Песнь Рагнара

Максим Горький

…Вот как звучала она, руна битв, песнь о крови и железе, о смерти храбрых, о славе подвигов их, о счастье быть норманном и о любви к родине,— …вот как звучала песнь, в которой волки моря черпали мудрость для жизни и силу для подвигов.Мы рубились мечами в пятьдесят одной битве. Много пролито нами алой крови врагов! Мы на крыльях служили скоттам, бриттам обедню, Много мы положили в землю храбрых людей, И в чертоги Одина мы проводили В битвах с людом Эрина храбро павших норманн. Облеченные славой и с богатой добычей, От потехи кровавой мчимся мы отдыхать, Крики боли, проклятья позади нас остались, Ждут нас женщин объятия, ждут нас песни любви. Битвы, трупы, руины — позади нас остались. И — морей властелины — мы рабы впереди. Славой воинов горды, женщин ей мы оделим, И родные фиорды будут храбрых венчать. Дни пройдут, и норманны, молодые орлята, Снова ринутся в бой на Зеленый Эрин. Мы живем только в битвах, мы хотим только славы, Чтоб в Валгале с Одином было весело нам. Мы рубились мечами в пятьдесят одной битве, Много пролито нами алой крови врагов!

Похожие по настроению

Валкирия

Александр Александрович Блок

(На мотив из Вагнера)Хижина Гундинга Зигмунд (за дверями) Одинокий, одичалый, Зверь с косматой головой, Я стучусь рукой усталой — Двери хижины открой! Носят северные волны От зари и до зари — Носят вместе наши челны. Я изранен! Отвори! Зигелинда Кто ты, гость, ночной порою Призывающий в тиши? Черный Гундинг не со мною… Голос друга… Клич души! Зигмунд Я в ночном бою с врагами Меч разбил и бросил щит! В темном доле, под скалами Конь измученный лежит. Я, в ночном бою усталый, Сбросил щит с могучих плеч! Черный меч разбил о скалы! «Вельзе! Вельзе! Где твой меч!» (Светится меч в стволе дерева) Зигелинда Вместе с кликами твоими Загораются огни! Ты, зовущий Вельзе имя, Милый путник, отдохни! (Отворяет двери)

Памяти селькора Григория Малиновского

Демьян Бедный

Сырость и мгла. Ночь развернула два чёрных крыла. Дымовка спит средь простора степного. Только Андрей Малиновский не спит: Сжавши рукою обрез, сторожит Брата родного.Тьма. В переулке не видно ни зги. Плачет капелью весеннею крыша. Страшно. Знакомые близко шаги. «Гриша! Гриша! Я ли тебя не любил?» Мысль замерла от угара хмельного. Грохнул обрез. Малиновский убил Брата родного.В Дымовке шум и огни фонарей, Только темна Малиновского хата. Люди стучатся: «Вставай… Андрей!…» «Брата убили!..» «Брата!»Тихо снуют по деревне огни. Людям мерещится запах железа. Нюхом берут направленье они. Ищут обреза. Сгинул обрез без следа. Но приговор уже сказан у трупа: «Это его Попандопуло». — «Да!» «Это — проклятый Тюлюпа!» Сбилися люди вокруг. Плачет Андрей, их проклятия слыша. Стонет жена, убивается друг: «Гриша!» «Гриша!»Солнце встаёт — раскалённый укор, Гневно закрывши свой лик облаками. В луже, прикрытый рогожей, селькор Смотрит на небо слепыми зрачками.Не оторваться ему от земли, Жертве злодейства и братской измены. Но уж гремит — и вблизи и вдали — Голос могучей селькоровской смены: «Злые убийцы себя не спасут. Смело вперёд, боевые селькоры! Всех подлецов — на селькоровский суд. Сыщем, разроем их тёмные норы!Тёмная Дымовка сгинет, умрёт. Солнце осветит родные просторы. Рыцари правды и света, вперёд! Мы — боевые селькоры!»

