В туманный зимний день я шел равниной снежной

Юрий Верховский

В туманный зимний день я шел равниной снежной С оцепенелою безмолвною тоской, И веял на меня холодный, безнадежный, Покорный, мертвенный покой. Потупя голову, в бесчувственном скитанье, Казалось, чей-то сон во сне я стерегу… И, обретая вновь мгновенное сознанье, Увидел розу на снегу.

Похожие по настроению

Пауза

Алексей Жемчужников

Морозный, тусклый день рисует предо мной Картину зимнюю красы необычайной; Покрытый инеем, недвижен сад немой. Он замер, весь объят какой-то белой тайной.Движенья ищет взор, переходя вокруг С предмета на предмет; но тщетно: сад не дышит; И, силясь уловить хоть мимолетный звук, Слух напрягается, но ничего не слышит…

Холодно

Георгий Адамович

Холодно. Низкие кручи Полуокутал туман. Тянутся белые тучи Из-за безмолвных полян.Тихо. Пустая телега Изредка продребезжит. Полное близкого света, Небо недвижно висит.Господи, и умирая, Через полвека едва ль Этого мёртвого края, Этого мёрзлого рая Я позабуду печаль.

Зимнее небо

Иннокентий Анненский

Талый снег налетал и слетал, Разгораясь, румянились щеки, Я не думал, что месяц так мал И что тучи так дымно-далеки…Я уйду, ни о чем не спросив, Потому что мой вынулся жребий, Я не думал, что месяц красив, Так красив и тревожен на небе.Скоро полночь. Никто и ничей, Утомлен самым призраком жизни, Я любуюсь на дымы лучей Там, в моей обманувшей отчизне.

Тихо горели свечи

Николай Олейников

Тихо горели свечи. Вышла ты в зимний сад. В белые голые плечи Снег и крупа летят.

Зима

Сергей Клычков

По-за-лугу у крылечка Льется Речка-Быстротечка: Берега ее убраны В янтари и жемчуга! —В голубой ея пучине, Весь в цветах речных и тине, Озаренный теремок. На двери, как на листочке, Две щеколды — рыбьи щечки Да серебряный замок. Крыша вздернута, как уши, Окна смотрят, как глаза, У светелки — боковуши, В окнах яхонт, бирюза. По-за-лугу у крылечка Льется Речка-Быстротечка: Берега ее убраны В янтари и жемчуга! —Дремлет месяц на оконце, Под князьком сияет солнце, Облака висят, как пух, Звезды с матицы пылают, А по терему гуляет Золотой певун — петух!.. Колыхаясь, приседая, На жемчужном берегу Пляшет старица седая Вся в сосульках и снегу!..

Зима

Вильгельм Карлович Кюхельбекер

Взор мой бродит везде по немой, по унылой пустыне; Смерть в увядшей душе, всё мёртво в безмолвной природе Там на сосне вековой завыванию бури внимаетПасмурный вран.Сердце заныло во мне, средь тягостных дум я забылся: Спит на гробах человек и видит тяжелые грезы; Спит — и только изредка скорбь и тоска прилетаютДушу будить!«Шумная радость мертва; бытие в единой печали, В горькой любви, и в плаче живом, и в растерзанном сердце!» — Вдруг закачал заскрипевшею елию ветер: я, вздрогнув,Очи подъял!Всюду и холод и блеск. Обнаженны древа и покрыты Льдяной корой. Иду; хрустит у меня под ногою Светлый, безжизненный снег, бежит по сугробам тропинкаВ белую даль!

В тумане утреннем неверными шагами

Владимир Соловьев

В тумане утреннем неверными шагами Я шел к таинственным и чудным берегам. Боролася заря с последними звездами, Еще летали сны — и, схваченная снами, Душа молилася неведомым богам. В холодный белый день дорогой одинокой, Как прежде, я иду в неведомой стране. Рассеялся туман, и ясно видит око, Как труден горный путь и как еще далеко, Далеко все, что грезилося мне. И до полуночи неробкими шагами Все буду я идти к желанным берегам, Туда, где на горе, под новыми звездами, Весь пламенеющий победными огнями, Меня дождется мой заветный храм.

Зима

Владислав Ходасевич

Как перья страуса на черном катафалке, Колышутся фабричные дымы. Из черных бездн, из предрассветной тьмы В иную тьму несутся с криком галки. Скрипит обоз, дыша морозным паром, И с лесенкой на согнутой спине Фонарщик, юркий бес, бежит по тротуарам… О, скука, тощий пес, взывающий к луне! Ты — ветер времени, свистящий в уши мне!

