Цветы
Я шел к тебе… На землю упадал Осенний мрак, холодный и дождливый… Огромный город глухо рокотал, Шумя своей толпою суетливой; Загадочно чернел простор реки С безжизненно-недвижными судами, И вдоль домов ночные огоньки Бежали в мглу блестящими цепями… Я шел к тебе, измучен трудным днем, С усталостью на сердце и во взоре, Чтоб отдохнуть перед твоим огнем И позабыться в тихом разговоре; Мне грезился твой теплый уголок, Тетради нот и свечи на рояли, И ясный взгляд, и кроткий твой упрек В ответ на речь сомненья и печали,- И я спешил… А ночь была темна… Чуть фонарей струилося мерцанье… Вдруг сноп лучей, сверкнувших из окна, Прорезав мрак, привлек мое вниманье: Там, за зеркальным, блещущим стеклом, В сиянье ламп, горевших мягким светом, Обвеяны искусственным теплом, Взлелеяны оранжерейным летом,- Цвели цветы… Жемчужной белизной Сияли ландыши… алели георгины, Пестрели бархатцы, нарциссы и левкой, И розы искрились, как яркие рубины… Роскошные, душистые цветы,- Они как будто радостно смеялись, А в вышине латании листы, Как веера, над ними колыхались!.. Садовник их в окне расставил напоказ. И за стеклом, глумясь над холодом и мглою, Они так нежили, так радовали глаз, Так сладко в душу веяли весною!.. Как очарованный стоял я пред окном: Мне чудилось ручья дремотное журчанье, И птиц веселый гам, и в небе голубом Занявшейся зари стыдливое мерцанье; Я ждал, что ласково повеет ветерок, Узорную листву лениво колыхая, И с белой лилии взовьется мотылек, И загудит пчела, на зелени мелькая… Но детский мой восторг сменился вдруг стыдом: Как!.. в эту ночь, окутанную мглою, Здесь, рядом с улицей, намокшей под дождем, Дышать таким бесстыдным торжеством, Сиять такою наглой красотою!.. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . Ты помнишь,- я пришел к тебе больной… Ты ласк моих ждала — и не дождалась: Твоя любовь казалась мне слепой, Моя любовь — преступной мне казалась!
Похожие по настроению
В городском саду
Алексей Фатьянов
В городском саду играет Духовой оркестр. На скамейке, где сидишь ты, Нет свободных мест. Оттого, что пахнут липы И река блестит, Мне от глаз твоих красивых Взор не отвести. Прошёл чуть не полмира я — С такой, как ты, не встретился И думать не додумался, Что встречу я тебя. Знай, такой другой на свете Нет наверняка, Чтоб навеки покорила Сердце моряка. По морям и океанам Мне легко пройти, Но к такой, как ты, желанной, Видно, нет пути. Вот рассвет весенний гасит Звёздочки в пруду. Но ничто не изменилось В городском саду. На скамейке, где сидишь ты, Нет свободных мест… В городском саду играет Духовой оркестр. Прошёл чуть не полмира я — С такой, как ты, не встретился И думать не додумался, Что встречу я тебя.
Под тихий шелест падавшей листвы
Андрей Дементьев
Под тихий шелест падавшей листвы Мы шли вдвоём Сквозь опустевший город. Ещё с тобою были мы на «вы». И наша речь — Как отдалённый говор Реки, Что тосковала вдалеке. Мы ощущали грусть её и свежесть. Глаза твои — В неясном холодке… И я с тобою бесконечно вежлив. Но что-то вдруг в душе произошло, И ты взглянула ласково и мило. Руки твоей прохладное тепло Ответного порыва попросило. И что случилось с нами — Не пойму. Охвачена надеждой и печалью, Доверилась ты взгляду моему, Как я поверил твоему молчанью. Еще мне долго быть с тобой на «вы». По главное уже случилось с нами: Та осень дождалась моей любви. Весна ещё ждала твоих признаний.
Когда приходите Вы в солнечные рощи
Илья Эренбург
Когда приходите Вы в солнечные рощи, Где сквозь тенистый свод сверкает синева, Мне хочется сказать, сказать как можно проще Вам только тихие и нежные слова. Но вы пришли ко мне, чтоб плакать о нарциссах, Глядеть на ветку гибких орхидей, И только там, вдали, у строгих кипарисов, Вы вся становитесь изысканно нежней. Не тешат Вас тогда ни радостные птицы, Ни в сонных заводях усталая река, И не глядите Вы, как быстрые зарницы Сверкают по небу и режут облака. Вы говорите мне: «Моим глазам не верьте, Я не жила, как Вы, в оливковых садах. И я любить могу цветы любви и смерти, Что медленно цветут в заброшенных местах».
