Мы отдыхаем

Летом    вселенная         ездит на отдых – в автомобилях,       на пароходах. Люди     сравнительно меньшей удачи – те    на возах      выезжают на дачи.

Право свое      обретая в борьбе, прут в «6-й»,         громоздятся на «Б». Чтобы рассесться –            и грезить бросьте висните,     как виноградные грозди. Лишь к остановке         корпус ваш вгонят в вагон,       как нарубленный фарш. Теряя галошу,       обмятый едущий слазит    на остановке следующей. Пару третей       из короткого лета мы   стоим      в ожиданьи билета. Выбрился.      Встал.          Достоялся когда – уже   Черноморья       растет борода. В очередях      раз двадцать и тридцать можно    усы отпустить          и побриться. В поезде     люди,       «Вечорку» мусоля, вежливо     встанут         мне на мозоли. Мы   себя    оскорблять не позволим, тоже    ходим      по ихним мозолям. А на горизонте,        конечно, в дымке, встали –      Быковы, Лосинки и Химки. В грязь уходя        по самое ухо, сорок минут        проселками трюхай. Дачу    дожди       холодом о́блили… Вот и живешь,       как какой-то Нобиле. Нобиле – где ж! –           меж тюленьих рыл он   хоть полюс       слегка приоткрыл. Я ж,   несмотря       на сосульки с усов, мучаюсь зря,       не открыв полюсо́в. Эта зима      и в июле не кончится; ради согрева        начал пингпонгчиться. Мячик    с-под шка́фов          с резвостью мальчика выковыриваю       палкой и пальчиком. Чаю бы выпить,         окончивши спорт, но самовар      неизвестными сперт. Те же,     должно быть,           собачку поранивши, масло и яйца        сперли раньше. Ходит корова       тощего вида, взять бы эту корову           и выдоить. Хвать бы      за вымя         быстрее воров! Но я    не умею       доить коров. Чаю   в буфете        напьюсь ужо, – грустно мечтаю,         в сон погружен. В самом    походном         спартанском вкусе вылегся    на параллельных брусьях. Тихо дрожу,       как в арктических водах… Граждане,      разве же ж это отдых?