Время битвы

Федор Сологуб

Наше злое время — время лютой битвы. Прочь кимвал и лиру! Гимнов не просите, Золотые струны на псалтири рвите! Ненавистны песни, не к чему молитвы. О щиты мечами гулко ударяя, Дружно повторяйте клич суровой чести, Клич, в котором слышен голос кровной мести, Клич, в котором дышит сила огневая. Песни будут спеты только после боя, В лагере победы, — там огни зажгутся, Там с гремящей лиры звуки понесутся, Там польётся песня в похвалу героя. Над телами ж мёртвых, ночью после сечи, Будет петь да плакать только ветер буйный И, плеща волною речки тихоструйной, Поведёт с лозою жалобные речи.

Снигирь

Гавриил Романович Державин

Что ты заводишь песню военну Флейте подобно, милый снигирь? С кем мы пойдем войной на Гиену? Кто теперь вождь наш? Кто богатырь? Сильный где, храбрый, быстрый Суворов? Северны громы в гробе лежат. Кто перед ратью будет, пылая, Ездить на кляче, есть сухари; В стуже и в зное меч закаляя, Спать на соломе, бдеть до зари; Тысячи воинств, стен и затворов; С горстью россиян всё побеждать? Быть везде первым в мужестве строгом, Шутками зависть, злобу штыком, Рок низлагать молитвой и Богом, Скиптры давая, зваться рабом, Доблестей быв страдалец единых, Жить для царей, себя изнурять? Нет теперь мужа в свете столь славна: Полно петь песню военну, снигирь! Бранна музыка днесь не забавна, Слышен отвсюду томный вой лир; Львиного сердца, крыльев орлиных Нет уже с нами! — что воевать?

Верхарн

Георгий Иванов

Мы все скользим над некой бездной, Пока не наступает час… Вот рок туманный и железный Похитил лучшего из нас! Блеснули тяжи, и колеса По гладким рельсам пронеслись, Да искры — золотые осы Снопом сияющим взвились. Судьба ль шальная так хотела, Чтоб в тихий сумеречный час На полотно упало тело Поэта — лучшего из нас?.. Или простой, нелепый случай… Не все ли нам равно — когда Стих вдохновенный, стих певучий Уже оборван навсегда! Судьба поэта! Жребий сладкий Изведать: мудрость, славу, страсть И с гулкой поездной площадки На рельсы черные упасть! Нет, знаю я, не случай это Слепой, без смысла и вины — Судьба великого поэта, — Судьба родной его страны. Поля отчизны процветали, Дыша и славя бытие — Ее железом растоптали И кровью залили ее! И поезд, что над славным телом С тяжелым грохотом прошел, Сияет перед миром целым Немой и горестный симвл! Убита плоть! Но дух чудесен, Еще вольней свободный дух… Верхарна вдохновенных песен Навеки не забудет слух. Как бесконечно лучезарна Вовеки будет жить она, Страна Альберта и Верхарна, Великой доблести страна!

Рифмодиссо

Игорь Северянин

Вдали, в долине, играют Грига. В игранье Грига такая нега. Вуалит негой фиордов сага. Мир хочет мира, мир ищет бога. О, сталь поляра! о, рыхлость юга! Пук белых молний взметнула вьюга, Со снежным полем слилась дорога. Я слышу поступь мороза-мага; Он весь из вьюги, он весь из снега. В мотивах Грига — бессмертье мига.

На бой

Константин Аксаков

На бой! — и скоро зазвенит Булат в могучей длани, И ратник яростью кипит, И алчет сердце брани!И скоро, скоро… Мы пойдем, Как наказанье бога, Врагов стесним, врагов сомнем, Назад лишь им дорога!Кто, кто пред нами устоит? Кто, кто сразится с нами? — Повергнут меч, повергнут щит — Враги бегут толпами.Вперед! На бой нас поведет Наш вождь непобедимый. Вперед! и дерзкий враг падет Иль побежит, гонимый.

