К моему гению
Приди, мой добрый, милый Гений, Приди беседовать со мной! Мой верный друг в пути мучений, Единственный хранитель мой!С тобой уйду от всех волнений, От света убегу с тобой, От шуму, скуки, принуждений! О, возврати мне мой покой!Главу с тяжелыми мечтами Хочу на грудь твою склонить И на груди твоей слезами Больную душу облегчить!Не ты, не ты моим страданьем Меня захочешь упрекать, Шутить над теплым упованьем И сердце разумом терзать!Но было время — разделенья От братии ждал я, от друзей,- Зачем тоски и наслажденья Я не берег от их очей!Безмолвный страж моей святыни,- Я стану жить в одном себе: О ней я говорю отныне, Хранитель, одному тебе!О ней! ее я обожаю, Ей жизнь хотел бы я отдать! Чего же я, чего желаю? Чего желать?- любить, страдать!Приди, о ты, мой добрый Гений, Приди беседовать со мной, Мой верный друг в пути мучений, Единственный сопутник мой!
Похожие по настроению
Да сохранит тебя твой добрый гений
Александр Сергеевич Пушкин
Да сохранит тебя твой добрый гений Под бурями и в тишине…
Мой строгий друг, имей терпенье
Алексей Константинович Толстой
Мой строгий друг, имей терпенье И не брани меня так зло; Не вдруг приходит вдохновенье, Земное бремя тяжело; Простора нет орлиным взмахам; Как Этны темное жерло, Моя душа покрыта прахом. Но в глубине уж смутный шум, И кратер делается тесен Для раскалившихся в нем дум, Для разгорающихся песен. Пожди еще, и грянет гром, И заклубится дым кудрявый, И пламя, вырвавшись столпом, Польется вниз звенящей лавой.
Разговор с гением
Антон Антонович Дельвиг
Кто ты, светлый сын небес! Златокудрый, быстрокрылый? Кто тебя в сей дикий лес, Сей скалы в вертеп унылый, Под обросший мхами свод, К бездне, где с рожденья мира С эхом гор поток ревет, Приманил от стран эфира? Что твой пламенник погас? Что твой образ омрачился? Что жемчуг скорбящих глаз По щекам засеребрился? Почему твое чело Потемнело, развенчалось? Или быстрое крыло От паренья отказалось? Не найдешь и на земле Ты веселое жилище! Вот, где розы расцвели, — Там родное пепелище, Там страна, где я расцвел, Где, лелеемый мечтою, Я любовь и радость пел, Побежим туда со мною. Смертный я, и в сих местах, Посвященных запустенью, Чувствую холодный страх, Содрогаюся биенью Сердца робкого в груди. Здесь я как-то заблудился. Добрый бог! со мной поди К тем садам, где я родился. Гений Нет, туда мы не пойдем, Там прольем мы только слезы, То не твой уж светит дом, Не твои блистают розы! Там тебя отцу не ждать, Там заботливо к порогу Не подходит часто мать И не смотрит на дорогу, Там младенец имя брат Лепетать не научился, Чтоб отца внезапно взгляд Прояснел и ослезился; Там и резвый хоровод Возле хижины пустынной Не сестра твоя ведет Песней звонкой и невинной, — Рок привел к чужой стране Челн с твоей семьей родимой. Может горести одне Примут в пристань их незримо? Может? Нет, ты обоймешь (Будет веры исполненье!) Мать, отца — всех, кем живешь С кем и муки — наслажденье! А меня ужели ты Не узнаешь? Я твой Гений, Я учил тебя мечты Напевать в домашней сени; Сколько смертных — столько нас; Мы, посланники Зевеса, Охраняем, тешим вас От пелен до врат Айдеса! Но, любя, — ужель судьбе Нам покорствовать не больно? Не привязанный к тебе, Я бы, неба житель вольный, Полетел к родной стране, К ним, к товарищам рожденья, С кем в священной тишине Я дохнул для наслажденья. Вам страдать ли боле нас? Вы незнанием блаженны, Часто бездна видит вас На краю, а напененный С криком радости фиал Обегает круг веселый, Часто Гений ваш рыдал, А коварный сын Семелы, С Купидоном согласясь, Вел, наставленный судьбою, Вас, играя и смеясь, К мрачной гибели толпою. Будем тверды, перейдем Путь тяжелых испытаний, Там мы счастье обретем, Там — в жилище воздаяний!
