Бродвей

Асфальт — стекло.          Иду и звеню. Леса и травинки         — сбриты. На север     с юга       идут авеню, на запад с востока —           стриты. А между —      (куда их строитель завез!) — дома    невозможной длины. Одни дома       длиной до звезд, другие —     длиной до луны. Янки    подошвами шлепать              ленив: простой     и курьерский лифт. В 7 часов      человечий прилив, В 17 часов      — отлив. Скрежещет механика,            звон и гам, а люди     немые в звоне. И лишь замедляют          жевать чуингам, чтоб бросить:        «Мек моней?» Мамаша      грудь         ребенку дала. Ребенок     с каплями из носу, сосет    как будто         не грудь, а доллар — занят    серьезным          бизнесом. Работа окончена.         Тело обвей в сплошной       электрический ветер. Хочешь под землю —           бери собвей, на небо —      бери элевейтер. Вагоны     едут        и дымам под рост, и в пятках      домовьих           трутся, и вынесут      хвост         на Бруклинский мост, и спрячут      в норы          под Гудзон. Тебя ослепило,         ты           осовел. Но,   как барабанная дробь, из тьмы     по темени:          «Кофе Максвел гуд   ту ди ласт дроп». А лампы      как станут            ночь копать, ну, я доложу вам —          пламечко! Налево посмотришь —            мамочка мать! Направо —      мать моя мамочка! Есть что поглядеть московской братве. И за день      в конец не дойдут. Это Нью-Йорк.        Это Бродвей. Гау ду ю ду! Я в восторге        от Нью-Йорка города. Но   кепчонку        не сдерну с виска. У советских       собственная гордость: на буржуев       смотрим свысока.