В майское утро

Юрий Верховский

В майское утро улыбчивой жизни певцов простодушных Бархатом юной земли, тканью ветвей и цветов Был возлелеян безвестный певец и бродил, как младенец; Путь указуя, пред ним резвый порхал мотылек. Так принимал ты посох дорожный, о вечный скиталец, Ныне на темной земле осени хмурый поэт.

Белый снег

Юрий Иосифович Визбор

На белом свете есть прекрасный белый цвет – Он все цвета собрал как будто бы в букет. По краскам осени хожу я, как во сне И жду, когда вернётся тихий белый снег. На белом облаке неспелые дожди. Ты приходи и никуда не уходи. На белом море белым солнцем день оббит. Ты полюби и никогда не разлюби. О, белизна твоей протянутой руки… И льёт луна на крыши белые стихи. Лежит под лампой белый снег твоих страниц, И сквозь снега я вижу лес твоих ресниц. Потом был поезд, и какой-то человек Сметал метлой с перрона тихий белый снег, Чтоб от следов твоих не стало и следа, И мы смеялись, чтобы вдруг не зарыдать. И все на свете перепутались цвета В одну лишь краску под названьем «темнота», Ведь в ту страну сплошных озер, лесов и рек Ты увезла с собою тихий белый снег. На белом свете есть прекрасный белый цвет – Он все цвета собрал как будто бы в букет. По краскам осени хожу я, как во сне, И жду, когда вернется тихий белый снег.

Другие стихи этого автора

Всего: 14

Вариации на тему Пушкина

Юрий Верховский

Цветы последние милей Роскошных первенцев полей, Они унылые мечтанья Живее пробуждают в нас Так иногда разлуки час Живее самого свиданья. А. С. Пушкин Когда черемуха повеет Стыдливой негою весны, Когда восток уж розовеет, Но вьются трепетные сны, — О как я рвусь в поля родные — Забыться в радостной тиши, Как тяжки стены городские Для молодеющей души! Но тяжелей, чем жаждать встречи И без надежды изнывать — Прощальный звук последней речи Душой взволнованной впивать; Но мне грустнее любоваться Багрянцем осени златой, Ее цветами упиваться — Чтоб с ними тотчас расставаться Для жизни чуждой и пустой. У зимнего огня порой ночною Как я люблю унылые мечты; И в летний день, укрытая от зною, Полна печаль высокой простоты, Как юною мечтательной весною; Так осени прощальные цветы Для нас цветут и нежно, и уныло — И говорят душе о том, что было. Не первый вздох твоей любви — Последний стон и боль разлуки В часы отчаянья и муки Воспоминаньем оживи. Как осень грустными цветами Душе понятна и родна, — Былых свиданий скорбь одна Сильнее властвует над нами. Последний миг душа хранит, Забыв про все былые встречи: Единый звук последней речи Душе так внятно говорит.

Месяцу, заре, звезде, лазури

Юрий Верховский

Мой нежный, милый брат, О месяц молодой, От светозарных врат Воздушною чредой, Долиною отрад Над облачной грядой Плывешь ты грустно-рад За тихою звездой. О месяц, ясный брат — Любимый, молодой. Сестра моя — заря, Красавица сестра, Стыдливостью горя, Из тихого шатра В лазурные моря, Когда придет пора, Идешь встречать царя, Чтоб гаснуть до утра, О томная заря, Прелестная сестра. Ты, светлая жена, Звезда вечерних снов, Пленительно нежна В немом потоке слов, Любовью возжена, Свершаешь страстный лов, Душой отражена — И свет твой вечно нов, О светлая жена, Звезда вечерних снов. О благостная мать, Лазурь небес благих, Молю тебя внимать Священный, светлый стих; Да пьет он благодать, Величествен и тих, Чтоб в гимне передать Безбрежность благ твоих, О благостная мать, Лазурь небес благих. О ясный мой отец, О Гелиос — любовь, Начало и конец, Огонь, вино и кровь. Воздвигни свой венец! Слепящий рай готовь Для пламенных сердец, Блаженных вновь и вновь! О светлый мой отец, О Гелиос — любовь!