О, кто, скажи ты мне, кто ты
Денис Васильевич Давыдов
О, кто, скажи ты мне, кто ты, Виновница моей мучительной мечты? Скажи мне, кто же ты? — Мой ангел ли хранитель Иль злобный гений-разрушитель Всех радостей моих? — Не знаю, но я твой! Ты смяла на главе венок мой боевой, Ты из души моей изгнала жажду славы, И грезы гордые, и думы величавы. Я не хочу войны, я разлюбил войну,— Я в мыслях, я в душе храню тебя одну. Ты сердцу моему нужна для трепетанья, Как свет очам моим, как воздух для дыханья. Ах! чтоб без трепета, без ропота терпеть Разгневанной судьбы и грозы и волненья, Мне надо на тебя глядеть, всегда глядеть, Глядеть без устали, как на звезду спасенья! Уходишь ты — и за тобою вслед Стремится мысль, душа несется, И стынет кровь, и жизни нет!.. Но только что во мне твой шорох отзовется, Я жизни чувствую прилив, я вижу свет, И возвращается душа, и сердце бьется!..
С потухшим факелом мой гений отлетает…
Дмитрий Мережковский
С потухшим факелом мой гений отлетает, Погас на маяке дрожащий огонек, И сердце без борьбы, без жалоб умирает, Как холодом ночным обвеянный цветок. Меня безумная надежда утомила: Я ждал, так долго ждал, что если бы теперь Исполнилась мечта, взошло мое светило — Как филина заря, меня бы ослепила В сияющий эдем отворенная дверь. Весь пыл души моей истратил я на грезы — Когда настанет жизнь, мне нечем будет жить. Я пролил над мечтой восторженные слезы — Когда придет любовь, не хватит сил любить!
К Кюхельбекеру
Евгений Абрамович Боратынский
Прости, поэт! Судьбина вновь Мне посох странника вручила, Но к музам чистая любовь Уж нас навек соединила!Прости! Бог весть когда опять, Желанный друг в гостях у друга, Я счастье буду воспевать И негу праздного досуга!О милый мой! Всё в дар тебе — И грусть, и сладость упованья! Молись невидимой судьбе: Она приближит час свиданья.И я, с пустынных финских гор, В отчизне бранного Одена, К ней возведу молящий взор, Упав смиренно на колена.Строга ль богиня будет к нам, Пошлет ли весть соединенья? Пускай пред ней сольются там Друзей согласные моленья!
Придёшь ли ты ко мне, далёкий, тайный друг
Федор Сологуб
Придёшь ли ты ко мне, далёкий, тайный друг? Зову тебя давно. Бессонными ночами Давно замкнулся я в недостижимый круг, — И только ты один, легчайшими руками Ты разорвёшь его, мой тайный, дальний друг. Я жду, и жизнь моя темна, как смутный бред, Толпятся чудища перед заветным кругом, И мне грозят они и затмевают свет, И веют холодом, печалью да испугом. Мне тяжко без тебя, вся жизнь моя, как бред. Сгорает день за днём, за ночью тлеет ночь, — Мерцает впереди непостижимым светом Гора, куда взойти давно уж мне невмочь. О, милый, тайный друг, поверь моим обетам И посети меня в тоскующую ночь.
К господину Александру
Иван Козлов
Весь мир дивит твой дар чудесный, И чародея мне ль хвалить? Но я могу ли позабыть, Как ты, явясь в приют мой тесный, Меня радушно веселил, И хоть от мрака вечной ночи Тебя мои не зрели очи, Ты слух внимательный дивил: Как два охотника кричали, Собаки лаяли, визжали, Как, мужем вдруг пробуждена, Шумела сонная жена И как младенец их единый Заплакал на груди родимой. Всё было чудо, и тебя За то хвалить не в силах я. Но как, беседуя со мною, Ты часто увлекал меня Высокой, ясною душою, С каким приветом каждый раз Твои глубокие познанья, Забавный, умный твой рассказ Мои лелеяли мечтания Бесценной дружбою твоей, — Пребудет в памяти моей.