Розы
Иван Мятлев
Как хороши, как свежи были розы В моем саду! Как взор прельщали мой! Как я молил весенние морозы Не трогать их холодною рукой! Как я берег, как я лелеял младость Моих цветов заветных, дорогих; Казалось мне, в них расцветала радость, Казалось мне, любовь дышала в них. Но в мире мне явилась дева рая, Прелестная, как ангел красоты, Венка из роз искала молодая, И я сорвал заветные цветы. И мне в венке цветы еще казались На радостном челе красивее, свежей, Как хорошо, как мило соплетались С душистою волной каштановых кудрей! И заодно они цвели с девицей! Среди подруг, средь плясок и пиров, В венке из роз она была царицей, Вокруг ее вились и радость и любовь. В ее очах — веселье, жизни пламень; Ей счастье долгое сулил, казалось, рок. И где ж она?.. В погосте белый камень, На камне — роз моих завянувший венок.
Ночной цветок
Константин Бальмонт
Вновь и вновь струятся строки Звучно-сладостных стихов, Снова зыблются намеки, Вновь ищу во тьме грехов. Темной ночью, глухо спящей, Еле слышно в сад иду, И под чащей шелестящей С красотою речь веду. «Красота моя, ты любишь? Если любишь, будь моей». «Милый, ты меня погубишь, Милый, милый, пожалей». Миг борьбы взаимно-нежной, Спешный, слышный стук сердец, Свет незримый, свет безбрежный, — О, блаженство! Наконец! Мглой ночною, черноокой, Много скрыто жгучих снов. «Милый, милый, ты — жестокий!» В оправданье нужно ль слов? Тот, кто любит, разве губит, Раз желанное берет? Он лишь нежит, он голубит, В сердце мед он сладко льет. И не ночью ли глубокой, О, блаженство красоты, Под лазурью звездоокой Дышат нежные цветы? Не во тьме ли, опьяненный, Мглу поит ночной цветок, Не жалея, что влюбленный, Наконец, раскрыться мог?
Прекрасна эта ночь с ее красой печальной
Константин Фофанов
Прекрасна эта ночь с ее красой печальной, С ее мечтательным, болезненным лицом. О, если б жизнь цвела, как этот отблеск дальний Померкнувшей зари на небе голубом! О, если б дум моих неверное теченье, Как эти облака, стремились вглубь небес: Какое б подарил тебе я вдохновенье, Какой бы мир открыл, мир красок и чудес! Но жизнь моя темна, и дума безотрадна; Как облетелый сад, пуста моя душа, И ходит ветер в нем стремительно и жадно, И гнет вершины лип, порывисто дыша. Я не пущу тебя в мой сад осиротелый, — Там осень, там туман, а здесь перед тобой Сияние весны и этот отблеск белый Лазури голубой.
Розы
Константин Романов
Во дни надежды молодой, Во дни безоблачной лазури Нам незнакомы были бури, — Беспечны были мы с тобой. Для нас цветы благоухали, Луна сияла только нам, Лишь мне с тобою по ночам Пел соловей свои печали. — В те беззаботные года Не знали мы житейской прозы: Как хороши тогда, Как свежи были розы! То время минуло давно… — Изведав беды и печали, Мы много скорби повстречали; Но унывать, мой друг, грешно: Взгляни, как Божий мир прекрасен; Небесный свод глубок и чист, Наш сад так зелен и душист, И теплый день, и тих, и ясен, Пахнул в растворенную дверь; В цветах росы сияют слезы… Как хороши теперь, Как свежи эти розы! За все, что выстрадали мы, Поверь, воздается нам сторицей. Дни пронесутся вереницей, И после сумрачной зимы Опять в расцветшие долины Слетит счастливая весна; Засветит кроткая луна; Польется рокот соловьиный, И отдохнем мы от труда, Вернутся радости и грезы: Как хороши тогда, Как свежи будут розы!
