Колыбельная
Старший брат сестру баюкал: — Баюшки-баю! Унесем отсюда кукол, Баюшки-баю.
Уговаривал девчушку (Ей всего-то год): — Спать пора, Уткнись в подушку, Подарю тебе я клюшку, Встанешь ты на лед.
Баю-баюшки, Не плачь, Подарю Футбольный мяч, Хочешь — Будешь за судью, Баю-баюшки-баю!
Старший брат сестру баюкал: — Ну не купим мяч, Принесу обратно кукол, Только ты не плачь.
Ну не плачь, не будь упрямой. Спать пора давно… Ты пойми — я папу с мамой Отпустил в кино.
Похожие по настроению
Колыбельная песня
Александр Одоевский
Спи, мой младенец, Милый мой Атий, Сладко усни! Пусть к изголовью Ангел-хранитель Тихо слетит. Вот он незримый Люльку качает; Крылышком мирный Сон навевает. Атий, мой Атий Веянье крыльев Слышит сквозь сон; Сладко он дышит, Сладкой улыбкой Вскрылись уста. Ангел-хранитель Люльку качает, Крылышком тихо Сон навевает. Когда же ты, младенец, возъюнеешь, Окрепнешь телом и душой И вступишь в мир и мыслию созреешь, Блеснешь взмужавшей красотой,— Тогда к тебе сойдет другой хранитель, Твой соименный в небесах! Сей сын земли был вечный небожитель!Он сводит небо в чудных снах! С любовью на тебя свой ясный взор он склонит, И на тебя дохнет, и в душу огнь заронит! И очи с трепетом увидят, как венец Вкруг выи синий пламень вьется, И вспомнишь ты земной его конец, И грудь твоя невольно содрогнется! Но он, даруя цель земному бытию, По верному пути стопы твои направит,— Благословит на жизнь, а не на смерть свою, И только жизнь в завет тебе оставит.
Колыбельная
Анна Андреевна Ахматова
Далеко́ в лесу огромном, Возле синих рек, Жил с детьми в избушке тёмной Бедный дровосек. Младший сын был ростом с пальчик, — Как тебя унять, Спи, мой тихий, спи, мой мальчик, Я дурная мать. Долетают редко ве́сти К нашему крыльцу, Подарили белый крестик Твоему отцу. Было го́ре, будет го́ре, Го́рю нет конца, Да хранит святой Егорий Твоего отца.
Колыбельная
Аполлон Николаевич Майков
Спи, дитя мое, усни! Сладкий сон к себе мани: В няньки я к тебе взяла Ветер, солнце и орла Улетел орел домой; Солнце скрылось под водой; Ветер, после трех ночей, Мчится к матери своей. Ветра спрашивает мать: «Где изволил пропадать? Али звезды воевал? Али волны всё гонял?» «Не гонял я волн морских, Звезд не трогал золотых; Я дитя оберегал, Колыбелочку качал!»
Колыбельная вполголоса
Давид Самойлов
Ну вот, сыночек, спать пора, Вокруг деревья потемнели. Черней вороньего пера Ночное оперенье ели. Закрой глаза. Вверху луна, Как рог на свадьбе кахетинца. Кричит, кричит ночная птица До помрачения ума. Усни скорее. Тополя От ветра горько заскрипели. Черней вороньего пера Ночное оперенье ели. Все засыпает. Из-под век Взирают тусклые болотца. Закуривает и смеется Во тьме прохожий человек. Березы, словно купола, Видны в потемках еле-еле. Черней вороньего пера Ночное оперенье ели.
Солдатики спят и лошадки
Эдуард Асадов
Солдатики спят и лошадки, Спят за окном тополя. И сын мой уснул в кроватке, Губами чуть шевеля. А там, далеко у моря, Вполнеба горит закат И, волнам прибрежным вторя. Чинары листвой шуршат. И женщина в бликах заката Смеется в раскрытом окне, Точь-в-точь как смеялась когда-то Мне… Одному лишь мне… А кто-то, видать, бывалый Ей машет снизу: «Идем! В парке безлюдно стало, Побродим опять вдвоем». Малыш, это очень обидно, Что в свете закатного дня Оттуда ей вовсе не видно Сейчас ни тебя, ни меня. Идут они рядом по пляжу, Над ними багровый пожар. Я сыну волосы глажу И молча беру портсигар.
