Подражание древнегреческому
Лесбоса праздную лиру Множество рук подхватило. Но ни одна не сумела Слух изощрённый ахеян Рокотом струн покорить.Струны хранили ревниво Голос владелицы первой, Любимой богами Сафо.Вторить они не хотели Голосу новых владельцев, Предпочитая молчать.
Похожие по настроению
Славянские девы
Александр Одоевский
Песнь первая. Славянские девы Нежны и быстры ваши напевы! Что ж не поете, ляшские девы, В лад ударяя легкой стопой? Сербские девы! песни простые Любите петь; но чувства живые В диком напеве блещут красой. Кто же напевы чехинь услышит, Звучные песни сладостных дев,— Дышит любовью, славою дышит, Помня всю жизнь и песнь и напев. Девы! согласно что не поете Песни святой минувших времен, В голос единый что не сольете Всех голосов славянских племен? Боже! когда же сольются потоки В реку одну, как источник один? Да потечет сей поток-исполин, Ясный, как небо, как море широкий, И, увлажая полмира собой, Землю украсит могучей красой! Песнь вторая. Старшая дева Старшая дочь в семействе Славяна Всех превзошла величием стана; Славой гремит, но грустно поет. В тереме дни проводит, как ночи, Бледно чело, заплаканы очи, И заунывно песни поет. Что же не выйдешь в чистое поле, Не разгуляешь грусти своей? Светло душе на солнышке-воле! Сердцу тепло от ясных лучей! В поле спеши с меньшими сестрами — И хоровод веди за собой! Дружно сплетая руки с руками, Сладкую песню с ними запой! Боже! когда же сольются потоки В реку одну, как источник один? Да потечет сей поток-исполин, Ясный как небо, как море широкий, И, увлажая полмира собой, Землю украсит могучей красой!
Соловей
Алексей Кольцов
[I]Подражание Пушкину[/I] Пленившись розой, соловей И день и ночь поет над ней; Но роза молча песням внемлет, Невинный сон ее объемлет… На лире так певец иной Поет для девы молодой; Он страстью пламенной сгорает, А дева милая не знает — Кому поет он? отчего Печальны песни так его?..
Афродита
Андрей Дементьев
И вышла из воды весенней На берег моего стола. Свела стыдливые колени И тихо руки подняла. Я в красоту ее влюбляюсь, Хотя из камня красота. Моя любовь над ней, как аист, У опустевшего гнезда. Ее улыбка неземная Мне краше праздничного дня. И Афродита это знает. И не уходит от меня.
Хвалы эти мне не по чину
Анна Андреевна Ахматова
Хвалы эти мне не по чину, И Сафо совсем ни при чем. Я знаю другую причину, О ней мы с тобой не прочтем. Пусть кто-то спасается бегством, Другие кивают из ниш, Стихи эти были с подтекстом Таким, что как в бездну глядишь. А бездна та манит и тянет, И ввек не доищешься дна, И ввек говорить не устанет Пустая ее тишина.
Подражание
Белла Ахатовна Ахмадулина
Грядущий день намечен был вчерне, насущный день так подходил для пенья, и четверо, достойных удивленья, гребцов со мною плыли на челне.На ненаглядность этих четверых все бы глядела до скончанья взгляда, и ни о чем заботиться не надо: душа вздохнет — и слово сотворит.Нас пощадили небо и вода, и, уцелев меж бездною и бездной, для совершенья распри бесполезной поплыли мы, не ведая — куда.В молчании достигли мы земли, до времени сохранные от смерти. Но что-нибудь да умерло на свете, когда на берег мы поврозь сошли.Твои гребцы погибли, Арион. Мои спаслись от этой лютой доли. Но лоб склоню — и опалит ладони сиротства высочайший ореол.Всех вместе жаль, а на меня одну- пускай падут и буря, и лавина. Я дивным, пеньем не прельщу дельфина и для спасенья уст не разомкну.Зачем? Без них — не надобно меня. И проку нет в упреках и обмолвках. Жаль — челн погиб, и лишь в его обломках нерасторжимы наши имена.
