Верхарн
Мы все скользим над некой бездной, Пока не наступает час… Вот рок туманный и железный Похитил лучшего из нас! Блеснули тяжи, и колеса По гладким рельсам пронеслись, Да искры — золотые осы Снопом сияющим взвились. Судьба ль шальная так хотела, Чтоб в тихий сумеречный час На полотно упало тело Поэта — лучшего из нас?.. Или простой, нелепый случай… Не все ли нам равно — когда Стих вдохновенный, стих певучий Уже оборван навсегда! Судьба поэта! Жребий сладкий Изведать: мудрость, славу, страсть И с гулкой поездной площадки На рельсы черные упасть! Нет, знаю я, не случай это Слепой, без смысла и вины — Судьба великого поэта, — Судьба родной его страны. Поля отчизны процветали, Дыша и славя бытие — Ее железом растоптали И кровью залили ее! И поезд, что над славным телом С тяжелым грохотом прошел, Сияет перед миром целым Немой и горестный симвл! Убита плоть! Но дух чудесен, Еще вольней свободный дух… Верхарна вдохновенных песен Навеки не забудет слух. Как бесконечно лучезарна Вовеки будет жить она, Страна Альберта и Верхарна, Великой доблести страна!
Похожие по настроению
Что за кочевья чернеются…
Александр Одоевский
Что за кочевья чернеются Средь пылающих огней? — Идут под затворы молодцы За святую Русь. За святую Русь неволя и казни — Радость и слава! Весело ляжем живые За святую Русь. Дикие кони стреножены Дремлет дикий их пастух; В юртах засыпая, узники Видят Русь во сне. За святую Русь неволя и казни — Радость и слава! Весело ляжем живые За святую Русь. Шепчут деревья над юртами, Стража окликает страж, — Вещий голос сонным слышится С родины святой. За святую Русь неволя и казни — Радость и слава! Весело ляжем живые За святую Русь. Зыблется светом объятая Сосен цепь над рядом юрт. Звезды светлы, как видения, Под навесом юрт. За святую Русь неволя и казни — Радость и слава! Весело ляжем живые За святую Русь. Спите, равнины угрюмые! Вы забыли, как поют. Пробудитесь!.. Песни вольные Оглашают вас. Славим нашу Русь, в неволе поем Вольность святую. Весело ляжем живые В могилу за святую Русь.
На смерть Верхарена
Игорь Северянин
Вновь, Бельгия, невинностью твоей Играет ритм чудовищного танца: Лишилась и великого фламандца, Лишенная свободы и полей. И что тебе, страдалице, милей: Твоя ли участь жертвенного агнца? Иль розы возмущенного румянца? Иль он, поэт, как некий солнцелей? Все дорого: и почва, и Верхарен. Твой скорбный взор страданьем светозарен, Твой гордый дух насильем уязвлен. Но вот что для меня непостижимо: Зачем же он, Культура кем любима, Ее певец — Культурой умерщвлен?!
Радоница
Иван Коневской
Замысел, подлежащий завершениюВнемли, внемли, Кликам внемли, Грозная юность, ярость земли! Высоко ходят тучи, А лес кадит. А ветер, вздох могучий, Свободно бдит. И звонкие раскаты Несут напев. И волны-супостаты Разверзли зев.Полны пахучей сладости, Поля зазеленевшие Широко разливаются Сияющей струей. Слезами заливаются Былинки онемевшие В ответ воззваньям младости Воскресшею семьей. Воззвания безумные, Воззванья неутешные, Торжественно-веселые И чуждые земле. Ах, слышал я воззвания Суровые и здешние, Негодованья шумные, Что ропщут: мир во зле. Как тусклы те воззвания, Те вопли скудоумия, Те вопли человечества, Гнетомого судьбой. О замирайте, нищие. Я вашего безумия, Слепого упования Не обновлю собой. Нет, до последних пределов земли Стану я славить природу живую, Песнь гробовую, песнь громовую, Что немолчно рокочет вдали. Жизни, воскресшей из мертвых, кипучие взрывы. Всю чистоту ее светлую, темный весь ее тлен. Телом в могилу нисшедшего сына земли молчаливой И очей его свет, что расторг подземия плен. О эти гимны смерти ожившей, Всей этой плоти, восставшей от сна, В мертвенной мгле преисподних почившей, Смерти, что ныне — святая весна. Слышите, слышите, праотцы реют, Праотцы плачут в светлых ночах. Теплая радость сердце их греет, Тихо плывут они в утра лучах…
Бренда
Иван Козлов
