу, В трудах, всё та же вереница лет: Им даром счастья моего не надо, А горя моего у них же нет?! Для них во всем иные смысл и сроки И уж куда нужней, важней дратва, Чем рифмами украшенные строки, Расшитые узорами слова… А я за полное обмана слово, За слово, всё ж кидающее в дрожь, Всё б начал вновь и отдал бы всё снова За светлую и радостную ложь…
За ясную улыбку
Сергей Клычков
За ясную улыбку, За звонкий смех врассыпку Назначил бы я плату, Я б основал палату, Где чистою монетой Платили бы за это… …Но мы не так богаты: Такой палаты нету!
Меня раздели донага
Сергей Клычков
Меня раздели донага И достоверной были На лбу приделали рога И хвост гвоздем прибили… Пух из подушки растрясли И вываляли в дегте, И у меня вдруг отросли И в самом деле когти… И вот я с парою клешней Теперь в чертей не верю, Узнав, что человек страшней И злей любого зверя…