Мысли умницы

Наталья Крандиевская-Толстая

Мысли умницы, Благоразумницы, А тело брезгливое, А сердце несчастливое, — Вот она — судьба неторопливая, Как избавиться? Взять бы да расправиться С красотой лукавою С тихой павою, Позабавить себя новою забавою! Кланялась гулящим, Людям пропащим — Примите изменницу, Развяжите пленницу, Угостите зельем и меня смиренницу! Крикнули: — Монашка, С такими-то тяжко. Проходи, не спрашивай, Знай себе докашивай Злую лебеду, — С нами соберешь её в аду!

Похожие по настроению

Тайна скуки

Аполлон Григорьев

Скучаю я, — но, ради Бога, Не придавайте слишком много Значенья, смысла скуке той. Скучаю я, как все скучают… О чем?.. Один, кто это знает, — И тот давно махнул рукой. Скучать, бывало, было в моде, Пожалуй, даже о погоде Иль о былом — что все равно… А ныне, право, до того ли? Мы все живем с умом без воли, Нам даже помнить не дано. И даже… Да, хотите — верьте, Хотите — нет, но к самой смерти Охоты смертной в сердце нет. Хоть жить уж вовсе не забавно, Но для чего ж не православно, А самовольно кинуть свет? Ведь ни добра, ни даже худа Без непосредственного чуда Нам жизнью нашей не нажить В наш век пристойный… Часом ране Иль позже — дьявол не в изъяне, — Не в барышах ли, может быть? Оставьте ж мысль — в зевоте скуки Душевных ран, душевной муки Искать неведомых следов… Что вам до тайны тех страданий, Тех фосфорических сияний От гнили, тленья и гробов?..

Вы это знаете

Игорь Северянин

Так и жила бы ты в безвестности ‎Для ласки жаждущей души, Когда б не встретил этой местности, ‎Полузаброшенной в глуши. Так ты и свыклась бы с избушками ‎И коротала бы свой век, Судьбой довольная, с подружками, ‎Как деревенский человек. Так и не знала бы ты сладости, ‎Но и туманности идей, Ценила б маленькие радости ‎И прожила бы без затей. И жизнь растения убогая ‎Тебе была бы по плечу. Прошла бы ты своей дорогою, ‎А я своей, — да не хочу! Какой привлек тебя приманкою, ‎Иль сблизил нас с тобою Бог — Я полюбил тебя крестьянкою, ‎А сделать «барыней» не мог. А ты меня, моя желанная, ‎Не стала делать «мужиком». Ты мне всегда казалась странною, ‎И странен я тебе — умом. Ах, нет у нас единомыслия, ‎Да и не будет никогда: Тебе я чужд пытливой мыслию, ‎Ты равнодушием чужда. Всегда в когтях у цепкой бедности, ‎Не наживали мы добра. Не хорошела ты — от бледности, ‎Я — от невзгоды серебра. Так наши жизни мирно сгублены ‎Любовью глупою одной, И силы силами притуплены: ‎Мои — тобой, твои же — мной. Расстаться поздно, горемычная, — ‎Друг другом жизнь озарена… Итак, история обычная ‎Здесь в сотый раз повторена. О, люди, жалкие, бессильные, ‎Интеллигенции отброс, Как ваши речи злы могильные, ‎Как пуст ваш ноющий вопрос! Не виновата в том крестьянская, ‎Многострадальная среда, Что в вас сочится кровь дворянская, ‎Как перегнившая вода. Что вы, порывами томимые, ‎Для жизни слепы и слабы, Что вы, собой боготворимые, ‎Для всех пигмеи и рабы. Как вы смешны с тоской и мукою ‎И как несносны иногда… Поменьше грез, рожденных скукою! ‎Побольше дела и труда!

В толпе взыскательно холодной

Каролина Павлова

К * В толпе взыскательно холодной Стоишь ты, как в чужом краю; Гляжу на твой порыв бесплодный, На праздную тоску твою.Владела эта боль и мною В мои тревожные года; И ныне, может, я порою Еще не вовсе ей чужда.Зачем, среди душевной лени, Опасной тешиться игрой? К чему ребяческие пени, Желанье участи другой?Молчи, безумная! Напрасно Не вызывай своей мечты! Всё, что ты требуешь так страстно, Со вздохом бросила бы ты.Не верь сладкоречивой фее, Чти непонятный произвол! Кто тщетно ищет, не беднее Того, быть может, кто нашел.