В стране, где мрачные туманы Дымятся вкруг высоких гор; Где скалы, озера, курганы Дивят и увлекают взор; Где, стены замков обтекая, Шумит, ревет волна морская И плещет пеною своей Под башнями монастырей, —Там между скал, укрыт лесами, Таится дерзостный народ, Кипит он буйными страстями, Как грозный ток нагорных вод. Но милы там прелестны девы, Как сладкие любви напевы; Их нежный блеск в красе младой Свежее розы полевой.Уж был зажжен порой ночною В горах сторожевой огонь; Тропинкой узкой и крутою Стремится, скачет борзый конь. В ущельях звонких раздается, Как скачет конь, — но кто несется При бледной, трепетной луне, Как вихрь, на вороном коне?Через ручьи, через овраги Он быстро гонит, он летит, Он полон бешеной отваги, Он чудной дерзостью страшит. Или от гибели он мчится? Иль сам побить кого стремится? С ним скачет смерть, за ним вослед Несется ужас мрачных бед.Промчался он, но думой черной Мою он душу отравил; Он рьяностью своей упорной Дремотный сумрак возмутил, — Его чело темнее ночи, Краснее угля рдеют очи… О! страшен ты, ездок ночной, Как призрак вещий, роковой.Но что в полночной тме мерцает? Клубится дым под небеса, — Внезапно пламень одаряет Утесы, замки и леса; Сверкнув багровыми струями, Он льет огонь меж облаками И вьется яркою змеей Сквозь дым широкий и густой.Пожара признак неизбежный — Заря кровавая легла; Несется вопль и шум мятежный, Звонят, гудят колокола; Объемлет пламень-истребитель, Святую инокинь обитель: Их церковь, кельи — всё горит, И крест в дыму уж не блестит.Увы! невольно покидает Тот мир, где прелестью цвела, Навек там Бренда молодая Себя томленью обрекла; Уж очи темно-голубые Не встретят радости земные, И, русых кудрей лишена, Теперь под ежимою она.Была молва, что вождь нагорный Младую Бренду полюбил И что он страстью непритворной Ее, прекрасную, пленил; Но, сын тревог, в нем дух кичливый Страшил отца невесты милой; Его огнем кипела кровь, Была грозой его любовь.И вдруг меж горными вождями Возникла брань, и в шумный бой Отважно с верными друзьями Помчался витязь удалой; Но с ним уж Бренде не венчаться, Ее удел — в тиши спасаться: Угрюмый, горестный отец Расторгнул узы двух сердец.Вкруг башни и стеньг зубчатой Струями пламень пробегал, Сквозь зелень блеск он красноватый На скалы дикие бросал; Волнуясь, зарево пылало, В потоках, в озере дрожало; Чрез дым мелькая по торам, Взвивались тени к облакам.И вот тропинкою крутою Он, призрак тмы, ездок ночной, Не скачет, но летит стрелою, И к сердцу жадною «рукой Младую деву прижимает; Любовью буйный взор сверкает… О Бренда! Бренда! иль злодей Святой невинности милей?Поганя скачет; он, губитель, В безумном бешенстве своем Святую инокинь обитель И кровью облил, и огнем. Страшись! как туча громовая, Летит погоня роковая, — Неумолимою грозой Гнев божий грянет над тобой.Близка погоня, и от мщенья, Преступник, не ускачет он; Почти настигли, нет спасенья! Уж конь в крови и утомлен, И Бренда нежная, робея, Приникнула к груди злодея; У ней я в сердце, и в> очах Любовь, раскаянье и страх.Но подле, с шумной быстротою Стремясь с горы, кипит поток; С конем и с Брендой молодою В его гремучий бурный ток Уж он слетел, отваги полный: Он переплыть мечтает волны И совершить опасный путь, — Но можно ль небо обмануть?И с Брендой хочет он, безумный, В порывах буйного огня, Нестися вплавь волною шумной; Сскочив с усталого коня, Он Бренду обхватил — но сила Надежде пылкой изменила: Он встретил тайный страшный рок, Ему могила — бурный ток.И дважды, Бренда, ты всплывала, В руках с блестящим тем крестом, С которым ты, увы! стояла Еще вчера пред алтарем; В минуту смерти неизбежной Ты, сняв его с пруди мятежной, Прижала к сердцу, — а творец Всё видит в глубине сердец!Есть слух: в обители сгорелой Бывает в полночь чудный звон, А на волнах — в одежде белой Мелькает тень и слышен стон; И вдруг — откуда ни возьмется — Ездок ночной чрез ток несется При бледной, трепетной луне, Как вихрь, на вороном коне.
