Два мира
На жадных стариков и крашеных старух Все страны буржуазные похожи, — От них идет гнилой, тлетворный дух Склерозных мыслей и несвежей кожи.Забытой юности не видно и следа, Позорной зрелости ушли былые свойства… Ни мускулов, окрепших от труда, Ни красоты, ни чести, ни геройства.Надет парик на впалые виски, И кровь полна лекарством и водою, Но жадно жить стремятся старики И остро ненавидят молодое.Укрыв на дне столетних сундуков Кровавой ржавчиной подернутые клады, Они боятся бурь и сквозняков, Насыпав в окна нафталин и ладан.У двери стерегут закормленные псы, Чтоб не ворвался свежей мысли шорох, И днем и ночью вешают весы: Для сытых — золото, а для голодных — порох.Бесстыден облик старческих страстей, — Наркотиком рожденные улыбки, И яркий блеск фальшивых челюстей, И жадный взор, завистливый и липкий.Толпа лакеев в золоте ливрей Боится доложить, что близок час последний И что стоит, как призрак у дверей, Суровый, молодой, решительный наследник!Страна моя! Зрачками смелых глаз Ты пристально глядишь в грядущие столетья, Тебя родил рабочий бодрый класс, Твои любимцы — юноши и дети!Ты не боишься натисков и бурь, Твои друзья — природа, свет и ветер, Штурмуешь ты небесную лазурь С энергией, невиданной на свете!И недра черные и полюс голубой — Мы все поймем, отыщем и подымем. Как весело, как радостно с тобой Быть смелыми, как ты, и молодыми!Как радостно, что мысли нет преград, Что мир богов, и старческий и узкий, У нас не давит взрослых и ребят, И труд свободный наливает мускул!Чтоб мыслить, жить, работать и любить, Не надо быть ни знатным, ни богатым, И каждый может знания добыть — И бывший слесарь расщепляет атом!Страна моя — всемирная весна! Ты — знамя мужества и бодрости и чести! Я знаю, ты кольцом врагов окружена И на тебя вся старь в поход собралась вместе.Но жизнь и молодость — повсюду за тобой, Твой каждый шаг дает усталым бодрость! Ты победишь, когда настанет бой, Тому порукой твой цветущий возраст!
Похожие по настроению
Хороша ты, юность
Алексей Фатьянов
На полях всё убрано, всё скошено. Стали ярче звёздочки гореть. Выходи гулять, моя хорошая, — Дома невозможно усидеть. Завтра вновь нас ждут дела геройские. Мчит нас ветер жизни молодой. Хороша ты, юность комсомольская, — Век не расставался бы с тобой! Мы сегодня песни всей бригадою Будем петь всю ночь на берегу. Жаль, что ночью я на ненаглядную Наглядеться вдоволь не смогу. Завтра вновь нас ждут дела геройские. Мчит нас ветер жизни молодой. Хороша ты, юность комсомольская, — Век не расставался бы с тобой! Ты прости слова мои нескромные, Только шире нет моей души… Ой вы, ночи, ночи подмосковные, До чего ж вы стали хороши! Завтра вновь нас ждут дела геройские. Мчит нас ветер жизни молодой. Хороша ты, юность комсомольская, — Век не расставался бы с тобой!
На завалинке (Беседа деда Софрона)
Демьян Бедный
Кто на завалинке? А, ты, сосед Панкрат! Здорово, брат! Абросим, здравствуй! Друг Микеша, это ты ли? Ну, что вы, деда не забыли? А я-то до чего вас, братцы, видеть рад!.. Покинувши на время Петроград, Прибрёл я, старина, в родную деревеньку. Что? Как мне в Питере жилось? Перебивался помаленьку, Всего изведать довелось. С врагами нашими за наше дело споря, Немало вытерпел я горя, Но… терпит бог грехам пока: Не только мяли нам бока, Мы тоже кой-кому помяли их изрядно. Да, схватка крепкая была… Как вообще идут дела? Ну, не скажу, чтоб очень ладно: Тут, глядь, подвох, а там — затор. Народные враги — они не дремлют тоже. Одначе мы… того… нажмём на них построже. Чай, не о пустяках ведём мы с ними спор. Не в том суть нашей схватки, Что мироедов мы уложим на лопатки. Нет, надо, чтобы враг наш лютый — сбитый с ног — Подняться больше уж не мог. Иначе, милые, сыграем мы впустую. Подобный проигрыш случался зачастую. Раз наши вечные враги, Очнувшись, сил накопят, Они не то что гнуть начнут нас в три дуги, А всех в крови утопят. И учинят грабёж такой, Что ой-ой-ой! Вот почему всегда твержу я, Чтоб по головке, мол, не гладили буржуя. Вот, други-братцы, почему Из щелкопёров кой-кому, Умам трусливым и нелепым, Я стариком кажусь свирепым. А вся загвоздка в том, что я твержу одно: Родной народ, тебе другого не дано. Сваливши с плеч своих грабительскую шайку, Завинчивай покрепче гайку! Завинчивай покрепче гайку!! И если хочешь ты по новой полосе Пройти с сохою трудовою, Все корни выкорчуй! Все корни злые, все, Со всею мусорной травою!..
