Он был так зноен, мой прекрасный день
Он был так зноен, мой прекрасный день! И два цветка, два вместе расцвели. И вместе в темный ствол срастались их стебли, И были два одно! И звали их — сирень!Я знала трепет звезд, неповторимый вновь! (Он был так зноен, мой прекрасный день!) И знала темных снов, последних снов ступень!.. И были два одно! И звали их — любовь!
Похожие по настроению
Что за прелесть сегодня погода
Алексей Жемчужников
Что за прелесть сегодня погода! Этот снег на вершинах вдали, Эта ясность лазурного свода, Эта зелень цветущей земли…Всё покрыто торжественным блеском; Словно всё упрекает меня, Что в таком разногласии резком Мое сердце с веселием дня.О, желал бы я сам, чтоб хоть ныне На душе моей стало светло, Как на той вечно снежной вершине, Где сияние солнце зажгло;Чтоб чредой понеслись к моим думам Годы счастья былые мои, Как реки этой с ласковым шумом Голубые несутся струи…Пусть затмит мне минувшее время Эту жизнь и что ждет впереди… Упади же с души моей, бремя, Хоть на этот лишь день упади! Не боли хоть теперь, моя рана! Дай пожить мне блаженством былым. Много лет горячо, без обмана И любил я, и был я любим.
Под тихий шелест падавшей листвы
Андрей Дементьев
Под тихий шелест падавшей листвы Мы шли вдвоём Сквозь опустевший город. Ещё с тобою были мы на «вы». И наша речь — Как отдалённый говор Реки, Что тосковала вдалеке. Мы ощущали грусть её и свежесть. Глаза твои — В неясном холодке… И я с тобою бесконечно вежлив. Но что-то вдруг в душе произошло, И ты взглянула ласково и мило. Руки твоей прохладное тепло Ответного порыва попросило. И что случилось с нами — Не пойму. Охвачена надеждой и печалью, Доверилась ты взгляду моему, Как я поверил твоему молчанью. Еще мне долго быть с тобой на «вы». По главное уже случилось с нами: Та осень дождалась моей любви. Весна ещё ждала твоих признаний.
Мое сердце — словно чаша…
Черубина Габриак
Мое сердце — словно чаша Горького вина, Оттого, что встреча наша Не полна. Я на всех путях сбирала Для тебя цветы, Но цветы мои так мало Видишь ты. И венок, венок мой бедный Ты уж сам порви! Посмотри, какой он бледный Без любви. Надломилось, полно кровью Сердце, как стекло. Все оно одной любовью Истекло.
Весна сияла ясно
Федор Сологуб
Весна сияла ясно, Фиалка расцвела. Филис, легка, прекрасна, Гулять в поля пришла. И думает фиалка: — О дева, ты — весна, И как мне, бедной, жалко, Что слишком я скромна! — Увы! мой венчик малый Что даст её мечте? Цвести бы розой алой На пышном мне кусте. — Она меня взяла бы, Мой аромат вдохнуть, И я тогда могла бы К её груди прильнуть. — Фиалкиным мечтаньям Не внемлешь ты, весна. Иным очарованьем Филис упоена. Мечтает о Филене. Филен сюда придёт И о любовном плене Ей песенку споёт. Она ступила белой И лёгкою ногой, Ещё не загорелой, На цветик полевой. На травке увядает Помятый стебелёк. Фиалка умирает. Увы! жестокий рок! Любовь неодолима, Проносится, губя. Филис проходит мимо, Мечтая и любя.
Был тихий день обычной осени
Илья Эренбург
Был тихий день обычной осени. Я мог писать иль не писать: Никто уж в сердце не запросится, И тише тишь, и глаже гладь. Деревья голые и черные — На то глаза, на то окно, — Как не моих догадок формулы, А все разгадано давно. И вдруг, порывом ветра вспугнуты, Взлетели мертвые листы, Давно истоптаны, поруганы, И все же, как любовь, чисты, Большие, желтые и рыжие И даже с зеленью смешной, Они не дожили, но выжили И мечутся передо мной. Но можно ль быть такими чистыми? А что ни слово — невпопад. Они живут, но не написаны, Они взлетели, но молчат.