Цветы
Сергей Александрович Есенин
[B]I[/B] Цветы мне говорят прощай, Головками кивая низко. Ты больше не увидишь близко Родное поле, отчий край. Любимые! Ну что ж, ну что ж! Я видел вас и видел землю, И эту гробовую дрожь Как ласку новую приемлю. [B]II[/B] Весенний вечер. Синий час. Ну как же не любить мне вас, Как не любить мне вас, цветы? Я с вами выпил бы на «ты». Шуми, левкой и резеда. С моей душой стряслась беда. С душой моей стряслась беда. Шуми, левкой и резеда. [B]III[/B] Ах, колокольчик! твой ли пыл Мне в душу песней позвонил И рассказал, что васильки Очей любимых далеки. Не пой! не пой мне! Пощади. И так огонь горит в груди. Она пришла, как к рифме «вновь» Неразлучимая любовь. [B]IV[/B] Цветы мои! Не всякий мог Узнать, что сердцем я продрог, Не всякий этот холод в нем Мог растопить своим огнем. Не всякий, длани кто простер, Поймать сумеет долю злую. Как бабочка — я на костер Лечу и огненность целую. [B]V[/B] Я не люблю цветы с кустов, Не называю их цветами. Хоть прикасаюсь к ним устами, Но не найду к ним нежных слов. Я только тот люблю цветок, Который врос корнями в землю, Его люблю я и приемлю, Как северный наш василек. [B]VI[/B] И на рябине есть цветы, Цветы — предшественники ягод, Они на землю градом лягут, Багрец свергая с высоты. Они не те, что на земле. Цветы рябин другое дело. Они как жизнь, как наше тело, Делимое в предвечной мгле. [B]VII[/B] Любовь моя! Прости, прости. Ничто не обошел я мимо. Но мне милее на пути, Что для меня неповторимо. Неповторимы ты и я. Помрем — за нас придут другие. Но это все же не такие — Уж я не твой, ты не моя. [B]VIII[/B] Цветы, скажите мне прощай, Головками кивая низко, Что не увидеть больше близко Ее лицо, любимый край. Ну что ж! пускай не увидать. Я поражен другим цветеньем И потому словесным пеньем Земную буду славить гладь. [B]IX[/B] А люди разве не цветы? О милая, почувствуй ты, Здесь не пустынные слова. Как стебель тулово качая, А эта разве голова Тебе не роза золотая? Цветы людей и в солнь и в стыть Умеют ползать и ходить. [B]X[/B] Я видел, как цветы ходили, И сердцем стал с тех пор добрей, Когда узнал, что в этом мире То дело было в октябре. Цветы сражалися друг с другом, И красный цвет был всех бойчей. Их больше падало под вьюгой, Но все же мощностью упругой Они сразили палачей. [B]XI[/B] Октябрь! Октябрь! Мне страшно жаль Те красные цветы, что пали. Головку розы режет сталь, Но все же не боюсь я стали. Цветы ходячие земли! Они и сталь сразят почище, Из стали пустят корабли, Из стали сделают жилища. [B]XII[/B] И потому, что я постиг, Что мир мне не монашья схима, Я ласково влагаю в стих, Что все на свете повторимо. И потому, что я пою, Пою и вовсе не впустую, Я милой голову мою Отдам, как розу золотую.
Мечта
Василий Андреевич Жуковский
Ах! если б мой милый был роза-цветок, Его унесла бы я в свой уголок; И там украшал бы мое он окно; И с ним я душой бы жила заодно. К нему бы в окно ветерок прилетал И свежий мне запах на грудь навевал; И я б унывала, им сладко дыша, И с милым бы, тая, сливалась душа. Его бы и ранней и поздней порой Я, нежа, поила струей ключевой; Ко мне прилипая, живые листы Шептали б: «Я милый, а милая ты». Не села бы пчелка на милый мой цвет; Сказала б я: «Меду для пчелки здесь нет; Для пчелки-летуньи есть шелковый луг; Моим без раздела останься, мой друг». Сильфиды бы легкой слетелись толпой К нему любоваться его красотой; И мне бы шепнули, целуя листы: «Мы любим, что мило, мы любим, как ты». Тогда б встрепенулся мой милый цветок, С цветка сорвался бы румяный листок, К моей бы щеке распаленной пристал И пурпурным жаром на ней заиграл. Родная б спросила: «Что, друг мой, с тобой? Ты вся разгорелась, как день молодой». — «Родная, родная, — сказала бы я, — Мне в душу свой запах льет роза моя».
Майский вечер
Ярослав Смеляков
Солнечный свет. Перекличка птичья. Черемуха — вот она, невдалеке. Сирень у дороги. Сирень в петличке. Ветки сирени в твоей руке.Чего ж, сероглазая, ты смеешься? Неужто опять над любовью моей? То глянешь украдкой. То отвернешься. То щуришься из-под широких бровей.И кажется: вот еще два мгновенья, и я в этой нежности растворюсь,- стану закатом или сиренью, а может, и в облако превращусь.Но только, наверное, будет скушно не строить, не радоваться, не любить — расти на поляне иль равнодушно, меняя свои очертания, плыть.Не лучше ль под нашими небесами жить и работать для счастья людей, строить дворцы, управлять облаками, стать командиром грозы и дождей?Не веселее ли, в самом деле, взрастить возле северных городов такие сады, чтобы птицы пели на тонких ветвях про нашу любовь?Чтоб люди, устав от железа и пыли, с букетами, с венчиками в глазах, как пьяные между кустов ходили и спали на полевых цветах.
