Радость
Рады, рады, рады Светлые берёзы, И на них от радости Вырастают розы.
Рады, рады, рады Тёмные осины, И на них от радости Растут апельсины.
То не дождь пошёл из облака И не град, То посыпался из облака Виноград.
И вороны над полями Вдруг запели соловьями.
И ручьи из-под земли Сладким мёдом потекли.
Куры стали павами, Лысые — кудрявыми.
Даже мельница — и та Заплясала у моста.
Так бегите же за мною На зелёные луга, Где над синею рекою Встала радуга-дуга.
Мы на радугу вска-ра-б-каемся, Поиграем в облаках И оттуда вниз по радуге На салазках, на коньках!
Похожие по настроению
Веревочка
Агния Барто
Весна, весна на улице, Весенние деньки! Как птицы, заливаются Трамвайные звонки. Шумная, веселая, Весенняя Москва. Еще не запыленная, Зеленая листва. Галдят грачи на дереве, Гремят грузовики. Весна, весна на улице, Весенние деньки! Тут прохожим не пройти: Тут веревка на пути. Хором девочки считают Десять раз по десяти. Это с нашего двора Чемпионы, мастера Носят прыгалки в кармане, Скачут с самого утра. Во дворе и на бульваре, В переулке и в саду, И на каждом тротуаре У прохожих на виду, И с разбега, И на месте, И двумя ногами Вместе. Вышла Лидочка вперед. Лида прыгалку берет. Скачут девочки вокруг Весело и ловко, А у Лидочки из рук Вырвалась веревка. — Лида, Лида, ты мала! Зря ты прыгалку взяла!— Лида прыгать не умеет, Не доскачет до угла! Рано утром в коридоре Вдруг раздался топот ног. Встал сосед Иван Петрович, Ничего понять не мог. Он ужасно возмутился, И сказал сердито он: — Почему всю ночь в передней Кто-то топает, как слон? Встала бабушка с кровати — Все равно вставать пора. Это Лида в коридоре Прыгать учится с утра. Лида скачет по квартире И сама считает вслух. Но пока ей удается Досчитать всего до двух. Лида просит бабушку: — Немножко поверти! Я уже допрыгала Почти до десяти. — Ну,— сказала бабушка,— Не хватит ли пока? Внизу, наверно, сыплется Известка с потолка. Весна, весна на улице, Весенние деньки! Галдят грачи на дереве, Гремят грузовики. Шумная, веселая, Весенняя Москва. Еще не запыленная, Зеленая листва. Вышла Лидочка вперед, Лида прыгалку берет. — Лида, Лида! Вот так Лида! Раздаются голоса. — Посмотрите, это Лида Скачет целых полчаса! — Я и прямо, Я и боком, С поворотом, И с прискоком, И с разбега, И на месте, И двумя ногами Вместе... Доскакала до угла. — Я б не так еще могла! Весна, весна на улице, Весенние деньки! С книжками, с тетрадками Идут ученики. Полны веселья шумного Бульвары и сады, И сколько хочешь радуйся, Скачи на все лады.
Весенняя песнь
Александр Востоков
Май благодатный В сонме Зефиров С неба летит; Полною урной Сыплет цветочки, Луг зеленит; Всех исполняет Чувством любви! Выйдем питаться Воздухом чистым, Что нам сидеть В мертвых стенах сих? Душно здесь, пыльно — Выйдем, друзья! Пусть нам покажет Бабочка путь. Там, где широко Стелется поле В синюю даль, Вол круторогий Пажить вкушает В стаде юниц, Прыткие кони Скачут и ржут. Вижу — от юга Тянутся тучей Лебеди к нам; Ласточка в светлом Кружится небе, Мчится к гнезду. Пахарь оставил Мирный свой кров. Он уж над пашней В поле трудится, Либо в саду Гряды копает, Чистит прививки, Полет траву; Либо за птичьим Смотрит двором. Девушки сельски Гонят овечек Беленьких в луг; Все оживилось, Все заиграло, Птички поют. Радость объемлет Душу мою! Свесившись с холма, Смотрятся ивы В зеркало вод. Гибкие ветви На берег злачный Кинули тень. Как здесь на травке Сесть хорошо! Птичек под тенью Слушать так любо!.. Ах! как бы вдруг — Птички, потише! Чей это шорох… Лизанька, ты? