Есть имена, таинственны и стары
Есть имена. Таинственны и стары, Пылают властью эти имена. Как приворотных зелий семена, Они таят неведомые чары. Дивились им века и племена, Иль тихо пели их сквозь зов гитары, Они властны, как сладкие кошмары, В усладах их безвластны времена. Из них одно в прозрении глубоком Душа зовет, из века в века — одно, Покорена проникновенным оком. Не знаю я, недавно иль давно — И я настигнут именем — как Роком. Сегодня мне узнать его дано.
Похожие по настроению
Имя Имен
Александр Башлачев
Имя Имен В первом вопле признаешь ли ты, повитуха? Имя Имен… Так чего ж мы, смешав языки, мутим воду в речах? Врем испокон — Вродь за мелким ершом отродясь не ловилось ни брюха, ни духа! Век да не вечер, Хотя Лихом в омут глядит битый век на мечах. Битый век на мечах. Вроде ни зги… Да только с легкой дуги в небе синем опять, и опять, и опять запевает звезда. Бой с головой Затевает еще один витязь, в упор не признавший своей головы. Выше шаги! Велика ты, Россия, да наступать некуда. Имя Имен Ищут сбитые с толку волхвы. Шаг из межи… Вкривь да врозь обретается верная стежка-дорожка. Сено в стогу. Вольный ветер на красных углях ворожит Рождество. Кровь на снегу — Земляника в январском лукошке. Имя Имен… Сам Господь верит только в него. А на печи Разгулялся пожар-самовар да заварена каша. Луч — не лучина На белый пуховый платок Небо в поклон До земли обратим тебе, юная девица Маша! Перекрести Нас из проруби да в кипяток. Имя Имен Не кроить пополам, не тащить по котлам, не стемнить по углам. Имя Имен Не урвешь, не заманишь, не съешь, не ухватишь в охапку. Имя Имен Взято ветром и предано колоколам. И куполам Не накинуть на Имя Имен золотую горящую шапку. Имя Имен… Да не отмоешься, если вся кровь да как с гуся беда, и разбито корыто. Вместо икон Станут Страшным судом — по себе — нас судить зеркала. Имя Имен Вырвет с корнем все то, что до срока зарыто. В сито времен Бросит боль да былинку, чтоб Истиной к сроку взошла. Ива да клен… Ох, гляди, красно солнышко врежет по почкам! Имя Имен Запрягает, да не торопясь, не спеша Имя Имен… А возьмет да продраит с песочком! — Разом поймем, Как болела живая душа. Имя Имен… Эх, налететь бы слепыми грачами на теплую пашню. Потекло по усам… Шире рот! Да вдруг не хватит на бедный мой век! Имя Имен прозвенит золотыми ключами… Шабаш! Всей гурьбою на башню! Пала роса. Пала роса. Да сходил бы ты по воду, мил человек!
Есть имена и есть такие даты…
Александр Твардовский
Есть имена и есть такие даты,- Они нетленной сущности полны. Мы в буднях перед ними виноваты,- Не замолить по праздникам вины. И славословья музыкою громкой Не заглушить их памяти святой. И в наших будут жить они потомках, Что, может, нас оставят за чертой.
Любимое имя
Андрей Дементьев
Откуда у тебя такое имя? Оно прекрасной музыки полно. И майского веселья Как вино, Когда с друзьями встретишься своими. Я это имя повторю чуть слышно, Чтоб музыкой наполнилась душа, Как будто ты ко мне навстречу вышла, Но до сих пор до встречи не дошла. Откуда имя у тебя такое? Весенняя, безоблачная даль… Но что же в нём меня так беспокоит? И что мне в нём так бесконечно жаль?
Ни светлым именем богов
Георгий Иванов
Ни светлым именем богов, Ни темным именем природы! …Еще у этих берегов Шумят деревья, плещут воды…Мир оплывает, как свеча, И пламя пальцы обжигает. Бессмертной музыкой звуча, Он ширится и погибает. И тьма — уже не тьма, а свет, И да — уже не да, а нет.…И не восстанут из гробов, И не вернут былой свободы — Ни светлым именем богов, Ни темным именем природы! Она прекрасна, эта мгла. Она похожа на сиянье. Добра и зла, добра и зла В ней неразрывное слиянье. Добра и зла, добра и зла Смысл, раскаленный добела.