Колыбельная
Илья Эренбург
Было много светлых комнат, А теперь темно, Потому что может бомба Залететь в окно. Но на крыше три зенитки И большой снаряд, А шары на тонкой нитке Выстроились в ряд. Спи, мой мальчик, спи, любимец. На дворе война. У войны один гостинец: Сон и тишина. По дороге ходят ирод, Немец и кощей, Хочет он могилы вырыть, Закопать детей. Немец вытянул ручища, Смотрит, как змея. Он твои игрушки ищет, Ищет он тебя, Хочет он у нас согреться, Душу взять твою, Хочет крикнуть по-немецки: «Я тебя убью». Если ночью все уснули, Твой отец не спит. У отца для немца пули, Он не проглядит, На посту стоит, не дышит — Ночи напролет. Он и писем нам не пишет Вот уж скоро год, Он стоит, не спит ночами За дитя свое, У него на сердце камень, А в руке ружье. Спи, мой мальчик, спи, любимец. На дворе война. У войны один гостинец: Сон и тишина.
Детство Лутони
Николай Алексеевич Заболоцкий
Б а б к а В поле ветер-великан Ломит дерево-сосну. Во хлеву ревет баран, А я чашки сполосну. А я чашки вытираю, Тихим гласом напеваю: "Ветер, ветер, белый конь. Нашу горницу не тронь". Л у т о н я Баба, баба, ветер где? Б а б к а Ветер ходит по воде. Л у т о н я Баба, баба, где вода? Б а б к а Убежала в города. Л у т о н я Баба, баба, мне приснился Чудный город Ленинград. Там на крепости старинной Пушки длинные стоят. Там на крепости старинной Мертвый царь сидит в меху, Люди воют, дети плачут, Царь танцует, как дитя. Б а б к а Успокойся, мой Лутоня, Разум ночью не пытай. За окошком вьюга стонет, Налегая на сарай. Погасили бабы свечки, Сядем, дети, возле печки, Перед печкой, над огнем Мы Захарку запоем. Дети садятся вокруг печки. Бабка раздает каждому по зажженной лучинке. Дети машут ими в воздухе и поют. Д е т и Гори, гори жарко, Приехал Захарка. Сам на тележке, Жена на кобылке, Детки в санках, В черных шапках. Б а б к а Закачался мир подлунный, Вздрогнул месяц и погас. Кто тут ходит весь чугунный, Кто тут бродит возле нас? Велики его ладони, Тяжелы его шаги. Под окном топочут кони. Боже, деткам помоги. З а х а р ка (входит) Поднимите руки, дети, Разгоните пальцы мне. Вон Лутонька на повети, Как чертенок, при луне. (Бросается на Лутоню.) Л у т о н я Пощади меня, луна! Защити меня, стена! Перед Лутоней поднимается стена. З а х а р к а Дети, дети, руки выше, Слышу, как Лутонька дышит. Вон сидит он за стеной, Закрывается травой. (Бросается на Лутоню.) Л у т о н я Встаньте, травки, до небес, Станьте, травки, словно лес! Трава превращается в лес. З а х а р к а Дети, вытяните руки Выше, выше до небес. Стал Лутонька меньше мухи, Вкруг него дремучий лес. Вкруг него лихие звери Словно ангелы стоят. Это кто стучится в двери? З в е р и (вбегая в комнату) Чудный город Ленинград! Л у т о н я В чудном граде Ленинграде На возвышенной игле Светлый вертится кораблик И сверкает при луне. Под корабликом железным Люди в дудочки поют, Убиенного Захарку В домик с башнями ведут!
