Жук
Мы не заметили жука И рамы зимние закрыли, А он живой, он жив пока, Жужжит в окне, Расправив крылья… И я зову на помощь маму: — Там жук живой! Раскроем раму!
Похожие по настроению
На булавке бьется стрекоза
Андрей Дементьев
На булавке бьется стрекоза, Неподвижно выпучив глаза. Крыльями прозрачно шелестит. Кажется, рывок – и полетит. Но булавка крепко, как копье Пригвоздила нa стену ее. И, раскинув крылья, стрекоза Погасила круглые глаза. Вытянулась в темную струну И вернула дому тишину. Так она в порыве и замрет, Будто приготовилась в полет.
Бабочка
Давид Самойлов
Я тебя с ладони сдуну, Чтоб не повредить пыльцу. Улетай за эту дюну. Лето близится к концу. Над цветами по полянам, Над стеною камыша Поживи своим обманом, Мятлик, бабочка, душа.
Царица-гусеница
Эдуард Асадов
— Смотри! Смотри, какая раскрасавица! — Мальчишка смотрит радостно на мать. — Царица-гусеница! Правда, нравится? Давай ее кормить и охранять! И вправду, будто древняя царица, Таинственным сказаниям сродни, На краснобоком яблоке в тени Сияла золотая гусеница. Но женщина воскликнула: — Пустое! — И засмеялась: — Ах ты, мой сверчок! Готов везде оберегать живое. Да это же вредитель, дурачок! В четыре года надо быть мужчиной! Соображай. Ты видишь: вот сюда Она вползет, попортит сердцевину, И яблоко — хоть выброси тогда! Нет, нам с тобой такое не годится. Сейчас мы глянем, что ты за герой. — Она стряхнула с ветки гусеницу: — А ну-ка, размозжи ее ногой! И мальчик, мину напускал злую И подавляя втайне тошноту, Шагнул ногой на теплую, живую Жемчужно-золотую красоту… — Вот это славно! Умница, хвалю! — И тот, стремясь покончить с добротою, Вскричал со зверски поднятой ногою; — Кидай еще! Другую раздавлю! Мать с древних пор на свете против зла. Но как же этой непонятно было, Что сердцевину яблока спасла, А вот в мальчишке что-то загубила…
Детство
Эдуард Багрицкий
На базаре ссорились торговки; Шелушилась рыбья чешуя; В этот день, в пыли, на Бугаевке В первый раз увидел солнце я… На меня столбы горячей пыли Сыпало оно сквозь зеленя; Я не помню, как скребли и мыли, В одеяла кутали меня… Я взрастал пшеничною опарой, Сероглазый, с белой головой, В бурьянах, за будкой квасовара, Видел ветер над сухой травой… Бабы ссорятся, проходят люди, Свищет поезд, и шумят кусты; Бугаевка! Никогда не будет Местности прекраснее, чем ты… И твое веселое наследство Принял я, и я навеки твой, — Ведь недаром прокатилось детство Звонким обручем по мостовой, И недаром в летние недели Я бродил на хуторах степных, И недаром джурбаи гремели, В клетках, над окошками пивных… Сколько лет… Уходит тень за тенью, И теперь сквозь бестолочь годов Начинается сердцебиенье У меня от свиста джурбаев… Бугаевка! Выйдешь на дорогу, А из степи древнею тоской По забытому степному богу Веет ветер, наплывает зной — Долетают дальние раскаты Грома — и повиснет тишина, Только, свистнув, суслик полосатый Встанет над колючками стерна, Только ястреб задрожит над стогом, Крыльями расплескивая зной, — И опять по жнитвам, по дорогам Тихо веет древностью степной. Может, это ничего не значит, Я не знаю, — только не уйти От платанов на пустынной даче, От степного славного пути… Ветер, ветер, бей по огородам Свеклу и подсолнухи; крути Дерезу; неистовым походом Проплыви поселки и пути… И сквозь ветер матушка проходит В хлев, в соломенный, коровий дух, Где скотина мордою поводит И в навозе роется петух… Матушка! Ты через двор щербатый Возвращаешься обратно в дом, И в руках твоих скрипят ушаты, Распираемые молоком… Свежий ветер мчит по Бугаевке Репухи и сохлое былье, И за ветром мчится на веревке Щелоком пропахшее белье… Свежим ветром сорвана с сарая, Свистом перепугана моим — раз! — И нет — кружит и плещет стая Голубей, прозрачная как дым… Поднялись — летят напропалую, Закрутились над коньком крыльца, Каждый голубь в свежесть голубую Штопором ввинтился до конца… Тяжело охотницкое дело — Шест в ладонь, — а ну еще наддай, И кричу я ввысь остервенело: «Кременчугские! — Не выдавай!»