Песня о Буревестнике

Максим Горький

Над седой равниной моря ветер тучи собирает. Между тучами и морем гордо реет Буревестник, черной молнии подобный. То крылом волны касаясь, то стрелой взмывая к тучам, он кричит, и — тучи слышат радость в смелом крике птицы. В этом крике — жажда бури! Силу гнева, пламя страсти и уверенность в победе слышат тучи в этом крике. Чайки стонут перед бурей,- стонут, мечутся над морем и на дно его готовы спрятать ужас свой пред бурей. И гагары тоже стонут,- им, гагарам, недоступно наслажденье битвой жизни: гром ударов их пугает. Глупый пингвин робко прячет тело жирное в утесах… Только гордый Буревестник реет смело и свободно над седым от пены морем! Все мрачней и ниже тучи опускаются над морем, и поют, и рвутся волны к высоте навстречу грому. Гром грохочет. В пене гнева стонут волны, с ветром споря. Вот охватывает ветер стаи волн объятьем крепким и бросает их с размаху в дикой злобе на утесы, разбивая в пыль и брызги изумрудные громады. Буревестник с криком реет, черной молнии подобный, как стрела пронзает тучи, пену волн крылом срывает. Вот он носится, как демон,- гордый, черный демон бури,- и смеется, и рыдает… Он над тучами смеется, он от радости рыдает! В гневе грома,- чуткий демон,- он давно усталость слышит, он уверен, что не скроют тучи солнца,- нет, не скроют! Ветер воет… Гром грохочет… Синим пламенем пылают стаи туч над бездной моря. Море ловит стрелы молний и в своей пучине гасит. Точно огненные змеи, вьются в море, исчезая, отраженья этих молний! — Буря! Скоро грянет буря! Это смелый Буревестник гордо реет между молний над ревущим гневно морем; то кричит пророк победы: — Пусть сильнее грянет буря!..

Последняя песнь Оссиана

Николай Гнедич

О источник ты лазоревый, Со скалы крутой спадающий С белой пеною жемчужного! О источник, извивайся ты, Разливайся влагой светлою По долине чистой Лутау. О дубрава кудреватая! Наклонись густой вершиною, Чтобы солнца луч полуденный Не палил долины Лутау. Есть в долине голубой цветок, Ветр качает на стебле его И, свевая росу утренню, Не дает цветку поблекшему Освежиться чистой влагою. Скоро, скоро голубой цветок Головою нерасцветшею На горячу землю склонится, И пустынный ветр полуночный Прах его развеет по полю. Звероловец, утром видевший Цвет долины украшением, Ввечеру придет пленяться им, Он придет — и не найдет его!Так-то некогда придет сюда Оссиана песни слышавший! Так-то некогда приближится Звероловец к моему окну, Чтоб еще услышать голос мой. Но пришлец, стоя в безмолвии Пред жилищем Оссиановым, Не услышит звуков пения, Не дождется при окне моем Голоса ему знакомого; В дверь войдет он растворенную И, очами изумленными Озирая сень безлюдную, На стене полуразрушенной Узрит арфу Оссианову, Где вися, осиротелая, Будет весть беседы тихие Только с ветрами пустынными.