Хвала творцу, субхан-алла

Габдулла Мухамедгарифович Тукай

Меня наставник школьный с детских лет Учил старинный соблюдать обет: Благодарить аллаха мы должны, Заметив в небе лунный силуэт. С тех пор, когда на темный небосвод Луна, тонка или кругла, взойдет, Благоговейно на нее смотрю: «Хвала творцу!» — и сердце обомрет.Не к божеству ведет моя стезя. Но забывать обычай? Нет, нельзя. Ведь иногда те самые слова От всей души твержу, мои друзья!Когда в толпе внезапно узнаю Мою любовь, красавицу мою,- Язык немеет. Где найти слова? Ведь перед ней как вкопанный стою. Как новолунье — брови. Как луна, Лицо сияет. Как она стройна! «Хвала творцу,- шепчу,- субхан-алла!» — О боже, как пленительна она. Но, девушку заметив, Котбуддин, Или другой невежа, Шамсуддин, Не скажут никогда высоких слов, Хоть доживут, профаны, до седин. «Субхан-алла», — твержу я, не дыша, Когда идет красавица-душа. А что сказал при этом Котбуддин? «Гляди! Во девка! Шибко хороша!» перевод: В.Ганиев

Похожие по настроению

Из рассказанного луной

Белла Ахатовна Ахмадулина

К реке подходит маленький олень и лакомство воды лакает. Но что ж луна так медлит, так лукавит, и двинуться ей боязно и лень!Ужель и для нее, как для меня, дождаться дня и на свету погибнуть- все ж веселей, чем, не дождавшись дня, вас, небеса грузинские, покинуть.Пока закат и сумерки длинны, я ждал ее — после дневной разлуки, и свет луны, как будто звук луны, я принимал в протянутые руки.Я знал наперечет ее слова, и вот они: — Полночною порою в печали — зла и в нежности — слаба, о Грузия, я становлюсь тобою.И мне, сиявшей меж твоих ветвей, твоих небес отведавшей однажды, о Грузия, без свежести твоей как дальше быть, как не устать от жажды?Нет, никогда границы стран иных не голубели так, не розовели. Никто еще из сыновей земных не плакал так, как плакал Руставели.Еще дитя — он жил в моих ночах, он был мне брат, не как другие братья, и уж смыкались на его плечах прекрасного несчастия объятья.Нет, никогда границы стран иных… — я думала, — и, как сосуд, как ваза с одним цветком средь граней ледяных, сияли подо мной снега Кавказа.Здесь Амирани бедствие терпел, и здесь освобожден был Амирани, и женский голос сетовал и пел, и царственные старцы умирали.…Так и внимал я лепету луны, и был восход исходом нашей встречи. И вот я объяснил вам эти речи, пока закат » сумерки длинны.

Бог

Дмитрий Мережковский

О, Боже мой, благодарю За то, что дал моим очам Ты видеть мир, Твой вечный храм, И ночь, и волны, и зарю... Пускай мученья мне грозят, — Благодарю за этот миг, За всё, что сердцем я постиг, О чем мне звезды говорят... Везде я чувствую, везде Тебя, Господь, — в ночной тиши, И в отдаленнейшей звезде, И в глубине моей души. Я Бога жаждал — и не знал; Еще не верил, но, любя, Пока рассудком отрицал, — Я сердцем чувствовал Тебя. И Ты открылся мне: Ты — мир. Ты — всё. Ты — небо и вода, Ты — голос бури, Ты — эфир, Ты — мысль поэта, Ты — звезда... Пока живу — Тебе молюсь, Тебя люблю, дышу Тобой, Когда умру — с Тобой сольюсь, Как звезды с утренней зарей; Хочу, чтоб жизнь моя была Тебе немолчная хвала, Тебя за полночь и зарю, За жизнь и смерть — благодарю!..

За всё тебя, Господь, благодарю!..

Иван Алексеевич Бунин

За всё тебя, Господь, благодарю! Ты, после дня тревоги и печали, Даруешь мне вечернюю зарю, Простор полей и кротость синей дали. Я одинок и ныне - как всегда. Но вот закат разлил свой пышный пламень, И тает в нем Вечерняя Звезда, Дрожа насквозь, как драгоценный камень. И счастлив я печальною судьбой, И есть отрада сладкая в сознанье, Что я один в безмолвном созерцанье, Что я все чужд и говорю - с Тобой.