Зяблик согрелся
Эмма Мошковская
Зяблик: — Пинь! Пинь! Пинь! Шубу скинь! Скинь! Скинь! — Зяблик распелся — Зяблик согрелся!
Ветер
Михаил Исаковский
Осторожно ветер Из калитки вышел, Постучал в окошко, Пробежал по крыше; Поиграл немного Ветками черёмух, Пожурил за что-то Воробьёв знакомых. И расправив бодро Молодые крылья, Полетел куда-то Вперегонку с пылью.
Муха бедная в янтарь
Наталья Горбаневская
Муха бедная в янтарь ненароком залетела. Орвелловский календарь оборвался до предела.Бедной мухе в янтаре не вздохнуть, не трепыхнуться. А на нарах в январе в тесноте не повернуться.Орвелловский переплёт в тихой печке пламя лижет. Муха бедная поёт, но никто ее не слышит.
Муха
Николай Олейников
Я муху безумно любил! Давно это было, друзья, Когда еще молод я был, Когда еще молод был я. Бывало, возьмешь микроскоп, На муху направишь его — На щечки, на глазки, на лоб, Потом на себя самого. И видишь, что я и она, Что мы дополняем друг друга, Что тоже в меня влюблена Моя дорогая подруга. Кружилась она надо мной, Стучала и билась в стекло, Я с ней целовался порой, И время для нас незаметно текло. Но годы прошли, и ко мне Болезни сошлися толпой — В коленках, ушах и спине Стреляют одна за другой. И я уже больше не тот. И нет моей мухи давно. Она не жужжит, не поет, Она не стучится в окно. Забытые чувства теснятся в груди, И сердце мне гложет змея, И нет ничего впереди… О муха! О птичка моя!
Толстый жук
Сергей Владимирович Михалков
На пустой лесной тропинке Толстый Жук лежал на спинке, Кверху ножки он держал И беспомощно жужжал. Рядом, выйдя на тропинку, Муравей тащил былинку. Он взглянул издалека На жужжащего Жука. Мимо Бабочка летела — На Жука не поглядела. Дождевой большой Червяк Не помог Жуку никак. Не хотела Гусеница По пути остановиться. Все спешили кто куда, Нет им дела — с кем беда! Только вдруг, Над тропинкой сделав круг, Приземлился майский Жук. Он помог жуку-собрату, Как простой солдат солдату. Толстый Жук на ножки встал, Звать на помощь перестал, Отряхнулся, развернулся И опять перевернулся. Он лежит и встать не может. Кто теперь ему поможет?
Зяблик
Тимофей Белозеров
Лишь утро в саду настаёт, Ещё не проснувшись, я слышу: На ветке то громче, то тише Без удержу зяблик поёт. Купается в алом рассвете, Прищёлкивает язычком, Как будто бы лучшим на свете Позавтракал он Червячком!
Другие стихи этого автора
Всего: 192Его семья
Агния Барто
У Вовы двойка с минусом — Неслыханное дело! Он у доски не двинулся. Не взял он в руки мела! Стоял он будто каменный: Он стоял как статуя. — Ну как ты сдашь экзамены? Волнуется вожатая. — Твою семью, отца и мать, На собранье упрекать Директор будет лично! У нас хороших двадцать пять И три семьи отличных, Но твоей семьей пока Директор недоволен: Она растить ученика Не помогает школе. — Ну при чем моя семья?- Он говорит вздыхая.- Получаю двойки я — И вдруг семья плохая! Упреки он бы перенес, Не показал бы виду, Но о семье идет вопрос — Семью не даст в обиду! Будут маму упрекать: «У нас хороших двадцать пять И три семьи отличных, А вы одна — плохая мать!»- Директор скажет лично. Печально Вова смотрит вдаль, Лег на сердце камень: Стало маму очень жаль… Нет, он сдаст экзамен! Скажет маме: «Не грусти, На меня надейся! Нас должны перевести В хорошее семейство!»
