Хулиган (Республика наша в опасности…)

Республика наша в опасности.               В дверь лезет               немыслимый зверь. Морда матовым рыком гулка́, лапы —           в кулаках. Безмозглый,           и две ноги для ляганий, вот — портрет хулиганий. Матроска в полоску,           словно леса́. Из этих лесов           глядят телеса. Чтоб замаскировать рыло мандрилье, шерсть           аккуратно               сбрил на рыле. Хлопья пудры           («Лебяжьего пуха»!), бабочка-галстук           от уха до уха. Души не имеется.           (Выдумка бар!) В груди —      пивной           и водочный пар. Обутые лодочкой качает ноги водочкой. Что ни шаг — враг. — Вдрызг фонарь,               враги — фонари. Мне темно,           так никто не гори. Враг — дверь,           враг — дом, враг —           всяк,           живущий трудом. Враг — читальня.           Враг — клуб. Глупейте все,           если я глуп! — Ремень в ручище,           и на нем повисла гиря кистенем. Взмахнет,           и гиря вертится, — а ну —           попробуй встретиться! По переулочкам — луна. Идет одна.      Она юна. — Хорошенькая!           (За́ косу.) Обкрутимся без загсу! — Никто не услышит,           напрасно орет вонючей ладонью зажатый рот. — Не нас контрапупят —              не наше дело! Бежим, ребята,           чтоб нам не влетело! — Луна     в испуге           за тучу пятится от рваной груды           мяса и платьица. А в ближней пивной           веселье неистовое. Парень     пиво глушит           и посвистывает. Поймали парня.         Парня — в суд. У защиты      словесный зуд: — Конечно,      от парня          уйма вреда, но кто виноват?         — Среда. В нем        силу сдерживать               нет моготы. Он — русский.        Он —           богатырь! — Добрыня Никитич!           Будьте добры, не трогайте этих Добрынь! — Бантиком      губки         сложил подсудимый. Прислушивается           к речи зудимой. Сидит        смирней и краше, чем сахарный барашек. И припаяет судья           (сердобольно) «4 месяца».       Довольно! Разве    зверю,           который взбесится, дают           на поправку               4 месяца? Деревню — на сход!           Собери               и при ней словами прожги парней! Гуди,    и чтоб каждый завод гудел об этой     последней беде. А кто    словам не умилится, тому           агитатор —               шашка милиции. Решимость       и дисциплина,               пружинь тело рабочих дружин! Чтоб, если      возьмешь за воротник, хулиган раскис и сник. Когда    у больного           рука гниет — не надо жалеть ее. Пора    топором закона           отсечь гнилые     дела и речь!