Генеральская дача

В Переделкине дача стояла, В даче жил старичок-генерал, В перстеньке у того генерала Незатейливый камень сверкал.

В дымных сумерках небо ночное, Генерал у окошка сидит, На колечко свое золотое, Усмехаясь, подолгу глядит.

Вот уж первые капли упали, Замолчали в кустах соловьи. Вспоминаются курские дали, Затяжные ночные бои.

Вспоминается та, что, прощаясь, Не сказала ни слова в упрек, Но, сквозь слезы ему улыбаясь, С пальца этот сняла перстенек.

«Ты уедешь,- сказала майору,- Может быть, повстречаешься с той, Для которой окажется впору Перстенек незатейливый мой. Ты подаришь ей это колечко, Мой горячий, мой белый опал, Позабудешь, кого у крылечка, Как безумный, всю ночь целовал.»**

Отсияют и высохнут росы, Отпылают и стихнут бои, И не вспомнишь ты черные косы, Эти черные косы мои!»

Говорила — как в воду глядела, Что сказала — и вправду сбылось, Только той, что колечко надела, До сих пор для него не нашлось.

Отсияли и высохли росы, Отпылали и стихли бои, Позабылись и черные косы, И отпели в кустах соловьи.

Старый китель с утра разутюжен, Серебрится в висках седина, Ждет в столовой нетронутый ужин С непочатой бутылкой вина.

Что прошло — то навеки пропало, Что пропало — навек потерял… В Переделкине дача стояла, В даче жил старичок-генерал.