Рудольфу Штейнеру
Максимилиан Александрович Волошин
Снова Мы встретились в безлюдьи. И как прежде Черт твоего лица Различить не могу. Не осужденье, Но пониманье В твоих глазах. Твое уединенье меня пугает. Твое молчанье говорит во мне: Ты никогда ни слова Мне не сказал, но все мои вопросы В присутствии твоем Преображались В ответы… Ты встречный, ты иной, Но иногда мне кажется, Что ты — Я сам. Ты приходил в часы, Когда отчаянье молчаньем просветлялось. Тебя встречал я ночью, или На закате… и ветер падал. Ты живешь в пустынях, Пути усталости вели всегда к тебе. О, если б иначе тебя увидеть, Если б ты пришел В момент восторга, Чтоб разглядеть я мог Твое лицо.
Злобный гений, царь сомнений
Николай Степанович Гумилев
Злобный гений, царь сомнений, Ты опять ко мне пришел, И, желаньем утомленный, потревоженный и сонный, Я покой в тебе обрел. Вечно жить среди мучений, среди тягостых сомнений — Это сильных идеал. Ничего не созидая, ненавидя, презирая И блистая, как кристалл. Назади мне слышны стоны, но свободный, обновленный, Торжествующая пошлость, я давно тебя забыл; И, познавши отрицанье, я живу, как царь созданья Средь отвергнутых могил.
Другие стихи этого автора
Всего: 31Жизнь
Вильгельм Карлович Кюхельбекер
Юноша с свежей душой выступает на поприще жизни, Полный пылающих дум, дерзостный в гордых мечтах; С миром бороться готов и сразить и судьбу и печали! Но, безмолвные, ждут скука и время его; Сушат сердце, хладят его ум и вяжут паренье. Гаснет любовь! и одна дружба от самой зари До полуночи сопутница избранных неба любимцев, Чистых, высоких умов, пламенно любящих душ!
Еще прибавился мне год
Вильгельм Карлович Кюхельбекер
Еще прибавился мне год К годам унылого страданья; Гляжу на их тяжелый ход Не ропща, но без упованья —Что будет, знаю наперед: Нет в жизни для меня обмана. Блестящ и весел был восход, А запад весь во мгле тумана.
Горько надоел я всем
Вильгельм Карлович Кюхельбекер
Горько надоел я всем, Самому себе и прочим: Перестать бы жить совсем! Мы о чем же здесь хлопочем? Ждешь чего-то впереди… Впереди ж все хуже, хуже; Путь грязней, тяжеле, уже — Ты же все вперед иди! То ли дело лоно гроба! Там безмолвно и темно, Там молчат мечты и злоба: В гроб убраться бы давно!
Возраст счастья
Вильгельм Карлович Кюхельбекер
Краток, но мирен и тих младенческий, сладостный возраст! Но — ах, не знает цены дням безмятежным дитя. Юноша в буре страстей, а муж, сражаяся с буйством, По невозвратном грустят в тяжкой и тщетной тоске. Так из объятий друзей вырывается странник; но вскоре Вздрогнет, настижен грозой, взглянет в унылую даль: Ищет — бедный!- любви, напрасно хижины ищет; Он одинок — и дождь хлещет навстречу ему, Ветер свистит, гремят и рокочут сердитые громы, И, осветя темноту, молния тучи сечет!