Имя твое
Игорь Северянин
Имя твое означает победу И знаменует мое бытие. Я передам невозбранному бреду Победоносное имя твое. Имя твое отдает земляникой — Спелой, просолнечной, земляной. Ягодой алой подругу окликай — Свежей викторией, светом хмельной. Имя твое обессмертил Кнут Гамсун. Северность в южных таится чертах. Имени этому сладко предамся, Боль оставляющему на устах!
Не наяву и не во сне
Иван Козлов
And song that said a thousand things. *Откинув думой жизнь земную, Смотрю я робко в темну даль; Не знаю сам, о чем тоскую, Не знаю сам, чего мне жаль. Волной, меж камнями дробимой, Лучом серебряной луны, Зарею, песнию любимой Внезапно чувства смущены. Надежда, страх, воспоминанья Теснятся тихо вкруг меня; Души невольного мечтанья В словах мне выразить нельзя. Какой-то мрачностью унылой Темнеет ясность прежних дней; Манит, мелькает призрак милой, Пленяя взор во тьме ночей. И мнится мне: я слышу пенье Из-под туманных облаков… И тайное мое волненье Лелеять сердцем я готов. Как много было в песне той!*
Давным-давно
Петр Вяземский
Давно ли ум с фортуной в ссоре, А глупость — счастия зерно? Давно ли искренним быть — горе, Давно ли честным быть смешно? Давно ль тридцатый год Изоре? Давным-давно. Когда Эраст глядел вельможей, Ты, Фрол, дышал с ним заодно. Вчера уж не в его прихожей Вертелось счастья веретно; Давно ль с ним виделся? — О боже! Давным-давно. Давно ль в ладу с здоровьем, силой Честил любовь я и вино? — Раз говорил подагрик хилый; Жена в углу молчала, но… В ответ примолвил вздох унылый: Давным-давно. Давно ль знак чести на позорном Лишь только яркое пятно, Давно ль на воздухе придворном Вдруг и тепло и студено И держат правду в теле черном? Давным-давно.
Мне кажется есть внутренняя связь
Владимир Гиппиус
Мне кажется — есть внутренняя связь Между железом крыш и светом лунным, — Как тайна света в волны ворвалась, Как есть печаль — одна — в напеве струнном, Когда ты пальцы водишь по струнам, Когда гнешь руками их молчанье… Пройдем, как сон по розовым волнам, Пройдем вдвоем в вечернем ожиданье! Сегодня ночь таит опять желанья. — Все, все желанья — в золотой луне, Когда она, как золото страданья, Стоит в неозаренной глубине… Но вот сейчас сойдет восторг ко мне, Сейчас все крыши вспыхнут от желанья!
Сивым дождём на мои виски
Владимир Луговской
Сивым дождём на мои виски падает седина, И страшная сила пройденных дней лишает меня сна. И горечь, и жалость, и ветер ночей, холодный, как рыбья кровь, Осенним свинцом наливают зрачок, ломают тугую бровь. Но несгибаема ярость моя, живущая столько лет. «Ты утомилась?» — я говорю. Она отвечает: «Нет!» Именем песни, предсмертным стихом, которого не обойти, Я заклинаю её стоять всегда на моём пути. О, никогда, никогда не забыть мне этих колючих ресниц, Глаз расширенных и косых, как у летящих птиц! Я слышу твой голос — голос ветров, высокий и горловой, Дребезг манерок, клёкот штыков, ливни над головой. Много я лгал, мало любил, сердце не уберёг, Легкое счастье пленяло меня и лёгкая пыль дорог. Но холод руки твоей не оторву и слову не изменю. Неси мою жизнь, а когда умру — тело предай огню. Светловолосая, с горестным ртом,- мир обступил меня, Сдвоенной молнией падает день, плечи мои креня, Словно в полёте, резок и твёрд воздух моей страны. Ночью, покоя не принося, дымные снятся сны. Кожаный шлем надевает герой, древний мороз звенит. Слава и смерть — две родные сестры смотрят в седой зенит. Юноши строятся, трубы кипят плавленым серебром Возле могил и возле людей, имя которых — гром. Ты приходила меня ласкать, сумрак входил с тобой, Шорох и шум приносила ты, листьев ночной прибой. Грузовики сотрясали дом, выл, задыхаясь мотор, Дул в окно, и шуршала во тьме кромка холщовых штор. Смуглые груди твои, как холмы над обнажённой рекой. Юность моя — ярость моя — ты ведь была такой! Видишь — опять мои дни коротки, ночи идут без сна, Медные бронхи гудят в груди под рёбрами бегуна. Так опускаться, как падал я,- не пожелаю врагу. Но силу твою и слово твоё трепетно берегу, Пусть для героев и для бойцов кинется с губ моих Радость моя, горе моё — жёсткий и грубый стих. Нет, не любил я цветов, нет,- я не любил цветов, Знаю на картах, среди широт лёгкую розу ветров. Листик кленовый — ладонь твоя. Влажен и ал и чист Этот осенний, немолодой, сорванный ветром лист.