В крови моей
Иван Коневской
В крови моей — великое боренье. О, кто мне скажет, что в моей крови? Там собрались былые поколенья И хором ропщут на меня: живи! Богатые и вековые ткани Моей груди, предсердия и жил Осаждены толпою их алканий, Попреков их за то, что я не жил. Ужель не сжалитесь, слепые тени? За что попал я в гибельный ваш круг? Зачем причастен я мечте растений, Зачем же птица, зверь и скот мне друг? Но знайте — мне открыта весть иная: То — тайна, что немногим внушена. Чрез вас рожден я, плод ваш пожиная, Но родина мне — дальняя страна. Далеко и меж нас — страна чужая… И там — исток моих житейских сил. И жил я, вашу волю поражая, Коль этот мир о помощи просил. Не только кость и плоть от кости, плоти — Я — самобытный и свободный дух. Не покорить меня слепой работе, Покуда огнь мой в сердце не потух.
Зелеными просторами
Михаил Исаковский
Зелеными просторами Легла моя страна. На все четыре стороны Раскинулась она.Ее посты расставлены В полях и в рудниках. Страна моя прославлена На всех материках.Колхозы, шахты, фабрики — Один сплошной поток… Плывут ее кораблики На запад и восток;Плывут во льды полярные В морозы, в бури, в дождь. В стране моей ударная Повсюду молодежь.Ударная, упрямая,— Не молодежь — литье. И песня эта самая Поется про нее.О том, как в дни ненастные Она молотит рожь, О том, как в ночи ясные Свои обозы красные Выводит молодежь.Уверенно стоит она У каждого станка. Проверена, испытана Проворная рука.В труде не успокоится И выстоит в бою За мир, который строится, За родину свою.
Бессмертие
Михаил Светлов
Как мальчики, мечтая о победах, Умчались в неизвестные края Два ангела на двух велосипедах — Любовь моя и молодость моя.Иду по следу. Трассу изучаю. Здесь шина выдохлась, а здесь прокол, А здесь подъем — здесь юность излучает День моего вступленья в комсомол.И, к будущему выходя навстречу, Я прошлого не скидываю с плеч. Жизнь не река, она — противоречье, Она, как речь, должна предостеречь —Для поколенья, не для населенья, Как золото, минуты собирай, И полновесный рубль стихотворенья На гривенники ты не разменяй.Не мелочью плати своей отчизне, В ногах ее не путайся в пути И за колючей проволокой жизни Бессмертие поэта обрети.Не бойся старости. Что седина? — пустое! Бросайся, рассекай водоворот, И смерть к тебе не страшною — простою, Застенчивою девочкой придет.Как прожил ты? Что сотворил? Не помнишь? И всё же ты недаром прожил век — Твои стихи, тебя зовет на помощь Тебя похоронивший человек.Не родственник, ты был ему родимым, Он будет продолжать с тобой дружить Всю жизнь, и потому необходимо Еще настойчивей, еще упрямей жить.И, новый день встречая добрым взглядом, Брось неподвижность и, откинув страх, Поэзию встречай с эпохой рядом На всем бегу, На всем скаку, На всех парах.И, вспоминая молодость былую, Я покидаю должность старика, И юности румяная щека Опять передо мной для поцелуя.