Догадка

Юрий Верховский

Какой нежданною тоской — И обольстительно и жутко — Мой хмурый прогнала покой Твоя загадочная шутка! Но для чего настроил я Свою чувствительную лиру, Когда в элегии — сатиру Узнала явно мысль моя? Иль так обманываться сладко Бывалой нежною тоской — И эта милая догадка Водила милою рукой?

Судьба с судьбой

Юрий Верховский

Ты, может быть, придешь ко мне иная, Чем та, что я любил; Придешь, как вновь — не помня и не зная Своих великих сил. Но можешь ли идти со мною рядом, А я — идти с тобой, Чтоб первый взгляд не встретился со взглядом И в них — судьба с судьбой? Твоя судьба — предаться полновластью: Суровой — не избыть. Моя судьба — гореть покорной страстью: Иной — не может быть.

Сонет

Юрий Верховский

Три месяца под вашего звездою Между волнами правлю я ладью И, глядя на небо, один пою И песней душу томную покою. Лелеемый утехою такою, Весь предаюсь живому забытью, — Быть может, хоть подобный соловью Не вешнею — осеннею тоскою. А то верней — по Гейне — как дитя, Пою, чтоб страшно не было потемок И голосок дрожащий мой не громок; И тешит сердце звездочка, светя Над лодочкою, как над колыбелью, И улыбаясь тихому веселью.

Рождественскою ночью

Юрий Верховский

Рождественскою ночью, Прощения моля, Узрела бы воочью Притихшая земля — Мечту, что ясным взорам Светла твоим, дитя: Всплывая легким хором, Свиваясь и летя, Вот — ангелы крылами Сияют в высоте, Бесплотными хвалами Ликуют о Христе И славу в вышних Богу — О, слышишь ты! — поют, На снежную дорогу С одежд сиянье льют — И в свете снежной ночи, В сей осиянной мгле Сомкнуть бы сладко очи Притихнувшей земле.

Ах, душечка моя, как нынче мне светло

Юрий Верховский

Ах, душечка моя, как нынче мне светло! Смотрю и слушаю, — от сердца отлегло, День хмурый не томит и не гнетет нимало: Твой чистый голосок звенит мне, как бывало, Вот песня милая, младенчески проста, Тебе сама собой приходит на уста; Ребячьей резвости не ищешь выраженья, А словно хоровод твои ведет движенья, И жизнью солнечной живешь сейчас вполне — И так улыбкою одною светишь мне, Что счастие твое святою детской силой Всю жизнь мне делает желанною и милой.

В майское утро

Юрий Верховский

Зачем, паук, уходишь торопливо

Юрий Верховский

Зачем, паук, уходишь торопливо Ты по столу от взора моего? Иль то, что мне таинственно и живо, Давно тебе обычно и мертво? Другой паук когда-то постоянно Великого маэстро навещал И, поместясь к нему на фортепьяно, Всего себя он звукам посвящал. И, одинок, любил его Бетховен. Его давно воспел другой поэт. Не потому ль уходишь, хладнокровен, Что гения в моих напевах нет, — Что, даже приманить тебя желая, Сейчас пою уж петое давно, Что чар полна всегда душа живая, Но жизнь зачаровать не всем дано?

Есть имена, таинственны и стары

Юрий Верховский

Есть имена. Таинственны и стары, Пылают властью эти имена. Как приворотных зелий семена, Они таят неведомые чары. Дивились им века и племена, Иль тихо пели их сквозь зов гитары, Они властны, как сладкие кошмары, В усладах их безвластны времена. Из них одно в прозрении глубоком Душа зовет, из века в века — одно, Покорена проникновенным оком. Не знаю я, недавно иль давно — И я настигнут именем — как Роком. Сегодня мне узнать его дано.

Как раненый олень кидается в поток

Юрий Верховский

Как раненый олень кидается в поток - И жгучие хладеют раны - И дальше мчится он, лишь, ясен и глубок, Окрашен ключ струей багряной, - Так, истомясь, душа вверяется волне Музыки светлой и певучей И, обновленная целительной вполне, Ее пронижет болью жгучей.

Нам печали избыть не дано

Юрий Верховский

Нам печали избыть не дано. А на склоне печального лета — Как бывало утешно одно Загрустившему сердцу поэта: Закатиться в поля и луга И леса над речными водами, Где ступала не часто нога, Где не славят природу словами! Но теперь и мечтать о тебе, Мать родная, обидно и больно — Изнывать по проклятой судьбе, По злодейке твоей своевольной. И томиться с тобой суждено Разлученным — под игом запрета, И на склоне печального лета Нам печали избыть не дано.