Певец
Константин Аксаков
«Что там я слышу за стеной? Что с моста раздается? Пусть эта песнь передо мной В чертогах пропоется». Король сказал — и паж бежит. Приходит паж. Король кричит: «Сюда спустите старца!»— «Привет вам, рыцари, привет… Привет и вам, прекрасным!.. Как ярок звезд несчетных свет На этом небе ясном! Пусть в зале блещет всё вокруг, Закрой глаза: не время, друг, Восторгам предаваться!»Певец закрыл глаза; гремят Напевы, полны силы: Взор рыцарей смелей, и взгляд Прекрасные склонили. Король доволен был игрой И тут же цепью золотой Велел украсить старца.«Не надо цепи мне златой — То рыцарей награда: Враги твои бегут толпой От гордого их взгляда. Дай канцлеру ее: пусть там Прибавит к тяжким он трудам И бремя золотое.Пою, как птица волен я, Что по ветвям порхает, И песнь свободная меня Богато награждает! — Но просьба у меня одна: Вели мне лучшего вина Подать в златом бокале!»И взял бокал, и выпил он. «О сладостный напиток! О, будь благословен тот дом, Где этот дар — избыток! Простите, помните меня, Хвалите бога так, как я, За этот кубок полный!»
Горный король
Константин Бальмонт
Скандинавская песняГорный король на далеком пути. — Скучно в чужой стороне.- Деву-красавицу хочет найти. — Ты не вернешься ко мне.- Видит усадьбу на мшистой горе. — Скучно в чужой стороне.- Кирстэн-малютка стоит на дворе. — Ты не вернешься ко мне.-Он называет невестой ее. — Скучно в чужой стороне.- Деве дарит ожерелье свое. — Ты не вернешься ко мне.-Дал ей он кольца, и за руку взял. — Скучно в чужой стороне.- Кирстэн-малютку в свой замок умчал. — Ты не вернешься ко мне.-Годы проходят, пять лет пронеслось. — Скучно в чужой стороне.- Много бедняжке поплакать пришлось. — Ты не вернешься ко мне.-Девять и десять умчалось лет. — Скучно в чужой стороне.- Кирстэн забыла про солнечный свет. — Ты не вернешься ко мне.-Где-то веселье, цветы, и весна. — Скучно в чужой стороне.- Кирстэн во мраке тоскует одна. — Ты не вернешься ко мне.
На север (Эмиль Верхарн)
Максимилиан Александрович Волошин
С темными бурями споря Возле утесистых стен. Два моряка возвращались на север Из Средиземного моря С семьею сирен.Меркнул закат бледно-алый. Плыли они, вдохновенны и горды… Ветер попутный, сырой и усталый, Гнал их в родные фиорды. Там уж толпа в ожиданье С берега молча глядела… В море сквозь сумерки синие Что-то горело, алело, Сыпались белые розы И извивались, как лозы, Линии Женского тела. В бледном мерцанье тумана Шел к ним корабль, как рог изобилья, Вставший со дна океана. Золото, пурпур и тело… Море шумело… Ширились белые крылья Царственной пены… И пели сирены, Запутаны в снасти, Об юге, о страсти… Мерцали их лиры. А сумерки были и тусклы и сыры. Синели зубчатые стены. Вкруг мачт обвивались сирены. Как пламя, дрожали Высокие груди… Но в море глядевшие люди Их не видали… И мимо прошел торжествующий сон Корабли, подобные лилиям,- Потому что он не был похож На старую ложь, Которую с детства твердили им.
Песня короля Регнера (в альбом А. А. Воейковой)
Николай Языков
Мы бились мечами на чуждых полях, Когда горделивый и смелый, как деды, С дружиной героев искал я победы И чести жить славой в грядущих веках. Мы бились жестоко: враги перед нами, Как нива пред бурей, ложилися в прах; Мы грады и села губили огнями, И скальды нас пели на чуждых полях. Мы бились мечами в тот день роковой, Когда, победивши морские пучины, Мы вышли на берег Гензинской долины, И встречены грозной, нежданной войной, Мы бились жестоко: как мы, удалые, Враги к нам летели толпа за толпой; Их кровью намокли поля боевые, И мы победили в тот день роковой.Мы бились мечами, полночи сыны, Когда я, отважный потомок Одина, Принес ему в жертву врага-исполина, При громе оружий, при свете луны. Мы бились жестоко: секирой стальною Разил меня дикий питомец войны; Но я разрубил ему шлем с головою,- И мы победили, полночи сыны! Мы бились мечами. На память сынам Оставлю я броню и щит мой широкой, И бранное знамя, и шлем мой высокой, И меч мой, ужасный далеким странам. Мы бились жестоко — и гордые нами Потомки, отвагой подобные нам, Развесят кольчуги с щитами, с мечами, В чертогах отцовских на память сынам.