Ницца
Вильгельм Карлович Кюхельбекер
Был и я в стране чудесной, Там, куда мечты летят, Где средь синевы небесной Ненасытный бродит взгляд, Где лишь мул наверх утеса Путь находит меж стремнин, Где весь в листьях в мраке леса Рдеет сочный апельсин.Край, любовь самой природы, Родина роскошных муз, Область браней и свободы, Рабских и сердечных уз! Был я на холмах священных, Средь божественных гробов, В тесных рощах, растворенных Сладким запахом цветов!Дивною твоей луною Был я по морю ведом; Тьма сверкала подо мною, Зыбь горела за веслом! Над истоком Полиона Я задумчивый стоял; Мне казалось, там Миньона Тужит между диких скал!К песне тихой и печальной Преклонял я жадный слух: Из страны, казалось, дальной Прилетел бесплотный дух! Он оставил ночь могилы Раз еще взглянуть на свет; Только край родной и милый Даст ему забвенье бед!На горах среди туманов Я встречал толпу теней, Полк бессмертных великанов: Ратных, бардов и судей — Вечный Рим, кладбище славы, Я к тебе летел душой! Но встает раздор кровавый, Брань несется в рай земной!Гром завоет; зарев блески Ослепят унылый взор; Ненавистные тудески Ниспадут с ужасных гор; Смерть из тысяч ружей грянет, В тысяче штыках сверкнет; Не родясь, весна увянет, Вольность, не родясь, умрет!Васильковою лазурью Здесь пленяют небеса; Под рушительною бурью Здесь не могут пасть леса; Здесь душа в лугах шелковых, Жизнь и в камнях и в водах! Что ж закон судеб суровых Шлет сюда и месть и страх?Все жестоким укоризна, Что здесь сердцу говорит! Иль не здесь любви отчизна? Иль не это сад харит? Здесь я видел обещанье Светлых, беззаботных дней; Но и здесь не спит страданье, Муз пугает звук цепей!
Ветер
Вильгельм Карлович Кюхельбекер
Слышу стон твой, ветер бурный! Твой унылый, дикий вой: Тьмой ненастной свод лазурный, Черным саваном покрой!Пусть леса, холмы и долы Огласит твой шумный зык! Внятны мне твои глаголы, Мне понятен твой язык.Из темницы безотрадной Преклоняю жадный слух: За тобою, ветер хладный, Рвется мой стесненный дух!Ветер! ветер! за тобою К необъятной вышине Над печальной мглой земною В даль бы понестися мне!Был бы воздух одеянье, Собеседник — божий гром, Песни — бурей завыванье, Небо — мой пространный дом.Облетел бы круг вселенной, Только там бы отдохнул, Где семьи, мне незабвенной, Речи вторит тихий гул;Среди летней светлой ночи, У часовни той простой, Им бы там мелькнул я в очи, Где почиет их родной!К милым я простер бы pyки, Улыбнулся бы, исчез, Но знакомой лиры звуки Потрясли бы близкий лес.
Сонет
Вильгельм Карлович Кюхельбекер
Опомнись! долго ли? приди в себя и встань За искру малую чуть тлеющейся веры, Я милосерд к тебе был без цены и меры, К тебе и день и ночь протягивал я длань… Не думаешь вступать с самим собою в брань; Не подняли тебя бойцов моих примеры, Ты спишь под лживые стихов своих размеры, Приносишь ты и мне, но и Ваалу дань. Чтоб разлучить тебя с греховной суетою, Чтоб духу дать прозреть, я плоть поверг во тьму, Я посетил тебя телесной слепотою. Он рек — и внемлю я владыке своему… О, да служу умом, и чувством, и мечтою, И песнями души единому ему!
Усталость
Вильгельм Карлович Кюхельбекер
Мне нужно забвенье, нужна тишина: Я в волны нырну непробудного сна, Вы, порванной арфы мятежные звуки, Умолкните, думы, и чувства, и муки.Да! чаша житейская желчи полна; Но выпил же эту я чашу до дна,- И вот опьянелой, больной головою Клонюсь и клонюсь к гробовому покою.Узнал я изгнанье, узнал я тюрьму, Узнал слепоты нерассветную тьму И совести грозной узнал укоризны, И жаль мне невольницы милой отчизны.Мне нужно забвенье, нужна тишина.