Светлое имя твое
Юрий Верховский
Светлое имя твое Не овеется мрачностью; Нежное имя твое Сочеталось с Прозрачностью. Утренней лаской горит, Пурпуровою, синею; Ты низошла меж харит Непорочной богинею. Легкие ткани надев, Ты над пашнями, водами В лике ликующих дев Пронеслась с хороводами. Ты вдохновляла свирель Над живой Иппокреною; Пела — в ночи, на заре ль — Полуптицей—сиреною. Ты ль меж харит названа Гегемоной — харитою? Здесь названа ты одна Меж сирен — Маргаритою. Нежное имя твое Не овеется мрачностью; Светлое имя твое Сочеталось с Прозрачностью.
Другие стихи этого автора
Всего: 14Вариации на тему Пушкина
Юрий Верховский
Цветы последние милей Роскошных первенцев полей, Они унылые мечтанья Живее пробуждают в нас Так иногда разлуки час Живее самого свиданья. А. С. Пушкин Когда черемуха повеет Стыдливой негою весны, Когда восток уж розовеет, Но вьются трепетные сны, — О как я рвусь в поля родные — Забыться в радостной тиши, Как тяжки стены городские Для молодеющей души! Но тяжелей, чем жаждать встречи И без надежды изнывать — Прощальный звук последней речи Душой взволнованной впивать; Но мне грустнее любоваться Багрянцем осени златой, Ее цветами упиваться — Чтоб с ними тотчас расставаться Для жизни чуждой и пустой. У зимнего огня порой ночною Как я люблю унылые мечты; И в летний день, укрытая от зною, Полна печаль высокой простоты, Как юною мечтательной весною; Так осени прощальные цветы Для нас цветут и нежно, и уныло — И говорят душе о том, что было. Не первый вздох твоей любви — Последний стон и боль разлуки В часы отчаянья и муки Воспоминаньем оживи. Как осень грустными цветами Душе понятна и родна, — Былых свиданий скорбь одна Сильнее властвует над нами. Последний миг душа хранит, Забыв про все былые встречи: Единый звук последней речи Душе так внятно говорит.
Месяцу, заре, звезде, лазури
Юрий Верховский
Мой нежный, милый брат, О месяц молодой, От светозарных врат Воздушною чредой, Долиною отрад Над облачной грядой Плывешь ты грустно-рад За тихою звездой. О месяц, ясный брат — Любимый, молодой. Сестра моя — заря, Красавица сестра, Стыдливостью горя, Из тихого шатра В лазурные моря, Когда придет пора, Идешь встречать царя, Чтоб гаснуть до утра, О томная заря, Прелестная сестра. Ты, светлая жена, Звезда вечерних снов, Пленительно нежна В немом потоке слов, Любовью возжена, Свершаешь страстный лов, Душой отражена — И свет твой вечно нов, О светлая жена, Звезда вечерних снов. О благостная мать, Лазурь небес благих, Молю тебя внимать Священный, светлый стих; Да пьет он благодать, Величествен и тих, Чтоб в гимне передать Безбрежность благ твоих, О благостная мать, Лазурь небес благих. О ясный мой отец, О Гелиос — любовь, Начало и конец, Огонь, вино и кровь. Воздвигни свой венец! Слепящий рай готовь Для пламенных сердец, Блаженных вновь и вновь! О светлый мой отец, О Гелиос — любовь!
Догадка
Юрий Верховский
Какой нежданною тоской — И обольстительно и жутко — Мой хмурый прогнала покой Твоя загадочная шутка! Но для чего настроил я Свою чувствительную лиру, Когда в элегии — сатиру Узнала явно мысль моя? Иль так обманываться сладко Бывалой нежною тоской — И эта милая догадка Водила милою рукой?