Бывают светлые мгновенья

Константин Романов

Бывают светлые мгновенья: Земля так несравненно хороша! И неземного восхищенья Полна душа.Творцу миров благоуханье Несет цветок, и птица песнь дарит: Создателя Его созданье Благодарит.О, если б воедино слиться С цветком и птицею, и всей землей, И с ними, как они, молиться Одной мольбой;Без слов, без думы, без прошенья В восторге трепетном душой гореть И в жизнерадостном забвенье Благоговеть!

Хвала Афродите (Блаженны дочерей твоих, Земля…)

Марина Ивановна Цветаева

[B]1[/B] Блаженны дочерей твоих, Земля, Бросавшие для боя и для бега. Блаженны в Елисейские поля Вступившие, не обольстившись негой. Так лавр растёт, — жестоколист и трезв, Лавр-летописец, горячитель боя. — Содружества заоблачный отвес Не променяю на юдоль любови. [B]2[/B] Уже богов — не те уже щедроты На берегах — не той уже реки. В широкие закатные ворота Венерины, летите, голубки! Я ж на песках похолодевших лёжа, В день отойду, в котором нет числа… Как змей на старую взирает кожу — Я молодость свою переросла. [B]3[/B] Тщетно, в ветвях заповедных кроясь, Нежная стая твоя гремит. Сластолюбивый роняю пояс, Многолюбивый роняю мирт. Тяжкоразящей стрелой тупою Освободил меня твой же сын. — Так о престол моего покоя, Пеннорождённая, пеной сгинь! [B]4[/B] Сколько их, сколько их ест из рук, Белых и сизых! Целые царства воркуют вкруг Уст твоих, Низость! Не переводится смертный пот В золоте кубка. И полководец гривастый льнёт Белой голубкой. Каждое облако в час дурной — Грудью круглится. В каждом цветке неповинном — твой Лик, Дьяволица! Бренная пена, морская соль… В пене и в муке — Повиноваться тебе доколь, Камень безрукий?

Подражанье персидскому

Николай Степанович Гумилев

Из-за слов твоих, как соловьи, Из-за слов твоих, как жемчуга, Звери дикие — слова мои, Шерсть на них, клыки у них, рога.Я ведь безумным стал, красавица.Ради щек твоих, ширазских роз, Краску щек моих утратил я, Ради золотых твоих волос Золото мое рассыпал я.Нагим и голым стал, красавица.Для того, чтоб посмотреть хоть раз, Бирюза — твой взор, или берилл, Семь ночей не закрывал я глаз, От дверей твоих не отходил.С глазами полными крови стал, красавица.Оттого что дома ты всегда, Я не выхожу из кабака, Оттого что честью ты горда, Тянется к ножу моя рука.Площадным негодяем стал, красавица.Если солнце есть и вечен Бог, То перешагнешь ты мой порог.

Любовь к тебе

Расул Гамзатович Гамзатов

Перевод Роберта Рождественского Проходят годы, отнимая и даря, То — через сердце напрямик, то — стороной, И не закрыть листкам календаря Любовь, пришедшую ко мне той весной. Все изменилось — и мечты, и времена. Все изменилось — мой аул и шар земной. Все изменилось. Неизменна лишь одна Любовь, пришедшую ко мне той весной. Куда вас буря унесла, мои друзья? Еще недавно пировали вы со мной. Теперь единственного друга вижу я — Любовь, пришедшую ко мне той весной. Что ж, покорюсь я наступающим годам, Отдам им все — блеск дня и свет ночной. Лишь одного я — пусть не просят!— не отдам: Любовь, пришедшую ко мне той весной.