Сон
Роберт Иванович Рождественский
Спать!.. Свет выключил. Закрыл глаза. Рокочет город за окном. И крутится калейдоскоп всего, что я увидел днём. Девчонка в красном парике. Машина. Нет числа мостам... А этот говорил: «Москва... Я знаю... Я родился там...» А тот всё повторял: «Вот-вот! Загублена такая жизнь...» Опять – машина и мосты... «Что пьёте? Виски или джин?..» Уснуть. Немедленно уснуть! На клетки память раздробить. Уйти от прожитого дня. Для завтрашнего сил добыть!.. Я засыпаю. Я молчу. И шар земной звеняще пуст. И вновь передо мной лежит до мелочей знакомый путь. Скорей туда! Скорей, скорей! Вобрать домашнее тепло. Опять мы встретимся с тобой, всем пограничникам назло! Радары крутятся в ночи. Рычат ищейки в темноту. А я смеюсь. А я иду. Никем не узнанный – иду... Снежинки тают на руке. Как странно и просторно мне! Шагаю через океан – какой он маленький во сне! Едва заметны с высоты хитросплетения границ!.. Я к дому подойду. И ты почувствуй и сама проснись! Колючим деревцем вернись, глазастой девочкой вернись. (Ты помнишь, как мы жили там – подвал и пять ступенек вниз?) Огромность торопливых слов. Величие негромких фраз. Пусть будет всё, как в первый день. Пусть будет всё, как в первый раз. А если нет, а если нет, то пусть упрёки, пусть хула – я всё перетерпеть смогу, но только чтобы ты была! Была в моих руках и снах... Чего же медлишь ты? Настань! Ты видишь – я пришёл. Я жду. Прошу тебя: не опоздай!.. Уснуть бы...
Барсук
Тимофей Белозеров
Под берёзкой, на горе, Спит барсук в своей норе. А нора у барсука Глу бо ка- Пре глу бо ка. Барсуку тепло и сухо, Целый день ласкает ухо Шум берёзовых ветвей Да сопение детей: На подстилке крепко спят Мальчики с усами И от сытости сопят Влажными носами… Скрипнет ветка или сук — Приоткроет глаз барсук, Чутким ухом поведёт, Усмехнётся и уснёт: Ведь нора у барсука Глу- Бо- Ка…
Песня матери над колыбелью сына
Василий Андреевич Жуковский
Засни, дитя, спи, ангел мой! Мне душу рвет твое стенанье! Ужель страдать и над тобой? Ах, тяжко и одно страданье! Когда отец твой обольстил Меня любви своей мечтою, Как ты, пленял он красотою, Как ты, он прост, невинен был! Вверялось сердце без защиты, Но он неверен; мы забыты. Засни, дитя! спи, ангел мой! Мне душу рвет твое стенанье! Ужель страдать и над тобой? Ах, тяжко и одно страданье! Когда покинет легкий сон, Утешь меня улыбкой милой; Увы, такой же сладкой силой Повелевал душе и он. Но сколь он знал, к моей напасти, Что всё его покорно власти! Засни, дитя! спи, ангел мой! Мне душу рвет твое стенанье! Ужель страдать и над тобой? Ах, тяжко и одно страданье! Мое он сердце распалил, Чтобы сразить его изменой; Почто с своею переменой Он и его не изменил? Моя тоска неутолима; Люблю, хотя и нелюбима. Засни, дитя! спи, ангел мой! Мне душу рвет твое стенанье! Ужель страдать и над тобой? Ах, тяжко и одно страданье! Его краса в твоих чертах; Открытый вид, живые взоры; Его услышу разговоры Я скоро на твоих устах! Но, ах, красой очарователь, Мой сын, не будь, как он, предатель! Засни, дитя! спи, ангел мой! Мне душу рвет твое стенанье! Ужель страдать и над тобой? Ах, тяжко и одно страданье! В слезах у люльки я твоей — А ты с улыбкой почиваешь! О дай, творец, да не узнаешь Печаль подобную моей! От милых горе нестерпимо! Да пройдет страшный жребий мимо! Засни, дитя! спи, ангел мой! Мне душу рвет твое стенанье! Ужель страдать и над тобой? Ах, тяжко и одно страданье! Навек для нас пустыня свет, К надежде нам пути закрыты, Когда единственным забыты, Нам сердца здесь родного нет, Не нам веселие земное; Во всей природе мы лишь двое! Засни, дитя! спи, ангел мой! Мне душу рвет твое стенанье! Ужель страдать и над тобой? Ах, тяжко и одно страданье! Пойдем, мой сын, путем одним, Две жертвы рока злополучны. О, будем в мире неразлучны, Сносней страдание двоим! Я нежных лет твоих хранитель, Ты мне на старость утешитель! Засни, дитя! спи, ангел мой! Мне душу рвет твое стенанье! Ужель страдать и над тобой? Ах, тяжко и одно страданье!