Художник

Константин Бальмонт

Я не был никогда такой, как все. Я в самом детстве был уже бродяга, Не мог застыть на узкой полосе. Красив лишь тот, в ком дерзкая отвага, И кто умён, хотя бы ум его — Ум Ричарда, Мефисто, или Яго. Всё в этом мире тускло и мертво, Но ярко себялюбье без зазренья: Не видеть за собою — никого! Я си́лен жёстким холодом презренья, В пылу страстей я правлю их игрой, Под веденьем ума — всё поле зренья. Людишки — мошки, славный пёстрый рой, Лови себе светлянок для забавы, На лад себя возвышенный настрой. Люби любовь, лазурь, цветы, и травы, А если истощишь восторг до дна, Есть хохот с верным действием отравы. Лети-ка прочь, ты в мире не одна, Противна мне банальность повторений, Моя душа для жажды создана. Не для меня законы, раз я гений. Тебя я видел, так на что мне ты? Для творчества мне нужно впечатлений. Я знаю только прихоти мечты, Я всё предам для счастья созиданья Роскошных измышлений красоты. Мне нравится, что в мире есть страданья, Я их сплетаю в сказочный узор, Влагаю в сны чужие трепетанья. Обманы, сумасшествие, позор, Безумный ужас — всё мне видеть сладко, Я в пышный смерч свиваю пыльный сор. Смеюсь над детски-женским словом — гадко, Во мне живёт злорадство паука, В моих глазах — жестокая загадка. О, мудрость мирозданья глубока, Прекрасен вид лучистой паутины, И даже муха в ней светло́ звонка. Белейшие цветы растут из тины, Червонней всех цветов на плахе кровь, И смерть — сюжет прекрасный для картины. Приди — умри — во мне воскреснешь вновь.

Легкомыслие! — Милый грех…

Марина Ивановна Цветаева

Легкомыслие! — Милый грех, Милый спутник и враг мой милый! Ты в глаза мои вбрызнул смех, Ты мазурку мне вбрызнул в жилы. Научил не хранить кольца, — С кем бы жизнь меня ни венчала! Начинать наугад с конца, И кончать еще до начала. Быть, как стебель, и быть, как сталь, В жизни, где мы так мало можем… — Шоколадом лечить печаль И смеяться в лицо прохожим!

Безумец, Дни твои убоги

Михаил Зенкевич

Безумец! Дни твои убоги, А ты ждешь жизни от любви,- Так лучше каторгой в остроге Пустую душу обнови. Какая б ни была утрата, Неси один свою тоску И не беги за горстью злата Униженно к ростовщику. От женских любопытных взоров Таи смертельный страх и дрожь И силься, как в соломе боров, Из сердца кровью выбить нож.

Умей страдать

Мирра Лохвицкая

Когда в тебе клеймят и женщину, и мать — За миг, один лишь миг, украденный у счастья, Безмолвствуя, храни покой бесстрастья, — Умей молчать! И если радостей короткой будет нить И твой кумир тебя осудит скоро На гнёт тоски, и горя, и позора, — Умей любить! И если на тебе избрания печать, Но суждено тебе влачить ярмо рабыни, Неси свой крест с величием богини, — Умей страдать!

От суетных отвыкла дел

Наталья Крандиевская-Толстая

От суетных отвыкла дел, А стόящих — не так уж много, И, если присмотреться строго, Есть и у стόящих предел.Мне умники твердили с детства: «Всё видеть — значит всё понять», Как будто зрение не средство, Чтобы фантазию унять. Но пощади мои утехи, Преобразующие мир. Кому мешают эти вехи И вымыслов ориентир?

С тайной

Сергей Дуров

С тайной, тяжелой тоской я гляжу на тебя, мое сердце! Что тебя ждет впереди? — Кукла, которая будет Тешить сначала тебя, а потом эта кукла наскучит… После, когда подрастешь, ты сама будешь куклой для взрослых: Вырядят в бархат тебя, напоказ вывозить тебя будут. Строго тебе запретят обнаруживать чувства к мысли; Волю твою окуют (воля всего им опасней!); Позже, как время придет, по расчету (конечно, не сердца) Выдадут замуж тебя. За кого? Не твое это дело: Муж твой хорош для других, для тебя и подавно, не правда ль? Замужем будешь ты жить; наживешь себе деток; но детки, Может быть, выдут в отца; а отца ты едва ли любила… Время не ждет никого… поглядишь, неожиданной гостьей Старость нагрянет к тебе (тяжела эта гостья не впору!). Ты, не живя, отцветешь и брюзгливой старухою будешь. Люди при жизни тебя похоронят на сердце, а после, Бросивши камень на гроб, никогда не придут на могилу Вспомнить про ту, кто была, без сознанья, страдалица в жизни…

Досада

Владислав Ходасевич

Что сердце? Лань. А ты стрелок, царевна. Но мне не пасть от полудетских рук, И, промахнувшись, горестно и гневно Ты опускаешь неискусный лук. И целый день обиженная бродишь Над озером, где ветер и камыш, И резвых игр, как прежде, не заводишь, И песнями подруг не веселишь. А день бежит, и доцветают розы В вечерний, лунный, в безысходный час, — И, может быть, рассерженные слезы Готовы хлынуть из огромных глаз.