Четверостишия

Валентин Петрович Катаев

Старый городНад глиняной стеной синеет небо дико. Густой осенний зной печален, ярок, мглист, И пыльная вода зеленого арыка, Как память о тебе, уносит желтый лист,ГлинаИх будто сделали из глины дети: Дворцы, дувалы, домики, мечети. Трудней, чем в тайны помыслов твоих, Проникнуть в закоулки эти.ДыняТы не сердись, что не всегда я С тобою нежен, дорогая: У дыни сторона одна Всегда нежнее, чем другая.СердцеРаз любишь, так скорей люби. Раз губишь, так скорей губи. Но не давай, Халида, сердцу Бесплодно стариться в груди.СольГорит солончаками поле, И в сердце, высохшем от боли, Как на измученной земле, Налет сухой и жгучей; соли.Могила Тамерлана (картина Верещагина)Бессмертию вождя не верь: Есть только бронзовая дверь, Во тьму открытая немного, И два гвардейца у порога.ВерблюдПустыни Азии зияют, Стоит верблюд змеиномордый. Его двугорбым называют, Но я сказал бы: он двугордый.ЛунаЯ ночью в переулке узком Стою, задумавшись над спуском, И мусульманская луна Блестит, как ночь на небе русском.

Хвала Человеку

Валерий Яковлевич Брюсов

Молодой моряк вселенной, Мира древний дровосек, Неуклонный, неизменный, Будь прославлен, Человек! По глухим тропам столетий Ты проходишь с топором, Целишь луком, ставишь сети, Торжествуешь над врагом! Камни, ветер, воду, пламя Ты смирил своей уздой, Взвил ликующее знамя Прямо в купол голубой. Вечно властен, вечно молод, В странах Сумрака и Льда, Петь заставил вещий молот, Залил блеском города. Сквозь пустыню и над бездной Ты провёл свои пути, Чтоб не рвущейся, железной Нитью землю оплести. В древних, вольных Океанах, Где играли лишь киты, На стальных левиафанах Пробежал державно ты. Змея, жалившего жадно С неба выступы дубов, Изловил ты, беспощадно, Неустанный зверолов. И шипя под хрупким шаром, И в стекле согнут в дугу, Он теперь, покорный чарам, Светит хитрому врагу. Царь несытый и упрямый Четырёх подлунных царств, Не стыдясь, ты роешь ямы, Множишь тысячи коварств; — Но, отважный, со стихией После бьёшься с грудью грудь, Чтоб ещё над новой выей Петлю рабства захлестнуть. Верю, дерзкий! ты поставишь Над землёй ряды ветрил. Ты по прихоти направишь Бег в пространстве, меж светил. И насельники вселенной, Те, чей путь ты пересёк, Повторят привет священный: Будь прославлен, Человек!

Лалла Рук

Василий Андреевич Жуковский

Милый сон, души пленитель, Гость прекрасный с вышины, Благодатный посетитель Поднебесной стороны, Я тобою насладился На минуту, но вполне: Добрым вестником явился Здесь небесного ты мне.Мнил я быть в обетованной Той земле, где вечный мир; Мнил я зреть благоуханный Безмятежный Кашемир; Видел я: торжествовали Праздник розы и весны И пришелицу встречали Из далекой стороны.И блистая и пленяя — Словно ангел неземной,- Непорочность молодая Появилась предо мной; Светлый завес покрывала Отенял ее черты, И застенчиво склоняла Взор умильный с высоты.Все — и робкая стыдливость Под сиянием венца, И младенческая живость, И величие лица, И в чертах глубокость чувства С безмятежной тишиной — Все в ней было без искусства Неописанной красой!Я смотрел — а призрак мимо (Увлекая душу вслед) Пролетал невозвратимо; Я за ним — его уж нет! Посетил, как упованье; Жизнь минуту озарил; И оставил лишь преданье, Что когда-то в жизни был!Ах! не с нами обитает Гений чистой красоты; Лишь порой он навещает Нас с небесной высоты; Он поспешен, как мечтанье, Как воздушный утра сон; Но в святом воспоминанье Неразлучен с сердцем он!Он лишь в чистые мгновенья Бытия бывает к нам И приносит откровенья, Благотворные сердцам; Чтоб о небе сердце знало В темной области земной, Нам туда сквозь покрывало Он дает взглянуть порой;И во всем, что здесь прекрасно, Что наш мир животворит, Убедительно и ясно Он с душою говорит; А когда нас покидает, В дар любви у нас в виду В нашем небе зажигает Он прощальную звезду.