Продолжение прогулок из улицы в переулок

Стой, товарищ!        Ко всем к вам доходит     «Рабочая Москва». Знает    каждый,        читающий газету: нет чугуна,      железа нету! Суются тресты, суются главки в каждое место, во все лавки. А на Генеральной,          у Проводниковского дома — тысяча пудов       разного лома. Надорветесь враз-то — пуды повзвесьте! Тысяч полтораста, а то   и двести. Зѐмли    слухами полны́: Гамбург —       фабрика луны. Из нашего количества           железа и чугуна в Гамбурге      вышла б          вторая луна. Были б       тысячи в кармане, лом   не шлепал по ногам бы. Да, это    не Германия! Москва,     а не Гамбург! Лом   у нас      лежит, как бросят, — благо,    хлеба       лом не просит. Если б    я     начальством был, думаю,     что поделом я бы    кой-какие лбы бросил бы      в чугунный лом. Теперь     перейду         к научной теме я. Эта тема —       Сельхозакадемия, не просто,      а имени Тимирязева. Ясно —     сверху        снег да ливни, ясно —     снизу грязь вам… А в грязи      на аршин — масса    разных машин. Общий плач:       полежим, РКИ подождем. Разве ж     в этом режим, чтоб ржаветь под дождем? Для машины       дай навес — мы      не яблоки моченые… Что   у вас      в голове-с, господа ученые? Что дурню позволено —            от этого                  срам ученым малым        и профессорам. Ну и публика!       Пожалела рублика… Что навес?      Дешевле лука. Сократили б техноруков, посократили б должности — и стройся      без задолженности! Возвели б сарай — не сарай,     а рай. Ясно —     каждый         скажет так: —Ну, и ну!       Дурак-то! Сэкономивши пятак, проэкономил трактор.