Брожу целый день по проспектам прямым
Наум Коржавин
Брожу целый день по проспектам прямым И знаю — тут помнят меня молодым. Весёлым. Живущим всегда нелегко, Но верящим в то, что шагать — далеко. Что если пока и не вышел я в путь, Мне просто мешают, как надо, шагнуть. Но только дождусь я заветного дня, Шагну — и никто не догонит меня. Я ждал. Если молод — надейся и жди. А город — он тоже был весь впереди. Он рос, попирая засохший ковыль. В нём ветер крутил августовскую пыль. Он не был от пыли ничем защищен… Но верил, надеялся, строился он. И я не страданьем тут жил и дышал. Напор созиданья меня заражал. И был он сильнее неправды и зла… А, может быть, всё это юность была. Но если кручина являлась во сне, Причина была не во мне, а вовне. Так было… А после я жил, как хотел, И много исполнил задуманных дел. И многое понял. И много пронёс. И плакал без слёз. И смеялся до слёз. И строки руками таскал из огня… (За что теперь многие любят меня.) Был счастлив намёком, без злобы страдал. И даже не знал, что с годами устал. Но вдруг оказалось, что хочется в тень, Что стало дышать мне и чувствовать лень. Вот нынче в какую попал я беду! Никто не мешает — я сам не иду. И снова кручина. Я вновь, как во сне. Но только причина — теперь не вовне…… И вот я, как в юность, рванулся сюда. В мой город… А он — не такой, как тогда. Он в зрелую пору недавно вступил, Он стал властелином в притихшей степи. И пыль отступила пред ростом его. И больше не надо напора того, Который спасал меня часто тогда. Того, за которым я ехал сюда. Здесь был неуют, а теперь тут — уют. Здесь трезвые парочки гнездышки вьют. И ищут спокойно, что могут найти. И строят свой город с восьми до пяти. А кончат — и словно бы нет их в живых — Душой отдыхают в квартирах своих. И всё у них дома — и сердце и мысль. А если выходят — так только пройтись. Работа и отдых! На что ж я сержусь? Не знаю — я сам не пойму своих чувств. Я только брожу по проспектам прямым, По городу, бывшему раньше моим, И с каждым кварталом острей сознаю, Что ВРЕМЯ закончило юность мою. И лучше о прежнем не думать тепле — По-новому счастья искать на земле.
Добро бы жить, как надо
Сергей Дуров
Добро бы жить, как надо, — человеком! И радостно глядеть на свой народ, Как, в уровень с наукою и веком, Он, полный сил, что день, идет вперед. Как крепко в нем свободное начало, Как на призыв любви в нем чуток слух, Как десяти столетий было мало, Чтоб в нем убить его гражданский дух… Добро б так жить! да, знать, еще не время… Знать, не пришла для почвы та пора, Чтоб та нее ростки пустило семя Народности, свободы и добра. Но всё же мы уляжемся в могилы С надеждою на будущность земли, С сознанием, что есть в народе силы Создать всё то, чего мы не могли. Что пали мы, как жертвы очищенья, Взойдя на ту высокую ступень, О которой видели начатки обновленья И чуяли давно желанный день!..
Россия
Владимир Нарбут
Щедроты сердца не разменяны, и хлеб — все те же пять хлебов, Россия Разина и Ленина, Россия огненных столбов! Бредя тропами незнакомыми и ранами кровоточа, лелеешь волю исполкомами и колесуешь палача. Здесь, в меркнущей фабричной копоти, сквозь гул машин вопит одно: — И улюлюкайте, и хлопайте за то, что мне свершить дано! А там — зеленая и синяя, туманно-алая дуга восходит над твоею скинией, где что ни капля, то серьга. Бесслезная и безответная! Колдунья рек, трущоб, полей! Как медленно, но всепобедная точится мощь от мозолей. И день грядет — и молний трепетных распластанные веера на труп укажут за совдепами, на околевшее Вчера. И Завтра… веки чуть приподняты, но мглою даль заметена. Ах, с розой девушка — Сегодня! — Ты обетованная страна.
Юность тех дней
Всеволод Рождественский
От наших дружб, от книг университета, Прогулок, встреч и вальсов под луной Шагнула ты, не дописав сонета, В прожектора, в ночной октябрьский бой.Сгорали дни и хлопали, как ленты Матросских бескозырок. В снежный прах, В огонь боев, в великие легенды Входила ты на алых парусах.Что пыль веков перед прищуром глаза У линз бинокля, перед языком Ночных атак и точного приказа, С сердцами говорящего, как гром!В нем дем блеск и свет, в нем жизни утвержденье, Огонь мечты, прозренье чертежа И лучшее твое стихотворенье, Сверкнувшее, как острие ножа.А город мой, свидетель грозной славы, Весь устремленный в светлые года, Живет в тебе, как первенец державы, Как зодчий нашей мысли и труда.И если Революция когда-то Предстанет нам, как юность, это ты, Ты, женщина, союзница бушлата, Возьмешь ее прекрасные черты!..