О герои, о сподвижники Тех времен, когда рука моя Раздробляла щит трелиственный! Вы сокрылись, вы оставили Одного меня, печального! Ни меча извлечь не в силах я, В битвах молнией сверкавшего; Ни щита я не могу поднять, И на нем напечатленные Язвы битв, единоборств моих, Я считаю осязанием. Ах! мой голос, бывший некогда Гласом грома поднебесного, Ныне тих, как ветер вечера, Шепчущий с листами топола. — Всё сокрылось, всё оставило Оссиана престарелого, Одинокого, ослепшего!Но недолго я остануся Бесполезным Сельмы бременем; Нет, недолго буду в мире я Без друзей и в одиночестве! Вижу, вижу я то облако, В коем тень моя сокроется; Те туманы вижу тонкие, Из которых мне составится Одеяние прозрачное.О Мальвина, ты ль приближилась? Узнаю тебя по шествию, Как пустынной лани, тихому, По дыханью кротких уст твоих, Как цветов, благоуханному. О Мальвина, дай ты арфу мне; Чувства сердца я хочу излить, Я хочу, да песнь унылая Моему предыдет шествию В сень отцов моих воздушную. Внемля песнь мою последнюю, Тени их взыграют радостью В светлых облачных обителях; Спустятся они от воздуха, Сонмом склонятся на облаки, На края их разноцветные, И прострут ко мне десницы их, Чтоб принять меня к отцам моим!.. О! подай, Мальвина, арфу мне, Чувства сердца я хочу излить.Ночь холодная спускается На крылах с тенями черными; Волны озера качаются, Хлещет пена в брег утесистый; Мхом покрытый, дуб возвышенный Над источником склоняется; Ветер стонет меж листов его И, срывая, с шумом сыплет их На мою седую голову!Скоро, скоро, как листы его Пожелтели и рассыпались, Так и я увяну, скроюся! Скоро в Сельме и следов моих Не увидят земнородные; Ветр, свистящий в волосах моих, Не разбудит ото сна меня, Не разбудит от глубокого!Но почто сие уныние? Для чего печали облако Осеняет душу бардову? Где герои преждебывшие? Рано, младостью блистающий? Где Оскар мой — честь бестрепетных? И герой Морвена грозного, Где Фингал, меча которого Трепетал ты, царь вселенныя? И Фингал, от взора коего Вы, стран дальних рати сильные, Рассыпалися, как призраки! Пал и он, сраженный смертию! Тесный гроб сокрыл великого! И в чертогах праотцев его Позабыт и след могучего! И в чертогах праотцев его Ветр свистит в окно разбитое; Пред широкими вратами их Водворилось запустение; Под высокими их сводами, Арф бряцанием гремевшими, Воцарилося безмолвие! Тишина их возмущается Завываньем зверя дикого, Жителя их стен разрушенных.Так в чертогах праотеческих Позабыт и след великого! И мои следы забудутся? Нет, пока светила ясные Будут блеском их и жизнию Озарять холмы Морвенские, — Голос песней Оссиановых Будет жить над прахом тления, И над холмами пустынными, Над развалинами сельмскими, Пред лицом луны задумчивой, Разливаяся гармонией, Призовет потомка позднего К сладостным воспоминаниям.