Дом переехал
Агния Барто
Возле Каменного моста, Где течет Москва-река, Возле Каменного моста Стала улица узка. Там на улице заторы, Там волнуются шоферы. — Ох,— вздыхает постовой, Дом мешает угловой! Сёма долго не был дома — Отдыхал в Артеке Сёма, А потом он сел в вагон, И в Москву вернулся он. Вот знакомый поворот — Но ни дома, ни ворот! И стоит в испуге Сёма И глаза руками трет. Дом стоял На этом месте! Он пропал С жильцами вместе! — Где четвертый номер дома? Он был виден за версту! — Говорит тревожно Сёма Постовому на мосту.— Возвратился я из Крыма, Мне домой необходимо! Где высокий серый дом? У меня там мама в нем! Постовой ответил Сёме: — Вы мешали на пути, Вас решили в вашем доме В переулок отвезти. Поищите за угломя И найдете этот дом. Сёма шепчет со слезами: — Может, я сошел с ума? Вы мне, кажется, сказали, Будто движутся дома? Сёма бросился к соседям, А соседи говорят: — Мы все время, Сёма, едем, Едем десять дней подряд. Тихо едут стены эти, И не бьются зеркала, Едут вазочки в буфете, Лампа в комнате цела. — Ой,— обрадовался Сёма,— Значит, можно ехать Дома? Ну, тогда в деревню летом Мы поедем в доме этом! В гости к нам придет сосед: «Ах!»— а дома… дома нет. Я не выучу урока, Я скажу учителям: — Все учебники далеко: Дом гуляет по полям. Вместе с нами за дровами Дом поедет прямо в лес. Мы гулять — и дом за нами, Мы домой — а дом… исчез. Дом уехал в Ленинград На Октябрьский парад. Завтра утром, на рассвете, Дом вернется, говорят. Дом сказал перед уходом: «Подождите перед входом, Не бегите вслед за мной — Я сегодня выходной». — Нет,— решил сердито Сёма, Дом не должен бегать сам! Человек — хозяин дома, Все вокруг послушно нам. Захотим — и в море синем, В синем небе поплывем! Захотим — И дом подвинем, Если нам мешает дом!
Докладчик
Агния Барто
Выступал докладчик юный, Говорил он о труде. Он доказывал с трибуны: — Нужен труд всегда, везде! Нам велит трудиться школа, Учит этому отряд… — Подними бумажки с пола! Крикнул кто-то из ребят. Но тут докладчик морщится: — На это есть уборщица!
Дикарка
Агния Барто
Утро. На солнышке жарко. Кошка стоит у ручья. Чья это кошка? Ничья! Смотрит на всех, Как дикарка. Мы объясняли дикарке: — Ты же не тигр в Зоопарке, Ты же обычная кошка! Ну, помурлычь хоть немножко! Кошка опять, как тигрица, Выгнула спину и злится. Кошка крадется по следу… Зря мы вели с ней беседу.
Болтунья
Агния Барто
Что болтунья Лида, мол, Это Вовка выдумал. А болтать-то мне когда? Мне болтать-то некогда! Драмкружок, кружок по фото, Хоркружок — мне петь охота, За кружок по рисованью Тоже все голосовали. А Марья Марковна сказала, Когда я шла вчера из зала: «Драмкружок, кружок по фото Это слишком много что-то. Выбирай себе, дружок, Один какой-нибудь кружок». Ну, я выбрала по фото… Но мне еще и петь охота, И за кружок по рисованью Тоже все голосовали. А что болтунья Лида, мол, Это Вовка выдумал. А болтать-то мне когда? Мне болтать-то некогда! Я теперь до старости В нашем классе староста. А чего мне хочется? Стать, ребята, летчицей. Поднимусь на стратостате… Что такое это, кстати? Может, это стратостат, Когда старосты летят? А что болтунья Лида, мол, Это Вовка выдумал. А болтать-то мне когда? Мне болтать-то некогда! У меня еще нагрузки По-немецки и по-русски. Нам задание дано — Чтенье и грамматика. Я сижу, гляжу в окно И вдруг там вижу мальчика. Он говорит: «Иди сюда, Я тебе ирису дам». А я говорю: «У меня нагрузки По-немецки и по-русски». А он говорит: «Иди сюда, Я тебе ирису дам». А что болтунья Лида, мол, Это Вовка выдумал. А болтать-то мне когда? Мне болтать-то некогда!