Другие стихи этого автора
Всего: 192Его семья
Агния Барто
У Вовы двойка с минусом — Неслыханное дело! Он у доски не двинулся. Не взял он в руки мела! Стоял он будто каменный: Он стоял как статуя. — Ну как ты сдашь экзамены? Волнуется вожатая. — Твою семью, отца и мать, На собранье упрекать Директор будет лично! У нас хороших двадцать пять И три семьи отличных, Но твоей семьей пока Директор недоволен: Она растить ученика Не помогает школе. — Ну при чем моя семья?- Он говорит вздыхая.- Получаю двойки я — И вдруг семья плохая! Упреки он бы перенес, Не показал бы виду, Но о семье идет вопрос — Семью не даст в обиду! Будут маму упрекать: «У нас хороших двадцать пять И три семьи отличных, А вы одна — плохая мать!»- Директор скажет лично. Печально Вова смотрит вдаль, Лег на сердце камень: Стало маму очень жаль… Нет, он сдаст экзамен! Скажет маме: «Не грусти, На меня надейся! Нас должны перевести В хорошее семейство!»
Дом переехал
Агния Барто
Возле Каменного моста, Где течет Москва-река, Возле Каменного моста Стала улица узка. Там на улице заторы, Там волнуются шоферы. — Ох,— вздыхает постовой, Дом мешает угловой! Сёма долго не был дома — Отдыхал в Артеке Сёма, А потом он сел в вагон, И в Москву вернулся он. Вот знакомый поворот — Но ни дома, ни ворот! И стоит в испуге Сёма И глаза руками трет. Дом стоял На этом месте! Он пропал С жильцами вместе! — Где четвертый номер дома? Он был виден за версту! — Говорит тревожно Сёма Постовому на мосту.— Возвратился я из Крыма, Мне домой необходимо! Где высокий серый дом? У меня там мама в нем! Постовой ответил Сёме: — Вы мешали на пути, Вас решили в вашем доме В переулок отвезти. Поищите за угломя И найдете этот дом. Сёма шепчет со слезами: — Может, я сошел с ума? Вы мне, кажется, сказали, Будто движутся дома? Сёма бросился к соседям, А соседи говорят: — Мы все время, Сёма, едем, Едем десять дней подряд. Тихо едут стены эти, И не бьются зеркала, Едут вазочки в буфете, Лампа в комнате цела. — Ой,— обрадовался Сёма,— Значит, можно ехать Дома? Ну, тогда в деревню летом Мы поедем в доме этом! В гости к нам придет сосед: «Ах!»— а дома… дома нет. Я не выучу урока, Я скажу учителям: — Все учебники далеко: Дом гуляет по полям. Вместе с нами за дровами Дом поедет прямо в лес. Мы гулять — и дом за нами, Мы домой — а дом… исчез. Дом уехал в Ленинград На Октябрьский парад. Завтра утром, на рассвете, Дом вернется, говорят. Дом сказал перед уходом: «Подождите перед входом, Не бегите вслед за мной — Я сегодня выходной». — Нет,— решил сердито Сёма, Дом не должен бегать сам! Человек — хозяин дома, Все вокруг послушно нам. Захотим — и в море синем, В синем небе поплывем! Захотим — И дом подвинем, Если нам мешает дом!
Докладчик
Агния Барто
Выступал докладчик юный, Говорил он о труде. Он доказывал с трибуны: — Нужен труд всегда, везде! Нам велит трудиться школа, Учит этому отряд… — Подними бумажки с пола! Крикнул кто-то из ребят. Но тут докладчик морщится: — На это есть уборщица!
Дикарка
Агния Барто
Утро. На солнышке жарко. Кошка стоит у ручья. Чья это кошка? Ничья! Смотрит на всех, Как дикарка. Мы объясняли дикарке: — Ты же не тигр в Зоопарке, Ты же обычная кошка! Ну, помурлычь хоть немножко! Кошка опять, как тигрица, Выгнула спину и злится. Кошка крадется по следу… Зря мы вели с ней беседу.