Ушкуйники

Владимир Луговской

Та ночь началась нетерпеньем тягучим, Тяжелым хрипением снега, И месяц летал на клубящихся тучах, И льды колотила Онега. И, словно напившись прадедовской браги, Напяливши ночь на плечи, Сходились лесов вековые ватаги На злое весеннее вече. Я в полночь рванул дощаную дверцу,— Ударило духом хвои. Распалось мое ошалевшее сердце, И стало нас снова — двое. И ты, мой товарищ, ватажник каленый, И я, чернобровый гуслярник; А нас приволок сюда парус смоленый, А мы — новгородские парни, И нам колобродить по топям, порогам, По дебрям, болотам и тинам; И нам пропирать бердышами дорогу, Да путь новгородским пятинам, Да строить по берегу села и веси, Да ладить, рубить городища, Да гаркать на стругах залетные песни И верст пересчитывать тыщи; Да ставить кресты-голубцы на могилах, Да рваться по крови и горю, Да вынесть вконец свою сильную силу В холодное Белое море.

Другие стихи этого автора

Всего: 19

Стихи Симы Девушкина

Максим Горький

Из повести «Городок Окуров»1Позади у нас — леса, Впереди — болото. Господи! Помилуй нас! Жить нам — неохота.Скушно, тесно, голодно — Никакой отрады! Многие живут лет сто — А — зачем их надо?Может, было б веселей, Кабы вдоволь пищи… Ну, а так — живи скорей, Да и — на кладбище!2Боже, мы твои люди, А в сердцах у нас злоба! От рожденья до гроба Мы друг другу — как звери!С нами, господи, буди! Не твои ли мы дети? Мы толкуем о вере, О тебе, нашем свете…3Пресвятая богородица, Мати господа всевышнего! Обрати же взор твой ласковый На несчастную судьбу, детей! В темных избах дети малые Гибнут с холода и голода, Их грызут болезни лютые, Глазки деток гасит злая смерть! Редко ласка отца-матери Дитя малое порадует, Их ласкают — только мертвеньких, Любят — по пути на кладбище…4Правду рассказать про вас Я никак не смею, Потому вы за нее Сломите мне шею… Будь я ровня вам, тогда Я бы — не боялся, И без всякого труда Над вами посмеялся. Стыдно мне смотреть на вас, Стыдно и противно…5Ходят волки по полям да по лесам, Воют, морды поднимая к небесам. Я волкам — тоской моей, Точно братьям, кровно сроден, И не нужен, не угоден Никому среди людей! Тяжело на свете жить! И живу я тихомолком. И боюся — серым волком — Громко жалобу завыть!6Эх, попел бы я веселых песен! Да кому их в нашем месте нужно? Город для веселья — глух и тесен. Все живут в нем злобно и недужна В городе у нас — как на погосте — Для всего готовая могила. Братцы мои! Злую склоку бросьте, Чтобы жить на свете легче было!7Снова тучи серые мчатся над болотами, Разлилася в городе тишина глубокая, Люди спят, измучены тяжкими заботами, И висит над сонным небом одноокое… В небе тучи гонятся за слепой луной, Полем тихо крадется чья-то тень за мной…8Полем идут двое — Старый с молодым. Перед ними — тени Стелются, как дым. Старый молодому Что-то говорит, Впереди далеко Огонек горит… Узкою тропинкою Тесно им итти, Покрывают тени Ямы на пути. Оба спотыкаются, Попадая в ямы, Но идут тихонько Дальше все и прямо. Господи владыко, Научи ты их, Как дойти средь ночи До путей твоих!9Господи, помилуй! Мы — твои рабы! Где же взять нам силы Против злой судьбы И нужды проклятой? В чем мы виноваты? Мы тебе — покорны, Мы с тобой — не спорим, Ты же смертью черной И тяжелым горем Каждый день и час Убиваешь нас!

Стихи Лизы (Орел поднимается в небо)

Максим Горький

Орел поднимается в небо, Сверкая могучим крылом... И мне бы хотелось, и мне бы Туда, в небеса, за орлом! Хочу! Но бесплодны усилья! Я — дочь этой грустной земли, И долго души моей крылья Влачились в грязи и пыли... Люблю ваши дерзкие споры И яркие ваши мечты, Но — знаю я темные норы, Живут в них слепые кроты; Красивые мысли им чужды, И солнцу душа их не рада, Гнетут их тяжелые нужды, Любви и вниманья им надо! Они между мною и вами Стоят молчаливой стеною... Скажите — какими словами Могу я увлечь их за мною?

Стихи Калерии

Максим Горький

Из пьесы «Дачники»Осени дыханием гонимы, Медленно с холодной высоты Падают красивые снежинки, Маленькие, мертвые цветы…Кружатся снежинки над землею, Грязной, утомленной и больной, Нежно покрывая грязь земную Ласковой и чистой пеленой…Черные, задумчивые птицы… Мертвые деревья и кусты… Белые безмолвные снежинки Падают с холодной высоты…

Стихи Власа

Максим Горький

Из пьесы «Дачники»Маленькие, нудные людишки Ходят по земле моей отчизны, Ходят и — уныло ищут места, Где бы можно спрятаться от жизни.Все хотят дешевенького счастья, Сытости, удобств и тишины. Ходят и — всё жалуются, стонут, Серенькие трусы и лгуны.Маленькие, краденые мысли… Модные, красивые словечки… Ползают тихонько с краю жизни Тусклые, как тени, человечки.

Стихи Винченцо

Максим Горький

Из «Сказок об Италии»На берег пустынный, на старые серые камни Осеннее солнце прощально и нежно упало. На темные камни бросаются жадные волны И солнце смывают в холодное синее море. И медные листья деревьев, оборваны ветром осенним, Мелькают сквозь пену прибоя, как пестрые мертвые птицы, А бледное небо — печально, и гневное море — угрюмо. Одно только солнце смеется, склоняясь покорно к закату.