Ермак
Тимофей Белозеров
Шёл Ермак с боевой дружиной, Вороша вековую тишь. И дружину его в пружину Сжал широкий седой Иртыш. Отразились в воде кольчуги, Копья, шлемы, скуластость лиц, И поплыли на Север струги, Словно стая тяжёлых птиц. Русь окраинная! Край угрюмый! Плеск волны Да полёт крыла… О тебе Ермаковы думы, Для тебя каждый взмах весла. У гребцов тяжелеют руки, Вздыбил конницу Красный Яр — Смерть калёную мечут луки Не разбитых ещё татар. Русь окраинная! Край угрюмый! Тяжесть кованая кольчуг… Зашатался шатёр Кучума От берёзовых Крыльев струг! …Спит Ермак, Не забытый новью, — Русский сказочный богатырь. И лежит в его изголовье Отвоёванная Сибирь.
На железной дороге
Яков Петрович Полонский
Мчится, мчится железный конек! По железу железо гремит. Пар клубится, несется дымок; Мчится, мчится железный конек, Подхватил, посадил да и мчит. И лечу я, за делом лечу, — Дело важное, время не ждет. Ну, конек! я покуда молчу… Погоди, соловьем засвищу, Коли дело-то в гору пойдет… Вон навстречу несется лесок, Через балки грохочут мосты, И цепляется пар за кусты; Мчится, мчится железный конек, И мелькают, мелькают шесты… Вон и родина! Вон в стороне Тесом крытая кровля встает, Темный садик, скирды на гумне; Там старушка одна, чай, по мне Изнывает, родимого ждет. Заглянул бы я к ней в уголок, Отдохнул бы в тени тех берез, Где так много посеяно грез. Мчится, мчится железный конек И, свистя, катит сотни колес. Вон река — блеск и тень камыша; Красна девица с горки идет, По тропинке идет не спеша; Может быть — золотая душа, Может быть — красота из красот. Познакомиться с ней бы я мог, И не все ж пустяки городить, — Сам бы мог, наконец, полюбить… Мчится, мчится железный конек, И железная тянется нить. Вон, вдали, на закате пестрят Колокольни, дома и острог; Однокашник мой там, говорят, Вечно борется, жизни не рад… И к нему завернуть бы я мог… Поболтал бы я с ним хоть часок! Хоть немного им прожито лет, Да не мало испытано бед… Мчится, мчится железный конек, Сеет искры летучие вслед… И, крутя, их несет ветерок На росу потемневшей земли, И сквозь сон мне железный конек Говорит: «Ты за делом, дружок, Так ты нежность-то к черту пошли»…
Другие стихи этого автора
Всего: 614Как древняя ликующая слава
Георгий Иванов
Как древняя ликующая слава, Плывут и пламенеют облака, И ангел с крепости Петра и Павла Глядит сквозь них — в грядущие века.Но ясен взор — и неизвестно, что там — Какие сны, закаты города — На смену этим блеклым позолотам — Какая ночь настанет навсегда?
Я тебя не вспоминаю
Георгий Иванов
Я тебя не вспоминаю, Для чего мне вспоминать? Это только то, что знаю, Только то, что можно знать. Край земли. Полоска дыма Тянет в небо, не спеша. Одинока, нелюдима Вьется ласточкой душа. Край земли. За синим краем Вечности пустая гладь. То, чего мы не узнаем, То, чего не нужно знать. Если я скажу, что знаю, Ты поверишь. Я солгу. Я тебя не вспоминаю, Не хочу и не могу. Но люблю тебя, как прежде, Может быть, еще нежней, Бессердечней, безнадежней В пустоте, в тумане дней.
Я не любим никем
Георгий Иванов
Я не любим никем! Пустая осень! Нагие ветки средь лимонной мглы; А за киотом дряхлые колосья Висят, пропылены и тяжелы. Я ненавижу полумглу сырую Осенних чувств и бред гоню, как сон. Я щеточкою ногти полирую И слушаю старинный полифон. Фальшивит нежно музыка глухая О счастии несбыточных людей У озера, где, вод не колыхая, Скользят стада бездушных лебедей.