Дедушкина внучка
Агния Барто
Шагает утром в школы Вся юная Москва, Народ твердит глаголы И сложные слова. А Клава-ученица С утра в машине мчится По Садовому кольцу Прямо к школьному крыльцу. Учитель седовласый Пешком приходит в классы, А Клавочка — в машине. А по какой причине И по какому праву Везет машина Клаву? — Я дедушкина внучка, Мой дед — Герой Труда…— Но внучка — белоручка, И в этом вся беда! Сидит она, скучая И отложив тетрадь, Но деду чашки чая Не вздумает подать. Зато попросит деда: — Ты мне машину дашь? Я на каток поеду!— И позвонит в гараж. Случается порою — Дивится весь народ: У дедушки-героя Бездельница растет.
Двояшки
Агния Барто
Мы друзья — два Яшки, Прозвали нас «двояшки». — Какие непохожие!- Говорят прохожие. И должен объяснять я, Что мы совсем не братья, Мы друзья — два Якова, Зовут нас одинаково.
Гуси-лебеди
Агния Барто
Малыши среди двора Хоровод водили. В гуси-лебеди игра, Серый волк — Василий. — Гуси-лебеди, домой! Серый волк под горой! Волк на них и не глядит, Волк на лавочке сидит. Собрались вокруг него Лебеди и гуси. — Почему ты нас не ешь?— Говорит Маруся. — Раз ты волк, так ты не трусь! Закричал на волка гусь. —От такого волка Никакого толка! Волк ответил:— Я не трушу, Нападу на вас сейчас. Я доем сначала грушу, А потом примусь за вас!
Две бабушки
Агния Барто
Две бабушки на лавочке Сидели на пригорке. Рассказывали бабушки: — У нас одни пятерки! Друг друга поздравляли, Друг другу жали руки, Хотя экзамен сдали Не бабушки, а внуки!
Лягушата
Агния Барто
Пять зелёных лягушат В воду броситься спешат — Испугались цапли! А меня они смешат: Я же этой цапли Не боюсь ни капли!
Две сестры глядят на братца
Агния Барто
Две сестры глядят на братца: Маленький, неловкий, Не умеет улыбаться, Только хмурит бровки. Младший брат чихнул спросонок, Радуются сестры: — Вот уже растет ребенок — Он чихнул, как взрослый!
Выборы
Агния Барто
Собрались на сбор отряда Все! Отсутствующих нет! Сбор серьезный: Выбрать надо Лучших девочек в совет. Галю вычеркнут из списка! Все сказали ей в глаза: — Ты, во-первых, эгоистка, Во-вторых, ты егоза. Предлагают выбрать Свету: Света пишет в стенгазету, И отличница она. — Но играет в куклы Света! — Заявляет Ильина. — Вот так новый член совета! Нянчит куколку свою! — Нет! — кричит, волнуясь, Света, — Я сейчас ей платье шью. Шью коричневое платье, Вышиваю поясок. Иногда, конечно, кстати Поиграю с ней часок. — Даже нужно шить для кукол! — Заступается отряд. — Будет шить потом для внуков! — Пионерки говорят. Подняла Наташа руку: — Мы вопрос должны решить. Я считаю, что для кукол В пятом классе стыдно шить! Стало шумно в школьном зале, Начался горячий спор, Но, подумав, все сказали: — Шить для кукол — не позор! Не уронит этим Света Своего авторитета.