Другие стихи этого автора
Всего: 42Легенда о елке
Семен Надсон
Весь вечер нарядная елка сияла Десятками ярких свечей, Весь вечер, шумя и смеясь, ликовала Толпа беззаботных детей. И дети устали… потушены свечи,— Но жарче камин раскален, Загадки и хохот, веселые речи Со всех раздаются сторон. И дядя тут тоже: над всеми смеется И всех до упаду смешит, Откуда в нем только веселье берется,— Серьезен и строг он на вид: Очки, борода серебристо-седая, В глубоких морщинах чело,— И только глаза его, словно лаская, Горят добродушно-светло… «Постойте,— сказал он, и стихло в гостиной…— Скажите, кто знает из вас,— Откуда ведется обычай старинный Рождественских елок у нас? Никто?.. Так сидите же смирно и чинно,— Я сам расскажу вам сейчас… Есть страны, где люди от века не знают Ни вьюг, ни сыпучих снегов, Там только нетающим снегом сверкают Вершины гранитных хребтов… Цветы там душистее, звезды — крупнее. Светлей и нарядней весна, И ярче там перья у птиц, и теплее там дышит морская волна… В такой-то стране ароматною ночью, При шепоте лавров и роз, Свершилось желанное чудо воочью: Родился Младенец-Христос, Родился в убогой пещере,— чтоб знали…»
Вы смущены
Семен Надсон
Вы смущены… такой развязки Для ежедневной старой сказки Предугадать вы не могли,— И, как укор, она пред вами Лежит, увитая цветами… Не плачьте ж — поздними слезами Не вырвать жертвы у земли!
Давно в груди моей молчит негодованье
Семен Надсон
Давно в груди моей молчит негодованье. Как в юности, не рвусь безумно я на бой. В заветный идеал поблекло упованье, И, отдаленных гроз заслышав громыханье, Я рад, когда они проходят стороной. Их много грудь о грудь я встретил, не бледнея. Я прежде не искал,— я гордо ждал побед. Но ближе мой закат — и сердце холоднее, И встречному теперь я бросить рад скорее Не дерзкий зов на бой, а ласковый привет. Я неба на земле искать устал… Сомненья Затмили тучею мечты минувших дней. Мне мира хочется, мне хочется забвенья. Мой меч иззубрился, и голос примиренья Уж говорит со мной в безмолвии ночей.
Вперед, забудь свои страданья
Семен Надсон
Вперед, забудь свои страданья, Не отступай перед грозой,- Борись за дальнее сиянье Зари, блеснувшей в тьме ночной! Трудись, покуда сильны руки, Надежды ясной не теряй, Во имя света и науки Свой частный светоч подымай! Пускай клеймят тебя презреньем, Пускай бессмысленный укор В тебя бросает с озлобленьем Толпы поспешный приговор; Иди с любящею душою Своею торною тропой, Встречая грудью молодою Все бури жизни трудовой. Буди уснувших в мгле глубокой, Уставшим — руку подавай И слово истины высокой В толпу, как светлый луч, бросай.
Верь в великую силу любви
Семен Надсон
Верь в великую силу любви!.. Свято верь в ее крест побеждающий, В ее свет, лучезарно спасающий, Мир, погрязший в грязи и крови, Верь в великую силу любви!
Чудный гимн любви
Семен Надсон
В тот тихий час, когда неслышными шагами Немая ночь взойдет на трон свой голубой И ризу звездную расстелет над горами,- Незримо я беседую с тобой.Душой растроганной речам твоим внимая, Я у тебя учусь и верить и любить, И чудный гимн любви — один из гимнов рая В слова стараюсь перелить.Но жалок робкий звук земного вдохновенья: Бессилен голос мой, и песнь моя тиха, И горько плачу я — и диссонанс мученья Врывается в гармонию стиха.
Я вчера еще рад был
Семен Надсон
Я вчера ещё рад был отречься от счастья… Я презреньем клеймил этих сытых людей, Променявших туманы и холод ненастья На отраду и ласку весенних лучей… Я твердил, что, покуда на свете есть слезы И покуда царит непроглядная мгла, Бесконечно постыдны заботы и грезы О тепле и довольстве родного угла… А сегодня — сегодня весна золотая, Вся в цветах, и в мое заглянула окно, И забилось усталое сердце, страдая, Что так бедно за этим окном и темно. Милый взгляд, мимолетного полный участья, Грусть в прекрасных чертах молодого лица — И безумно, мучительно хочется счастья, Женской ласки, и слез, и любви без конца!