Вольный перевод из Сафо
Кондратий Рылеев
Блажен, как бог, кто слух вперяет В приятный, нежный голос твой, Улыбку нежну замечает И восхищается тобой. По жилам смертный хлад струится, Когда увижу я сие, Уста немеют, взор мрачится, И бьется сердце вдруг мое. То мраз во мне, то пламенею, Не помню вовсе сам себя, В смятении горю, бледнею… Дрожу… и замираю я.
Ей
Людмила Вилькина
Тяжёлый запах роз в моей темнице. Темница — комната. Придешь ли? Жду. Всё ало здесь, как в пламенном аду. Одна лежу в прозрачной власянице. Как подобает скованной Царице (А грех — предатель в жизненном саду) — Я телом лишь к ногам твоим паду, Моя душа в божественной деснице. Вот ты вошла, и шеи и груди Коснулась молча тонкими руками. Сестра моя, возлюбленная, жди… Мы падаем под жгучими волнами. Друг друга любим или славим страсть, Отрадно нам под знойным вихрем — пасть.
И всё ж
Наталья Крандиевская-Толстая
И всё ж!.. Приплыв к иному берегу, Как молодость забыть, друзья? Над садом лунную истерику И вдохновенье соловья. Ещё не жизнь, — а томный зуд, Еще не полное цветение, Когда все нервы в знойный жгут Скрутило девичье томление. Но песнь любви, что наизусть Все пели, — слушаю, как новую. Ах, в свой черед, пусть каждый, пусть Упьется — тысячевековою!
К … (Твоя прелестная стыдливость)
Николай Языков
Твоя прелестная стыдливость, Твой простодушный разговор, И чувств младенческая живость, И гибкий стан, и светлый взор — Они прельстят питомца света, Ему весь рай твоей любви; Но горделивого поэта В твои объятья не зови! Напрасно, пылкий и свободной Душой невинный, он желал В тебе найти свой идеал И чувство гордости народной. Ищи неславного венка — Ты не достойна вдохновений, Простая жажда наслаждений Жрецу изящного — низка.
Старые поэты
Сергей Клычков
Я болен любовью К поэтам старинным, Их Грузия с кровью Своею слила… Они распевали в саду соловьином, Писали стихи над лукою седла.И пели они, как дожди, как буруны, Как тысячи птиц под немой Высотой, И были легки и упруги Их струны, И хриплой натуги Не ведал их строй. В пожары ль, в сраженья ли, в мор ли великий Все так же по силе Их песня свежа… Вот Гурамишвили, Веселый Бесики, Вот Шота и тогровокожий Важа. Стихи их, как полые воды… Как реки, Они оросили родную страну… Они в озареньи На годы, На веки, Забвенья Не зная, у смерти в плену. Мы слышим из черной Могилы их трели, Их клекот нагорный — Уже неживых… Навек они птицами в звездах Засели На гнездах, Сплетенных из струн золотых.
Другие стихи этого автора
Всего: 190Такое яблоко в саду
Наталья Крандиевская-Толстая
Такое яблоко в саду Смущало бедную праматерь. А я, — как мимо я пройду? Прости обеих нас, создатель! Желтей турецких янтарей Его сторонка теневая, Зато другая — огневая, Как розан вятских кустарей. Сорву. Ужель сильней запрет Веселой радости звериной? А если выглянет сосед — Я поделюсь с ним половиной.
От этих пальцев
Наталья Крандиевская-Толстая
От этих пальцев, в горстку сложенных На успокоенной груди, Не отрывай ты глаз встревоженных, Дивись, безмолвствуя, гляди, С каким смиреньем руку впадиной Прикрыла грешная ладонь… Ведь и ее обжёг огонь, Когда-то у богов украденный.
От суетных отвыкла дел
Наталья Крандиевская-Толстая
От суетных отвыкла дел, А стόящих — не так уж много, И, если присмотреться строго, Есть и у стόящих предел.Мне умники твердили с детства: «Всё видеть — значит всё понять», Как будто зрение не средство, Чтобы фантазию унять. Но пощади мои утехи, Преобразующие мир. Кому мешают эти вехи И вымыслов ориентир?