Болтунья
Агния Барто
Что болтунья Лида, мол, Это Вовка выдумал. А болтать-то мне когда? Мне болтать-то некогда! Драмкружок, кружок по фото, Хоркружок — мне петь охота, За кружок по рисованью Тоже все голосовали. А Марья Марковна сказала, Когда я шла вчера из зала: «Драмкружок, кружок по фото Это слишком много что-то. Выбирай себе, дружок, Один какой-нибудь кружок». Ну, я выбрала по фото… Но мне еще и петь охота, И за кружок по рисованью Тоже все голосовали. А что болтунья Лида, мол, Это Вовка выдумал. А болтать-то мне когда? Мне болтать-то некогда! Я теперь до старости В нашем классе староста. А чего мне хочется? Стать, ребята, летчицей. Поднимусь на стратостате… Что такое это, кстати? Может, это стратостат, Когда старосты летят? А что болтунья Лида, мол, Это Вовка выдумал. А болтать-то мне когда? Мне болтать-то некогда! У меня еще нагрузки По-немецки и по-русски. Нам задание дано — Чтенье и грамматика. Я сижу, гляжу в окно И вдруг там вижу мальчика. Он говорит: «Иди сюда, Я тебе ирису дам». А я говорю: «У меня нагрузки По-немецки и по-русски». А он говорит: «Иди сюда, Я тебе ирису дам». А что болтунья Лида, мол, Это Вовка выдумал. А болтать-то мне когда? Мне болтать-то некогда!
Дедушкина внучка
Агния Барто
Шагает утром в школы Вся юная Москва, Народ твердит глаголы И сложные слова. А Клава-ученица С утра в машине мчится По Садовому кольцу Прямо к школьному крыльцу. Учитель седовласый Пешком приходит в классы, А Клавочка — в машине. А по какой причине И по какому праву Везет машина Клаву? — Я дедушкина внучка, Мой дед — Герой Труда…— Но внучка — белоручка, И в этом вся беда! Сидит она, скучая И отложив тетрадь, Но деду чашки чая Не вздумает подать. Зато попросит деда: — Ты мне машину дашь? Я на каток поеду!— И позвонит в гараж. Случается порою — Дивится весь народ: У дедушки-героя Бездельница растет.
Двояшки
Агния Барто
Мы друзья — два Яшки, Прозвали нас «двояшки». — Какие непохожие!- Говорят прохожие. И должен объяснять я, Что мы совсем не братья, Мы друзья — два Якова, Зовут нас одинаково.
Гуси-лебеди
Агния Барто
Малыши среди двора Хоровод водили. В гуси-лебеди игра, Серый волк — Василий. — Гуси-лебеди, домой! Серый волк под горой! Волк на них и не глядит, Волк на лавочке сидит. Собрались вокруг него Лебеди и гуси. — Почему ты нас не ешь?— Говорит Маруся. — Раз ты волк, так ты не трусь! Закричал на волка гусь. —От такого волка Никакого толка! Волк ответил:— Я не трушу, Нападу на вас сейчас. Я доем сначала грушу, А потом примусь за вас!
Две бабушки
Агния Барто
Две бабушки на лавочке Сидели на пригорке. Рассказывали бабушки: — У нас одни пятерки! Друг друга поздравляли, Друг другу жали руки, Хотя экзамен сдали Не бабушки, а внуки!
Лягушата
Агния Барто
Пять зелёных лягушат В воду броситься спешат — Испугались цапли! А меня они смешат: Я же этой цапли Не боюсь ни капли!
Две сестры глядят на братца
Агния Барто
Две сестры глядят на братца: Маленький, неловкий, Не умеет улыбаться, Только хмурит бровки. Младший брат чихнул спросонок, Радуются сестры: — Вот уже растет ребенок — Он чихнул, как взрослый!
Выборы
Агния Барто
Собрались на сбор отряда Все! Отсутствующих нет! Сбор серьезный: Выбрать надо Лучших девочек в совет. Галю вычеркнут из списка! Все сказали ей в глаза: — Ты, во-первых, эгоистка, Во-вторых, ты егоза. Предлагают выбрать Свету: Света пишет в стенгазету, И отличница она. — Но играет в куклы Света! — Заявляет Ильина. — Вот так новый член совета! Нянчит куколку свою! — Нет! — кричит, волнуясь, Света, — Я сейчас ей платье шью. Шью коричневое платье, Вышиваю поясок. Иногда, конечно, кстати Поиграю с ней часок. — Даже нужно шить для кукол! — Заступается отряд. — Будет шить потом для внуков! — Пионерки говорят. Подняла Наташа руку: — Мы вопрос должны решить. Я считаю, что для кукол В пятом классе стыдно шить! Стало шумно в школьном зале, Начался горячий спор, Но, подумав, все сказали: — Шить для кукол — не позор! Не уронит этим Света Своего авторитета.