Бруклинский мост

Издай, Кулидж, радостный клич! На хорошее       и мне не жалко слов. От похвал      красней,           как флага нашего мате́рийка, хоть вы     и разъюнайтед стетс                оф Америка. Как в церковь        идет           помешавшийся верующий, как в скит      удаляется,           строг и прост, — так я     в вечерней         сереющей мерещи вхожу,     смиренный, на Бру́клинский мост. Как в город       в сломанный              прет победитель на пушках — жерлом            жирафу под рост — так, пьяный славой,           так жить в аппетите, влезаю,     гордый,         на Бруклинский мост. Как глупый художник            в мадонну музея вонзает глаз свой,          влюблен и остр, так я,    с поднебесья,           в звезды усеян, смотрю     на Нью-Йорк           сквозь Бруклинский мост Нью-Йорк      до вечера тяжек              и душен, забыл,     что тяжко ему           и высо́ко, и только одни        домовьи души встают     в прозрачном свечении о̀кон. Здесь    еле зудит         элевейтеров зуд. И только      по этому           тихому зуду поймешь —        поезда           с дребезжаньем ползут, как будто      в буфет убирают посуду. Когда ж,     казалось, с под речки на̀чатой развозит      с фабрики           сахар лавочник, — то  под мостом проходящие мачты размером      не больше размеров булавочных. Я горд    вот этой        стальною милей, живьем в ней        мои видения встали — борьба     за конструкции             вместо стилей, расчет суровый         гаек           и стали. Если    придет        окончание света — планету     хаос        разделает влоск, и только     один останется            этот над пылью гибели вздыбленный мост, то,   как из косточек,           тоньше иголок, тучнеют     в музеях стоящие              ящеры, так    с этим мостом          столетий геолог сумел    воссоздать бы           дни настоящие. Он скажет:      — Вот эта           стальная лапа соединяла      моря и прерии, отсюда     Европа         рвалась на Запад, пустив     по ветру         индейские перья. Напомнит      машину           ребро вот это — сообразите,       хватит рук ли, чтоб, став      стальной ногой              на Мангетен, к себе     за губу       притягивать Бруклин? По проводам        электрической пряди — я знаю —      эпоха         после пара — здесь    люди       уже         орали по радио, здесь    люди       уже         взлетали по аэро. Здесь    жизнь       была          одним — беззаботная, другим —      голодный           протяжный вой. Отсюда     безработные в Гудзон     кидались          вниз головой. И дальше      картина моя            без загвоздки по струнам-канатам,           аж звездам к ногам. Я вижу —     здесь        стоял Маяковский, стоял    и стихи слагал по слогам. — Смотрю,      как в поезд глядит эскимос, впиваюсь,      как в ухо впивается клещ. Бруклинский мост — да…   Это вещь!