Мое поколение
Юрий Левитанский
И убивали, и ранили пули, что были в нас посланы. Были мы в юности ранними, стали от этого поздними. Вот и живу теперь — поздний. Лист раскрывается — поздний. Свет разгорается — поздний. Снег осыпается — поздний. Снег меня будит ночами. Войны мне снятся ночами. Как я их скину со счета? Две у меня за плечами. Были ранения ранние. Было призвание раннее. Трудно давалось прозрение. Поздно приходит признание. Я все нежней и осознанней это люблю поколение. Жесткое это каление. Светлое это горение. Сколько по свету кружили! Вплоть до победы — служили. После победы — служили. Лучших стихов не сложили. Вот и живу теперь — поздний. Лист раскрывается — поздний. Свет разгорается — поздний. Снег осыпается — поздний. Лист мой по ветру не вьется — крепкий, уже не сорвется. Свет мой спокойно струится — ветра уже не боится. Снег мой растет, нарастает — поздний, уже не растает.
Другие стихи этого автора
Всего: 79Здравствуй, школа!
Василий Лебедев-Кумач
Быстро лето пролетело, Наступил учебный год, Но и осень нам немало Дней хороших принесет. Здравствуй, осень золотая! Школа, солнцем залитая! Наш просторный, светлый класс, Ты опять встречаешь нас.
Если б имела я десять сердец
Василий Лебедев-Кумач
Вся я горю, не пойму отчего… Сердце, ну как же мне быть? Ах, почему изо всех одного Можем мы в жизни любить?Сердце в груди Бьется, как птица, И хочешь знать, Что ждет впереди, И хочется счастья добиться!Радость поет, как весенний скворец, Жизнь и тепла и светла. Если б имела я десять сердец, — Все бы ему отдала!Сердце в груди Бьется, как птица, И хочешь знать, Что ждет впереди, И хочется счастья добиться!
Моя
Василий Лебедев-Кумач
Мужик хлестал жестоко клячу По умным, горестным глазам. И мне казалось, я заплачу, Когда я бросился к возам. — Пусти, товарищ, ты не смеешь! Он обернулся зол и дик: — Моя! Какую власть имеешь? Нашелся тоже… большевик!
Стройка
Василий Лебедев-Кумач
Идут года, яснеет даль… На месте старой груды пепла Встает кирпич, бетон и сталь. Живая мощь страны окрепла.Смешно сказать — с каким трудом Я доставал стекло для рамы! Пришла пора — и новый дом Встает под окнами упрямо.Не по заказу богачей Его возводят, как когда-то, Встает он — общий и ничей, Кирпичный красный агитатор.Эй, вы, соратники борьбы, На узкой стиснутые койке, Бодрей смотрите! Как грибы, Растут советские постройки.Сам обыватель вдруг угас, Смиривши свой ехидный шепот, И изумленно-зоркий глаз На нас наводят из Европы…Идут года, яснеет даль… На месте старой груды пепла Встает кирпич, бетон и сталь. Живая мощь страны окрепла.
Так будет
Василий Лебедев-Кумач
Мы доживем свой век в квартире, Построенной при старом мире, Кладя заплаты там и тут На неприглядное наследство. Но наши внуки проведут Свое сверкающее детство Не так, как деды и отцы, Согнувшись в жалкой кубатуре. Наследникам борьбы и бури Мы возведем дома-дворцы. И радует меня сознанье, Что, может быть, в каком-то зданье Частица будет кирпича от Кумача.
Жаркая просьба
Василий Лебедев-Кумач
Солнце, одумайся, милое! Что ты! Кочегары твои, видно, спятили. Смотри, от твоей сверхурочной работы Расплавились все обыватели. В тресте, на фабрике, — всюду одурь! Ты только взгляни, порадуйся: Любой деляга хуже, чем лодырь, Балдеет от каждого градуса… Зря вот ты, солнце, газет не читаешь, Прочти и прими во внимание: Ты нам без толку жару пускаешь, А у нас срываешь задание. Пойми, такая жара — преступление, Дай хоть часок холодненький. Смотри: заразились знойной ленью Лучшие профработники! Перо едва дотащилось до точки, Не хочешь — а саботируешь. Солнце смеется и сушит строчки… Разве его сагитируешь?