Их было столько, ярких и блестящих
Лев Ошанин
Их было столько, ярких и блестящих, Светящихся в пути передо мной, Манящих смехом, радостью звенящих, Прекрасных вечной прелестью земной!.. А ты была единственной любимой, Совсем другой была, совсем другой, Как стрельчатая веточка рябины Над круглою и плоскою листвой.
Мороз оледенил дорогу
Наталья Крандиевская-Толстая
Мороз оледенил дорогу. Ты мне сказал: «Не упади», И шел, заботливый и строгий, Держа мой локоть у груди. Собаки лаяли за речкой, И над деревней стыл дымок, Растянут в синее колечко. Со мною в ногу ты не мог Попасть, и мы смеялись оба. Остановились, обнялись… И буду помнить я до гроба, Как два дыханья поднялись, Свились, и на морозе ровно Теплело облачко двух душ. И я подумала любовно: — И там мы вместе, милый муж!
Двое идут
Николай Николаевич Асеев
Кружится, мчится Земшар — в зоне огня. Возле меня бег пар, возле меня, возле меня блеск глаз, губ зов, жизнь начинает свой сказ с азов. Двое идут — шаг в шаг, дух в дух; трепет в сердцах, лепет в ушах их двух. Этот мальчонка был год назад безус; нынче глаза его жаром горят безумств. Эта девчурка играла вчера с мячом; нынче плечо ей равнять пора с плечом. Первый снежок, первый дружок двойник. Как он взглянул — будто ожог проник! Снег, а вокруг них — соловьи, перепела; пальцы его в пальцы свои переплела. Стелют не сумерки, а васильки им путь, и не снежинки, а мотыльки — на грудь. «Не зазнобила бы без привычки ты рук!» Их, согревая без рукавички, сжал друг. «Ну и тихоня, ну и чудила, тем — люб! Как бы с тобою не застудила я губ!» Кружится, вьется Земшар, все изменя. Возле меня щек жар, возле меня, возле меня блеск глаз губ зов, жизнь повторяет давний рассказ с азов!
Сирень
Саша Чёрный
В небе праздник голубой. Мы с тобой Положили на колени Гроздь сирени. Мы искали — помнишь? — «счастье», Пять цветочных лепестков, И на нас, на чудаков, С ветки чиж смотрел с участьем. Ты нашел и предложил: «Съешьте сами…» Но обеими руками Щедрый дар я отклонил. Кто нашел, тот и жует: Это знают турки, шведы, Греки, немцы, самоеды… Вот! Пять минут прошло в борьбе, Чиж зевнул и скрылся в небе, Наконец я бросил жребий: Счастье выпало тебе. Помнишь, дикий виноград Весь балкон обвил запястьем… Кролик мой, я очень рад! Я давно объелся счастьем,— А тебе оно в новинку. Ты цветочек горький съел, Прислонил к перилам спинку И запел: «Если б, если б в самом деле На сирени всех сортов Все бы, все цветы имели Пять счастливых лепестков…»
Словно дни мои первоначальные
София Парнок
Словно дни мои первоначальные Воскресила ты, весна. Грезы грезятся мне беспечальные, Даль младенчески ясна. Кто-то выдумал, что были бедствия, Что я шла, и путь тернист. Разве вижу не таким, как в детстве, я Тополей двуцветный лист? Разве больше жгли и больше нежили Солнца раннего лучи? Голоса во мне поют не те же ли: «Обрети и расточи»? Богу вы, стихи мои, расскажете, Что, Единым Им дыша, Никуда от этой тихой пажити Не ушла моя душа.
