Две культуры

Пошел я в гости                        (в те года), не вспомню имя-отчества, но собиралось                      у мадам культурнейшее общество. Еда       и поэтам — вещь нужная. И я      поэтому сижу         и ужинаю. Гляжу,          культурой поражен, умильно губки сжав. Никто          не режет                       рыб ножом, никто          не ест с ножа. Поевши,             душу веселя, они       одной ногой разделывали                     вензеля, увлечены тангой. Потом           внимали с мужеством, упившись               разных зелий, романсы              (для замужества!) двух мадмуазелей. А после             пучили живот утробным                низким ржаньем, слушая,            кто с кем живет и у кого             на содержании. Графине             граф                     дает манто, сияет          снег манжет… Чего еще?                Сплошной бонтон. Сплошное бламанже. Гостям вослед                      ушли когда два       заспанных лакея, вызывается                   к мадам кухарка Пелагея. «Пелагея,                что такое? где еще кусок                      жаркое?!» Мадам,            как горилла, орет,         от гнева розовая: «Снова            суп переварила, некультурное рыло, дура стоеросовая!» Так,       отдавая дань годам, поматерив на кухне, живет          культурная мадам и с жиру             мордой пухнет.

В Париже               теперь                         мадам и родня, а новый             советский быт ведет          работницу                         к новым дням от примусов                   и от плит. Культура             у нас —                        не роман да балы, не те         танцевальные пары. Мы будем                варить                           и мыть полы, но только                совсем не для барынь. Работа            не знает                         ни баб, ни мужчин, ни белый труд                      и не черный. Ткачихе с ткачом                         одинаковый чин на фабрике                  раскрепощенной. Вглубь, революция!                             Нашей стране другую           дорогу                     давая, расти          голова                     другая                               на ней, осмысленная                      и трудовая. Культура             новая,                      здравствуй! Смотри             и Москва и Харьков — в Советах                правят государством крестьянка                  и кухарка.