Я научился
Георгий Иванов
Я научился понемногу Шагать со всеми — рядом, в ногу. По пустякам не волноваться И правилам повиноваться.Встают — встаю. Садятся — сяду. Стозначный помню номер свой. Лояльно благодарен Аду За звёздный кров над головой.
Я люблю эти снежные горы
Георгий Иванов
Я люблю эти снежные горы На краю мировой пустоты. Я люблю эти синие взоры, Где, как свет, отражаешься ты. Но в бессмысленной этой отчизне Я понять ничего не могу. Только призраки молят о жизни; Только розы цветут на снегу, Только линия вьется кривая, Торжествуя над снежно-прямой, И шумит чепуха мировая, Ударяясь в гранит мировой.
Я в жаркий полдень разлюбил
Георгий Иванов
Я в жаркий полдень разлюбил Природы сонной колыханье, И ветра знойное дыханье, И моря равнодушный пыл. Вступив на берег меловой, Рыбак бросает невод свой, Кирпичной, крепкою ладонью Пот отирает трудовой. Но взору, что зеленых глыб Отливам медным внемлет праздно, Природа юга безобразна, Как одурь этих сонных рыб. Прибоя белая черта, Шар низкорослого куста, В ведре с дымящейся водою Последний, слабый всплеск хвоста!.. Ночь! Скоро ли поглотит мир Твоя бессонная утроба? Но длится полдень, зреет злоба, И ослепителен эфир.
Цвета луны и вянущей малины
Георгий Иванов
Цвета луны и вянущей малины — Твои, закат и тление — твои, Тревожит ветр пустынные долины, И, замерзая, пенятся ручьи. И лишь порой, звеня колокольцами, Продребезжит зеленая дуга. И лишь порой за дальними стволами Собачий лай, охотничьи рога. И снова тишь… Печально и жестоко Безмолвствует холодная заря. И в воздухе разносится широко Мертвящее дыханье октября.
Эмалевый крестик в петлице
Георгий Иванов
Эмалевый крестик в петлице И серой тужурки сукно… Какие печальные лица И как это было давно. Какие прекрасные лица И как безнадежно бледны — Наследник, императрица, Четыре великих княжны…
В широких окнах сельский вид
Георгий Иванов
В широких окнах сельский вид, У синих стен простые кресла, И пол некрашеный скрипит, И радость тихая воскресла. Вновь одиночество со мной… Поэзии раскрылись соты, Пленяют милой стариной Потертой кожи переплеты. Шагаю тихо взад, вперед, Гляжу на светлый луч заката. Мне улыбается Эрот С фарфорового циферблата. Струится сумрак голубой, И наступает вечер длинный: Тускнеет Наварринский бой На литографии старинной. Легки оковы бытия… Так, не томясь и не скучая, Всю жизнь свою провёл бы я За Пушкиным и чашкой чая.
Хорошо, что нет Царя
Георгий Иванов
Хорошо, что нет Царя. Хорошо, что нет России. Хорошо, что Бога нет. Только желтая заря, Только звезды ледяные, Только миллионы лет. Хорошо — что никого, Хорошо — что ничего, Так черно и так мертво, Что мертвее быть не может И чернее не бывать, Что никто нам не поможет И не надо помогать.
Последний поцелуй холодных губ
Георгий Иванов
Уже бежит полночная прохлада, И первый луч затрепетал в листах, И месяца погасшая лампада Дымится, пропадая в облаках.Рассветный час! Урочный час разлуки! Шумит влюбленных приютивший дуб, Последний раз соединились руки, Последний поцелуй холодных губ.Да! Хороши классические зори, Когда валы на мрамор ступеней Бросает взволновавшееся море И чайки вьются и дышать вольней!Но я люблю лучи иной Авроры, Которой расцветать не суждено: Туманный луч, позолотивший горы, И дальний вид в широкое окно.Дымится роща от дождя сырая, На кровле мельницы кричит петух, И, жалобно на дудочке играя, Бредет за стадом маленький пастух.
Увяданьем еле тронут
Георгий Иванов
Увяданьем еле тронут Мир печальный и прекрасный, Паруса плывут и тонут, Голоса зовут и гаснут. Как звезда — фонарь качает. Без следа — в туман разлуки. Навсегда?— не отвечает, Лишь протягивает руки — Ближе к снегу, к белой пене, Ближе к звездам, ближе к дому… …И растут ночные тени, И скользят ночные тени По лицу уже чужому.