Другие стихи этого автора
Всего: 43Гульда
Надежда Тэффи
На кривеньких ножках заморыши-детки! Вялый одуванчик у пыльного пня! И старая птица, ослепшая в клетке! Я скажу! Я знаю! Слушайте меня! В сафировой башне златого чертога Королевна Гульда, потупивши взор, К подножью престола для Господа Бога Вышивает счастья рубинный узор. Ей служат покорно семь черных оленей, Изумрудным оком поводят, храпят, Бьют оземь копытом и ждут повелений, Ждут, куда укажет потупленный взгляд. Вот взглянет — и мчатся в поля и долины. К нам, к слепым, к убогим, на горе и страх! И топчут и колют, и рдеют рубины — Капли кроткой крови на длинных рогах… Заморыши-детки! Нас много! Нас много, Отданных на муки, на смерть и позор, Чтоб вышила счастья к подножию Бога Королевна Гульда рубинный узор!
Гаснет моя лампада
Надежда Тэффи
Гаснет моя лампада… Полночь глядит в окно… Мне никого не надо, Я умерла давно!Я умерла весною, В тихий вечерний час… Не говори со мною,- Я не открою глаз!Не оживу я снова — Мысли о счастье брось! Черное, злое слово В сердце мое впилось… Гаснет моя лампада… Тени кругом слились… Тише!.. Мне слез не надо. Ты за меня молись!
Вянут лилии, бледны и немы
Надежда Тэффи
Вянут лилии, бледны и немы… Мне не страшен их мертвый покой, В эту ночь для меня хризантемы Распустили цветок золотой! Бледных лилий печальный и чистый Не томит мою душу упрек… Я твой венчик люблю, мой пушистый, Златоцветный, заветный цветок! Дай вдохнуть аромат твой глубоко, Затумань сладострастной мечтой! Радость знойная! Солнце востока! Хризантемы цветок золотой!
Восток
Надежда Тэффи
Мои глаза, Фирюза-бирюза, Цветок счастья Взгляни. Пойми Хочешь? Сними С ног запястья… Кто знает толк, Тот желтый шелк Свивает с синим Ай, и мы вдвоем Хочешь? — совьем И скинем. Душна чадра! У шатра до утра В мушкале росистой Поцелуй твой ждала Как мушкала, Ай, душистый… Придет черед, Вот солнце зайдет За Тах-горою, Свои глаза Фирюза-бирюза, Хочешь? — закрою…
Весеннее
Надежда Тэффи
Ты глаза на небо ласково прищурь, На пьянящую, звенящую лазурь! Пьяным кубком голубиного вина Напоит тебя свирельная весна! Станем сердцем глуби неба голубей, Вкусим трепет сокрыленья голубей, Упоенные в весенне-синем сне, Сопьяненные лазури и весне!
Я синеглаза, светлокудра
Надежда Тэффи
Я синеглаза, светлокудра Я знаю — ты не для меня… И я пройду смиренномудро, Молчанье гордое храня.И знаю я — есть жизнь другая, Где я легка, тонка, смугла, Где от любви изнемогая, Сама у ног твоих легла…И, замерев от сладкой муки, Какой не знали соловьи, Ты гладишь тоненькие руки И косы черные мои.И, здесь не внемлющий моленьям, Как кроткий раб, ты служишь там Моим несознанным хотеньям, Моим несказанным словам.И в жизни той живу, не зная, Где правда, где моя мечта, Какая жизнь моя, родная,— Не знаю — эта, или та…
Я знаю, что мы не случайны
Надежда Тэффи
Я знаю, что мы не случайны, Что в нашем молчаньи — обман… — Бездонные черные тайны Безмолвно хранит океан! Я знаю — мы чисты, мы ясны, Для нас голубой небосвод… — Недвижные звезды прекрасны В застывшей зеркальности вод! Я знаю — безмолвия полный Незыблем их тихий приют… — Но черные сильные волны Их бурною ночью сольют!