Стихи Лизы (Милый мой)

Максим Горький

Из финала пьесы «Дети Солнца»Милый мой идет среди пустыни В знойном море красного песка… Знаю я, в дали туманно-синей Ждет его пустыня и тоска…Солнце, точно чье-то злое око, Молча смотрит с неба жгучим взглядом… Я приду и встану с милым рядом — Трудно ему там и одиноко!Мой милый строен и высок, А я — красива и легка, И оба мы, как два цветка, На красный брошены песок…И вдвоем, объяты жгучим зноем. Мы пойдем далеко по песку, И в пустыне мертвой мы зароем Он — свои мечты… а я — тоску..

Стихи Вагина

Максим Горький

Как искры в туче дыма черной, Средь этой жизни мы — одни. Но мы в ней — будущего зерна! Мы в ней — грядущего огни!Мы дружно служим в светлом храме Свободы, правды, красоты — Затем, чтоб гордыми орлами Слепые выросли кроты.

Прощай

Максим Горький

Прощай! Душа — тоской полна. Я вновь, как прежде, одинок, И снова жизнь моя темна, Прощай, мой ясный огонек!.. Прощай! Прощай! Я поднял паруса, Стою печально у руля, И резвых чаек голоса Да белой пены полосы — Все, чем прощается земля Со мной… Прощай! Даль моря мне грозит бедой, И червь тоски мне душу гложет, И грозно воет вал седой… Но — море всей своей водой Тебя из сердца смыть не может!.. Прощай!

Солнце всходит и заходит

Максим Горький

Песня волжских босяков, записанная М. Горьким Из пьесы «На дне»Солнце всходит и заходит, А в тюрьме моей темно. Дни и ночи часовые Стерегут мое окно.Как хотите стерегите, Я и так не убегу. Мне и хочется на волю — Цепь порвать я не могу.Эх вы, цепи, мои цепи, Вы железны сторожа, Не порвать мне, не разбить вас Без булатного ножа.

Песня о Буревестнике

Максим Горький

Песни из очерка На Чангуле

Максим Горький

1 Темная дорога ночью среди степи — Боже мой, о боже,— так страшна! Я одна на свете, сиротой росла я; Степь и солнце знают — я одна! Красные зарницы жгут ночное небо,— Страшно в синем небе маленькой луне! Господи! На счастье иль на злое горе Сердце мое тоже все в огне? Больше я не в силах ждать того, что будет… Боже мой, как сладко дышат травы! О, скорей бы зорю тьма ночная скрыла. Боже, как лукавы мысли у меня… Буду я счастливой, — я цветы посею, Много их посею, всюду, где хочу! Боже мой, прости мне! Я сказать не смею То, на что надеюсь… Нет, я промолчу… Крепко знойным телом я к земле приникла, Не видна и звездам в жаркой тьме ночной. Кто там степью скачет на коне на белом? Боже мой, о боже! Это — он, за мной? Что ему скажу я, чем ему отвечу, Если остановит он белого коня? Господи, дай силу для приветной речи, Ласковому слову научи меня. Он промчался мимо встречу злым зарницам, Боже мой, о боже! Почему? Господи, пошли скорее серафима, Белой, вещей птицей вслед ему! 2 Ой, Мара! К тебе под оконце Пришел я недаром сегодня, Взгляни на меня, мое солнце, Я дам тебе, радость господня, Монисто и талеры, Мара! Ой, Мара! Пусть красные шрамы Лицо мое старое режут,— Верь — старые любят упрямо И знают, как женщину нежить. Поверь сердцу старому, Мара! Ой, Мара! Ты знаешь,— быть может, Бог дал эту ночь мне последней, А завтра меня уничтожит,— Так пусть отслужу я обедню Святой красоте твоей, Мара! Ой, Мара!

Не везет тебе, Алеша

Максим Горький

Не везет тебе, Алеша! Не везет, хоть тресни! Не споешь ты, брат, хорошей Разудалой песни!