Две сестры
Василий Лебедев-Кумач
Запах мыла, уютный и острый, Всюду — пар, и вода, и белье… В комнатушке беседуют сестры Про житье, Про бытье…Над корытом склонясь и стирая, Раскрасневшись, как мак, от жары, Смотрит искоса младшая Рая На изящное платье сестры. Лида — в новеньком, и перед Лидой Стыдно ей за белье, за старье…— Райка, милая! Ты не завидуй! Не гляди так на платье мое… У Сергея — опять увлеченье. Он подолгу не любит скучать. Ты не знаешь, какое мученье Видеть все — и терпеть… и молчать! Каждый день я их вместе встречаю… Ну, скажи, разве можно так жить? Остается позвать ее к чаю И заставить меня ей служить! Он является с нею открыто И вчера пропадал до утра…- И, поднявши лицо от корыта, Смотрит нежно на Лиду сестра. — Что мне делать? Уйти? Я хотела! Ну, уйду, — а кому я нужна? Скажут: «Что вы умеете делать? Специальность какая?» Жена! Я беспомощна, милая Райка! Десять лет отдала я ему… Кто я? Даже не домохозяйка, Он мне не дал прийти ни к чему! Не завидуй! Пускай от работы Ноют руки твои день и ночь, Ты без платьев сидишь… Но зато ты… Но зато у тебя муж и дочь! У тебя есть семья… А я…- И, замазавшись в мыльном объятье, Лида крепко целует сестру. — Что ты, Лидка! Испортишь все платье! Ах, какая! Ну, дай я сотру!
В Москву
Василий Лебедев-Кумач
Рвет на клочья встречный ветер Паровозный сизый дым. Над полями тает вечер… Хорошо быть молодым!С верхней полки ноги свесив, Шуткой девушек смешить, Коротать дорогу песней, Волноваться и спешить.Пусть туманом даль намокла, Никнет блеклая трава, Ветер свистом лижет стекла. «С-с-скоро крас-с-сная Мос-с-сква!»Едут все кругом учиться, Не вагон, а целый вуз! Светят молодостью лица, Паровоз ворчит и злится И везет, везет в столицу Небывало шумный «груз».Крики, споры, разговоры, Хохот дружный и густой… — Говорю же, это скорый! — Нет, не скорый, а простой! — Стыдно, друг, в путейцы метишь, А с движеньем не знаком! — Ой, как долго!.. Едешь, едешь… — Кто пойдет за кипятком?!— Нет, товарищ, вы, как страус, Не ныряйте под крыло, «Фауст» есть, конечно, «Фауст», Но что было, то прошло!Взять хоть образ Маргариты, Что он сердцу говорит? — Эх, брат, что ни говори ты, Трудно жить без Маргарит…— Слушай, Нинка, ты отстала, Петухом не налетай. О фосфатах ты читала? О коррозии металла Не читала? Почитай!..Позабыв о жарком лете, Мокнет блеклая трава, В стекла бьется скользкий ветер, И вдали туманно светит Необъятная Москва.Паровозный дым, как войлок, Рваным пологом плывет. Точно конь, почуяв стойло, Паровоз усилил ход.Станционные ограды Глухо сдвинулись вокруг… Эй, Москва! Прими, как надо, Молодежные отряды Дружной армии наук!
Новь
Василий Лебедев-Кумач
Тает облачко тумана… Чуть светает… Раным-рано Вышел старый дед с клюкой. Бел как лунь, в рубашке длинной, Как из повести старинной, — Ну, совсем, совсем такой! Вот тропа за поворотом, Где мальчишкой желторотым К быстрой речке бегал дед… В роще, в поле — он как дома, Все вокруг ему знакомо Вот уж семь десятков лет… Семь десятков лет — не мало!.. Все случалось, все бывало… Голод, войны и цари, — Все ушло, покрылось новью… И на новь глядит с любовью Белый, высохший старик. Он стоит, склонясь над нивой. Золотой густою гривой Колосится в поле рожь. Нет межей во ржи огромной, И своей полоски скромной В этом море не найдешь. Деловитый и серьезный, Смотрит дед, и хлеб колхозный Сердце радует ему. — Эх! И знатно колосится! — Дед хотел перекреститься, Да раздумал… Ни к чему!