Я белая сирень
Надежда Тэффи
Я — белая сирень. Медлительно томят Цветы мои, цветы серебряно-нагие. Осыпятся одни — распустятся другие, И землю опьянит их новый аромат! Я — тысячи цветов в бесслитном сочетанье, И каждый лепесток — звено одних оков. Мой белый цвет — слиянье всех цветов, И яды всех отрав — мое благоуханье! Меж небом и землей, сквозная светотень, Как пламень белый, я безогненно сгораю… Я солнцем рождена и в солнце умираю… Я жизни жизнь! Я — белая сирень!
Тоска
Надежда Тэффи
Не по-настоящему живем мы, а как-то «пока», И развилась у нас по родине тоска, Так называемая ностальгия. Мучают нас воспоминания дорогие, И каждый по-своему скулит, Что жизнь его больше не веселит. Если увериться в этом хотите, Загляните хотя бы в "The Kitty". Возьмите кулебяки кусок, Сядьте в уголок, Да последите за беженской братией нашей, Как ест она русский борщ с русской кашей. Ведь чтобы так — извините — жрать, Нужно действительно за родину-мать Глубоко страдать. И искать, как спириты с миром загробным, Общения с нею хоть путем утробным.
Фиалки
Надежда Тэффи
«…Адвокаты постановили не вступать в заграничные союзы, так как последние нарушают адвокатскую этику, рассылая списки своих членов с рекламными целями.» Из газетАлчен век матерьялизма,— По заветам дарвинизма Все борьбу ведут. Говорят, что без рекламы Даже в царстве далай-ламы Не продашь свой труд.Врач свой адрес шлет в газеты, И на выставку портреты — Молодой поэт. Из писателей, кто прыткий, Вместе с Горьким на открытке Сняться норовит.И мечтает примадонна: «Проиграть ли беспардонно Золото и медь, Отравиться ли арбузом, Или в плен попасть к хунхузам, Чтобы прогреметь?..»Все такой мечтой объяты, Чужды ей лишь адвокаты, Лишь они одни Сторонятся общей свалки И стыдливо, как фиалки, Прячутся в тени.Манит титул бюрократа, Манит чин меньшого брата, Почесть — старых бар… Адвоката — только плата, Только блеск и звон дуката, Только — гонорар!Иностранные собратья Их зовут в свои объятья, Славу им сулят. «Слава — яркая заплата»… Где ж на фраке адвоката Место для заплат?Заграничные союзы Причиняют всем конфузы, Кто к ним приобщен: Списки членов рассылают — Ядом гласности пятнают Девственность имен…Не для нас такие нравы! Хуже мерзостной отравы Гласность нам претит! Отступитесь, иностранцы, Чтоб стыдливости румянцы Нам не жгли ланит!
Эруанд
Надежда Тэффи
Разгоралась огней золотая гирлянда, Когда я вошла в шатер Были страшны глаза царя Эруанда, Страшны, как черный костер!И когда он свой взор опускал на камни, Камни те расспалися в прах… И тяжелым кольцом сжала сердце тоска Тоска, но не бледный страх!Утолит моя пляска, как знойное счастье Безумье его души! Звенит мой бубен, звенят запястья — Пляши! Пляши! Пляши!Кружусь я, кружусь все быстрее, быстрее, Пока не наступит час, Пока не сгорю на черном костре я На черном костре его глаз!..И когда огней золотая гирлянда, Побледнев, догорит к утру — Станут тихи глаза царя Эруанда Станут тихи и я умру…
Тоска, моя тоска
Надежда Тэффи
Тоска, моя тоска! Я вижу день дождливый, Болотце топкое меж чахнущих берез, Где голову пригнув, смешной и некрасивый, Застыл журавль под гнетом долгих грез.Он грезит розовым, сверкающим Египтом, Где раскаленный зной рубинность в небе льет, Где к солнцу, высоко над пряным эвкалиптом Стремят фламинго огнекрылый взлет…Тоска моя, тоска! О будь благословенна! В болотной темноте тоскующих темниц, Осмеянная мной, ты грезишь вдохновенно О крыльях пламенных солнцерожденных птиц!