Тоска по Родине
Вильгельм Карлович Кюхельбекер
На булат опершись бранный, Рыцарь в горести стоял, И, смотря на путь пространный, Со слезами он сказал:«В цвете юности прелестной Отчий кров оставил я, И мечом в стране безвестной Я прославить мнил себя.Был за дальними горами, Видел чуждые моря; Век сражался я с врагами За отчизну и царя.Но душа моя страдала — В лаврах счастья не найти! Всюду горесть рассыпала Терны на моем пути!Без отчизны, одинокий, Без любезной и друзей, Я грущу в стране далекой Среди вражеских полей!Ворон сизый, быстрокрылый, Полети в родимый край; Жив ли мой отец унылый — Весть душе моей подай.Старец, может быть, тоскою В хладну землю положен; Может быть, ничьей слезою Гроб его не орошен!Сядь, мой ворон, над могилой, Вздох мой праху передай; А потом к подруге милой В древний терем ты слетай!Если ж грозный рок, жестокой, Мне сулил ее не зреть, Ворон! из страны далекой Для чего назад лететь?..»Долго рыцарь ждал напрасно: Ворон все не прилетал; И в отчаяньи несчастный На равнине битвы пал!Над высокою могилой, Где страдальца прах сокрыт, Дремлет кипарис унылый И зеленый лавр шумит!
Работы сельские приходят уж к концу
Вильгельм Карлович Кюхельбекер
Работы сельские приходят уж к концу, Везде роскошные златые скирды хлеба; Уж стал туманен свод померкнувшего неба И пал туман и на чело певцу… Да! недалек тот день, который был когда-то Им, нашим Пушкиным, так задушевно пет! Но Пушкин уж давно подземной тьмой одет, И сколько и еще друзей пожато, Склонявших жадный слух при звоне полных чаш К напеву дивному стихов медоточивых! Но ныне мирный сон товарищей счастливых В нас зависть пробуждает.- Им шабаш!Шабаш им от скорбей и хлопот жизни пыльной, Их не поднимет день к страданьям и трудам, Нет горю доступа к остывшим их сердцам, Не заползет измена в мрак могильный, Их ран не растравит; их ноющей груди С улыбкой на устах не растерзает злоба, Не тронет их вражда: спаслися в пристань гроба, Нам только говорят: «Иди! иди! Надолго нанят ты; еще тебе не время! Ступай, не уставай, не думай отдохнуть!» — Да силы уж не те, да всё тяжеле путь, Да плечи всё больнее ломит бремя!
Разуверение
Вильгельм Карлович Кюхельбекер
Не мани меня, надежда, Не прельщай меня, мечта! Уж нельзя мне всей душою Вдаться в сладостный обман: Уж унесся предо мною С жизни жизненный туман!Неожиданная встреча С сердцем, любящим меня,- Мне ль тобою восхищаться, Мне ль противиться судьбе?- Я боюсь тебе вверяться! Я не радуюсь тебе!Надо мною тяготеет Клятва друга первых лет!- Юношей связали музы, Радость, молодость, любовь — Я расторг святые узы! Он в толпе моих врагов!«Ни любовницы, ни друга Не иметь тебе вовек!»- Молвил гневом вдохновенный И пропал мне из очей — С той поры уединенный Я скитаюсь меж людей!Раз еще я видел счастье, Видел на глазах слезу, Видел нежное участье, Видел — но прости, певец! Уж предвижу я ненастье: Для меня ль союз сердец?Что же роковая пуля Не прервала дней моих? Что ж для нового изгнанья Не ведут ко мне коня? В тихой тьме воспоминанья Ты б не разлюбил меня!
Бакхическая песнь
Вильгельм Карлович Кюхельбекер
Что мне до стишков любовных? Что до вздохов и до слез? Мне, венчанному цветами, С беззаботными друзьями Пить под тению берез!Нам в печалях утешенье Богом благостным дано: Гонит мрачные мечтанья, Гонит скуку и страданья Всемогущее вино,Друг воды на всю природу Смотрит в черное стекло, Видит горесть и мученье, И обман и развращенье, Видит всюду только зло!Друг вина смеется вечно, Вечно пляшет и поет! Для него и средь ненастья Пламенеет солнце счастья, Для него прекрасен свет.О вино, краса вселенной, Нектар страждущих сердец! Кто заботы и печали Топит в пенистом фиале, Тот один прямой мудрец.