Судьба с судьбой
Юрий Верховский
Ты, может быть, придешь ко мне иная, Чем та, что я любил; Придешь, как вновь — не помня и не зная Своих великих сил. Но можешь ли идти со мною рядом, А я — идти с тобой, Чтоб первый взгляд не встретился со взглядом И в них — судьба с судьбой? Твоя судьба — предаться полновластью: Суровой — не избыть. Моя судьба — гореть покорной страстью: Иной — не может быть.
Сонет
Юрий Верховский
Три месяца под вашего звездою Между волнами правлю я ладью И, глядя на небо, один пою И песней душу томную покою. Лелеемый утехою такою, Весь предаюсь живому забытью, — Быть может, хоть подобный соловью Не вешнею — осеннею тоскою. А то верней — по Гейне — как дитя, Пою, чтоб страшно не было потемок И голосок дрожащий мой не громок; И тешит сердце звездочка, светя Над лодочкою, как над колыбелью, И улыбаясь тихому веселью.
Рождественскою ночью
Юрий Верховский
Рождественскою ночью, Прощения моля, Узрела бы воочью Притихшая земля — Мечту, что ясным взорам Светла твоим, дитя: Всплывая легким хором, Свиваясь и летя, Вот — ангелы крылами Сияют в высоте, Бесплотными хвалами Ликуют о Христе И славу в вышних Богу — О, слышишь ты! — поют, На снежную дорогу С одежд сиянье льют — И в свете снежной ночи, В сей осиянной мгле Сомкнуть бы сладко очи Притихнувшей земле.
Ах, душечка моя, как нынче мне светло
Юрий Верховский
Ах, душечка моя, как нынче мне светло! Смотрю и слушаю, — от сердца отлегло, День хмурый не томит и не гнетет нимало: Твой чистый голосок звенит мне, как бывало, Вот песня милая, младенчески проста, Тебе сама собой приходит на уста; Ребячьей резвости не ищешь выраженья, А словно хоровод твои ведет движенья, И жизнью солнечной живешь сейчас вполне — И так улыбкою одною светишь мне, Что счастие твое святою детской силой Всю жизнь мне делает желанною и милой.
В туманный зимний день я шел равниной снежной
Юрий Верховский
В туманный зимний день я шел равниной снежной С оцепенелою безмолвною тоской, И веял на меня холодный, безнадежный, Покорный, мертвенный покой. Потупя голову, в бесчувственном скитанье, Казалось, чей-то сон во сне я стерегу… И, обретая вновь мгновенное сознанье, Увидел розу на снегу.
В майское утро
Юрий Верховский
В майское утро улыбчивой жизни певцов простодушных Бархатом юной земли, тканью ветвей и цветов Был возлелеян безвестный певец и бродил, как младенец; Путь указуя, пред ним резвый порхал мотылек. Так принимал ты посох дорожный, о вечный скиталец, Ныне на темной земле осени хмурый поэт.
Зачем, паук, уходишь торопливо
Юрий Верховский
Зачем, паук, уходишь торопливо Ты по столу от взора моего? Иль то, что мне таинственно и живо, Давно тебе обычно и мертво? Другой паук когда-то постоянно Великого маэстро навещал И, поместясь к нему на фортепьяно, Всего себя он звукам посвящал. И, одинок, любил его Бетховен. Его давно воспел другой поэт. Не потому ль уходишь, хладнокровен, Что гения в моих напевах нет, — Что, даже приманить тебя желая, Сейчас пою уж петое давно, Что чар полна всегда душа живая, Но жизнь зачаровать не всем дано?
Как раненый олень кидается в поток
Юрий Верховский
Как раненый олень кидается в поток - И жгучие хладеют раны - И дальше мчится он, лишь, ясен и глубок, Окрашен ключ струей багряной, - Так, истомясь, душа вверяется волне Музыки светлой и певучей И, обновленная целительной вполне, Ее пронижет болью жгучей.
Нам печали избыть не дано
Юрий Верховский
Нам печали избыть не дано. А на склоне печального лета — Как бывало утешно одно Загрустившему сердцу поэта: Закатиться в поля и луга И леса над речными водами, Где ступала не часто нога, Где не славят природу словами! Но теперь и мечтать о тебе, Мать родная, обидно и больно — Изнывать по проклятой судьбе, По злодейке твоей своевольной. И томиться с тобой суждено Разлученным — под игом запрета, И на склоне печального лета Нам печали избыть не дано.