В толпе
Семен Надсон
Не презирай толпы: пускай она порою Пуста и мелочна, бездушна и слепа, Но есть мгновенья, когда перед тобою Не жалкая раба с продажною душою, А божество — толпа, титан — толпа!.. Ты к ней несправедлив: в часы ее страданий, Не шел ты к ней страдать…. Певец ее и сын, Ты убегал ее проклятий и рыданий, Ты издали любил, ты чувствовал один!… Приди же слиться с ней; не упускай мгновенья, Когда болезненно-отзывчива она, Когда от пошлых дел и пошлого забвенья Утратой тяжкою она потрясена!..
Только утро любви хорошо
Семен Надсон
Только утро любви хорошо: хороши Только первые, робкие речи, Трепет девственно-чистой, стыдливой души, Недомолвки и беглые встречи, Перекрестных намеков и взглядов игра, То надежда, то ревность слепая; Незабвенная, полная счастья пора, На земле — наслаждение рая!.. Поцелуй — первый шаг к охлаждению: мечта И возможной, и близкою стала; С поцелуем роняет венок чистота, И кумир низведен с пьедестала; Голос сердца чуть слышен, зато говорит Голос крови и мысль опьяняет: Любит тот, кто безумней желаньем кипит, Любит тот, кто безумней лобзает… Светлый храм в сладострастный гарем обращен. Смокли звуки священных молений, И греховно-пылающий жрец распален Знойной жаждой земных наслаждений. Взгляд, прикованный прежде к прекрасным очам И горевший стыдливой мольбою, Нагло бродит теперь по открытым плечам, Обнаженным бесстыдной рукою… Дальше — миг наслаждения, и пышный цветок Смят и дерзостно сорван, и снова Не отдаст его жизни кипучий поток, Беспощадные волны былого… Праздник чувства окончен… погасли огни, Сняты маски и смыты румяна; И томительно тянутся скучные дни Пошлой прозы, тоски и обмана!..
Умерла моя муза
Семен Надсон
Умерла моя муза!.. Недолго она Озаряла мои одинокие дни: Облетели цветы, догорели огни, Непроглядная ночь, как могила, темна!.. Тщетно в сердце, уставшем от мук и тревог, Исцеляющих звуков я жадно ищу: Он растоптан и смят, мой душистый венок, Я без песни борюсь и без песни грущу!.. А в былые года сколько тайн и чудес Совершалось в убогой каморке моей: Захочу — и сверкающий купол небес Надо мной развернется в потоках лучей, И раскинется даль серебристых озер, И блеснут колоннады роскошных дворцов, И подымут в лазурь свой зубчатый узор Снеговые вершины гранитных хребтов!.. А теперь — я один… Неприютно, темно Опустевший мой угол в глаза мне глядит; Словно черная птица, пугливо в окно Непогодная полночь крылами стучит… Мрамор пышных дворцов разлетелся в туман, Величавые горы рассыпались в прах — И истерзано сердце от скорби и ран, И бессильные слезы сверкают в очах!.. Умерла моя муза!.. Недолго она Озаряла мои одинокие дни: Облетели цветы, догорели огни, Непроглядная ночь, как могила, темна!..
Старая беседка
Семен Надсон
Вся в кустах утонула беседка; Свежей зелени яркая сетка По стенам полусгнившим ползет, И сквозь зелень в цветное оконце Золотое весеннее солнце Разноцветным сиянием бьет. В полумраке углов — паутина; В дверь врываются ветви жасмина, Заслоняя дорогу и свет; Круглый стол весь исписан стихами, Весь исчерчен кругом вензелями, И на нем позабытый букет…
Романс
Семен Надсон
Я вас любил всей силой первой страсти. Я верил в вас, я вас боготворил. Как верный раб, всё иго вашей власти Без ропота покорно я сносил. Я ждал тогда напрасно состраданья. Был холоден и горд ваш чудный взгляд. В ответ на яд безмолвного страданья Я слышал смех и колких шуток ряд. Расстались мы — но прежние мечтанья В душе моей ревниво я хранил И жадно ждал отрадного свиданья, И этот час желаемый пробил. Пробил, когда, надломанный судьбою, Устал я жить, устал я ждать любви И позабыл измученной душою Желания разбитые мои.