Быль о Степане Седове
Василий Лебедев-Кумач
Большой Медведицы нет ковша, Луна не глядит с небес. Ночь темна… Затих Черемшан. Гасит огни Мелекесс.Уснул и Бряндинский колхоз… Только на дальних буграх Ночь светла без луны и звезд, — Там тарахтят трактора.Другие кончают осенний сев, Стыдно им уступать — Вот почему сегодня не все Бряндинцы могут спать.Пускай осенняя ночь дрожа Холодом бьет в ребро, — Люди работают и сторожат Свое трудовое добро…Амбар — копилка общих трудов — Полон отборных семян. Его сторожит Степан Седов, По прозвищу Цыган.Крепок амбара железный запор, Зорок у сторожа глаз. Не потревожат враг и вор Семян золотой запас.Слышит Степан, как новые га С бою берут трактора. И ночь идет, темна и долга, И долго еще до утра.Мысли плывут, как дым махры: «Колхоз… ребятишки… жена… Скоро всем для зимней поры Обувка будет нужна…»Осенняя ночь долга и глуха, И утра нет следов, Еще и первого петуха Не слышал Степан Седов…И вдруг — испуг расширил зрачок Черных цыганских глаз: На небе огненный язычок Вспыхнул и погас.И следом дым, как туман с реки, Клубом поплыл седым. И взвились новые языки И палевым сделали дым.Глядит Степан из черной тьмы, И губы шепчут дрожа: Или соседи… или мы… В нашем конце пожар!Огонь присел в дыму глухом, Невидимый, но живой, И прыгнул огненным петухом, Вздымая гребень свой.Степаново сердце бьет набат, Забегал сонный колхоз. И вспыхнул крик: «Седовы горят!» И прогремел обоз…Искры тучами красных мух Носятся над огнем… Степан едва переводит дух, — И двое спорят о нем.— Степан! Колхозные семена Не время тебе стеречь! Смотри! В огне семья и жена! — Так первый держит речь.— Горит твой дом! Горит твой кров! Что тебе до людей? Беги, Седов! Спеши, Седов! Спасай жену и детей!Но в этот яростный разговор Крикнул голос второй: — Постой, Степан! И враг и вор Ходят ночной порой!Такого часа ждут они, Готовы к черным делам!.. Жена и дети там не одни, — Ты здесь нужней, чем там.Амбар получше обойди, Быть может, неспроста Горит твой дом! Не уходи, Не уходи с поста!Тебе плоды колхозных трудов Недаром доверил мир!..- И был на посту Степан Седов, Пока не снял бригадир.Утих пожар. Как дым белёс, Холодный встал рассвет. И тут увидел весь колхоз, Что черный сторож сед.И рассказало всем без слов Волос его серебро, Как сторожил Степан Седов Колхозное добро.
На катке
Василий Лебедев-Кумач
У "ремесленницы" Зинки Крепко врезаны пластинки В каблуки. Пусть не модные ботинки У "ремесленницы" Зинки — У нее в руках коньки! Ни в кино и ни к подругам Нынче Зинка не пойдет, — По катку навстречу вьюгам Будет мчаться круг за кругом, Будет звонко резать лед… Ну, скорее на трамвай — Не зевай! Тормоши людской поток. На каток! На каток! Барабан, стучи! Дуйте лучше, трубачи! Нынче праздник на катке, В ледяном городке. Люди, как чаинки в блюдце, Вкруг катка легко несутся По дорожке беговой; Флаги вьются, Льются, Бьются Высоко над головой…У закованной реки Ждут в теплушке огоньки, Манит крепкий, синий лед, Ноги сделались легки… Поскорей надеть коньки… Вот!.. — Ой, Петров, я упаду! Глупый. Ну, куда несется? Вдруг ремень с ноги сорвется На ходу?.. Разобьюсь тогда на льду! Я устала. Стойте! Ну же! Вон туда, под елку, в тень… Затяните мне потуже Мой ремень!..- Спину гнет Петров дугой. — Не на этой, на другой! Вот тюлень!..Зинке жарко. Часто дышит, Щеки алы, как заря. А Петров, поднявшись, пишет Возле лавки вензеля. На ходу Вывел четкую звезду, А потом быстрей волчка Букву "Зе" вплетает в "Ка". Буква "Ка" не без причин: Звать Петрова — Константин.
Как много девушек хороших
Василий Лебедев-Кумач
Как много девушек хороших, Как много ласковых имен! Но лишь одно из них тревожит, Унося покой и сон, Когда влюблен.Любовь нечаянно нагрянет, Когда ее совсем не ждешь, И каждый вечер сразу станет Удивительно хорош, И ты поешь:— Сердце, тебе не хочется покоя! Сердце, как хорошо на свете жить! Сердце, как хорошо, что ты такое! Спасибо, сердце, что ты умеешь так любить!