Мне не спится
Наталья Крандиевская-Толстая
Мне не спится и не рифмуется, И ни сну, ни стихам не умею помочь. За окном уж с зарею целуется Полуночница — белая ночь. Все разумного быта сторонники На меня уж махнули рукой За режим несуразный такой, Но в стакане, там, на подоконнике, Отгоняя и сон, и покой, Пахнет счастьем белый левкой.
Не двигаться, не шевелиться
Наталья Крандиевская-Толстая
Не двигаться, не шевелиться, Так ближним меньше беспокойства. Вот надобно к чему стремиться, В чем видеть мудрость и геройство.А, в общем, грустная история. Жизнь — промах, говоря по-русски, Когда она лишь категория Обременительной нагрузки.
Меня уж нет
Наталья Крандиевская-Толстая
Меня уж нет. Меня забыли И там, и тут. И там, и тут. А на Гомеровой могиле Степные маки вновь цветут.Как факел сна, цветок Морфея В пыли не вянет, не дрожит, И, словно кровью пламенея, Земные раны сторожит.
Там, в двух шагах
Наталья Крандиевская-Толстая
Там, в двух шагах от сердца моего, Харчевня есть — «Сиреневая ветка». Туда прохожие заглядывают редко, А чаще не бывает никого.Туда я прихожу для необычных встреч. За столик мы, два призрака, садимся, Беззвучную ведём друг с другом речь, Не поднимая глаз, глядим — не наглядимся.Галлюцинация ли то, иль просто тени, Видения, возникшие в дыму, И жив ли ты, иль умер, — не пойму… А за окном наркоз ночной сирени Потворствует свиданью моему.
Затворницею
Наталья Крандиевская-Толстая
Затворницею, розой белоснежной Она цветет у сердца моего, Она мне друг, взыскательный и нежный, Она мне не прощает ничего.Нет имени у ней иль очень много, Я их перебираю не спеша: Психея, Муза, Роза-недотрога, Поэзия иль попросту — душа.
Всё в этом мире приблизительно
Наталья Крандиевская-Толстая
Всё в этом мире приблизительно: Струится форма, меркнет свет. Приемлю только умозрительно И образ каждый, и предмет.А очевидность примитивная Давно не тешит глаз моих. Осталась только жизнь пассивная, Разгул фантазии да стих.Вот с ним, должно быть, и умру я, Строфу последнюю рифмуя.
Perpeuum Mobile
Наталья Крандиевская-Толстая
Этим — жить, расти, цвести, Этим — милый гроб нести, До могилы провожать, В утешенье руки жать, И сведя со старым счёт, Повторять круговорот, Снова жить, расти, цвести, Снова милый гроб нести…
Позабуду я не скоро
Наталья Крандиевская-Толстая
Позабуду я не скоро Бликов солнечную сеть. В доме были полотёры, Были с мамой разговоры, Я хотела умереть.И томил в руке зажатый Нашатырный пузырёк. На паркет, на клочья ваты Дул апрельский ветерок, Зимним рамам вышел срок…И печально и приятно Умереть в шестнадцать лет… Сохранит он, вероятно, Мои письма и портрет. Будет плакать или нет?В доме благостно и чинно: В доме — всё наоборот, Полотёры по гостиной Ходят задом наперёд. На степенных ликах — пот.Где бы мне от них укрыться, В ванной что ли, в кладовой, Чтобы всё же отравиться? Или с мамой помириться И остаться мне живой?
Будет всё, как и раньше было
Наталья Крандиевская-Толстая
Будет всё, как и раньше было, В день, когда я умру. Ни один трамвай не изменит маршрута. В вузах ни один не отменят зачёт. Будет время течь, как обычно течёт.Будут сыны трудиться, а внуки учиться, И, быть может, у внучки правнук родится.На неделе пасхальной Яйцо поминальное К изголовью положат с доверием, А быть может, сочтут суеверием И ничего не положат. Попусту не потревожат.Прохожий остановится, читая: «Крандиевская-Толстая». Это кто такая? Старинного, должно быть, режима… На крест покосится и пройдет себе мимо.