Другие стихи этого автора

Всего: 190

Такое яблоко в саду

Наталья Крандиевская-Толстая

Такое яблоко в саду Смущало бедную праматерь. А я, — как мимо я пройду? Прости обеих нас, создатель! Желтей турецких янтарей Его сторонка теневая, Зато другая — огневая, Как розан вятских кустарей. Сорву. Ужель сильней запрет Веселой радости звериной? А если выглянет сосед — Я поделюсь с ним половиной.

От этих пальцев

Наталья Крандиевская-Толстая

От этих пальцев, в горстку сложенных На успокоенной груди, Не отрывай ты глаз встревоженных, Дивись, безмолвствуя, гляди, С каким смиреньем руку впадиной Прикрыла грешная ладонь… Ведь и ее обжёг огонь, Когда-то у богов украденный.

От суетных отвыкла дел

Наталья Крандиевская-Толстая

Мне не спится

Наталья Крандиевская-Толстая

Мне не спится и не рифмуется, И ни сну, ни стихам не умею помочь. За окном уж с зарею целуется Полуночница — белая ночь. Все разумного быта сторонники На меня уж махнули рукой За режим несуразный такой, Но в стакане, там, на подоконнике, Отгоняя и сон, и покой, Пахнет счастьем белый левкой.

Не двигаться, не шевелиться

Наталья Крандиевская-Толстая

Не двигаться, не шевелиться, Так ближним меньше беспокойства. Вот надобно к чему стремиться, В чем видеть мудрость и геройство.А, в общем, грустная история. Жизнь — промах, говоря по-русски, Когда она лишь категория Обременительной нагрузки.

Меня уж нет

Наталья Крандиевская-Толстая

Меня уж нет. Меня забыли И там, и тут. И там, и тут. А на Гомеровой могиле Степные маки вновь цветут.Как факел сна, цветок Морфея В пыли не вянет, не дрожит, И, словно кровью пламенея, Земные раны сторожит.

Там, в двух шагах

Наталья Крандиевская-Толстая

Там, в двух шагах от сердца моего, Харчевня есть — «Сиреневая ветка». Туда прохожие заглядывают редко, А чаще не бывает никого.Туда я прихожу для необычных встреч. За столик мы, два призрака, садимся, Беззвучную ведём друг с другом речь, Не поднимая глаз, глядим — не наглядимся.Галлюцинация ли то, иль просто тени, Видения, возникшие в дыму, И жив ли ты, иль умер, — не пойму… А за окном наркоз ночной сирени Потворствует свиданью моему.

Затворницею

Наталья Крандиевская-Толстая

Затворницею, розой белоснежной Она цветет у сердца моего, Она мне друг, взыскательный и нежный, Она мне не прощает ничего.Нет имени у ней иль очень много, Я их перебираю не спеша: Психея, Муза, Роза-недотрога, Поэзия иль попросту — душа.

Подражание древнегреческому

Наталья Крандиевская-Толстая

Лесбоса праздную лиру Множество рук подхватило. Но ни одна не сумела Слух изощрённый ахеян Рокотом струн покорить.Струны хранили ревниво Голос владелицы первой, Любимой богами Сафо.Вторить они не хотели Голосу новых владельцев, Предпочитая молчать.

Всё в этом мире приблизительно

Наталья Крандиевская-Толстая

Всё в этом мире приблизительно: Струится форма, меркнет свет. Приемлю только умозрительно И образ каждый, и предмет.А очевидность примитивная Давно не тешит глаз моих. Осталась только жизнь пассивная, Разгул фантазии да стих.Вот с ним, должно быть, и умру я, Строфу последнюю рифмуя.

Perpeuum Mobile

Наталья Крандиевская-Толстая

Этим — жить, расти, цвести, Этим — милый гроб нести, До могилы провожать, В утешенье руки жать, И сведя со старым счёт, Повторять круговорот, Снова жить, расти, цвести, Снова милый гроб нести…

Позабуду я не скоро

Наталья Крандиевская-Толстая

Позабуду я не скоро Бликов солнечную сеть. В доме были полотёры, Были с мамой разговоры, Я хотела умереть.И томил в руке зажатый Нашатырный пузырёк. На паркет, на клочья ваты Дул апрельский ветерок, Зимним рамам вышел срок…И печально и приятно Умереть в шестнадцать лет… Сохранит он, вероятно, Мои письма и портрет. Будет плакать или нет?В доме благостно и чинно: В доме — всё наоборот, Полотёры по гостиной Ходят задом наперёд. На степенных ликах — пот.Где бы мне от них укрыться, В ванной что ли, в кладовой, Чтобы всё же отравиться? Или с мамой помириться И остаться мне живой?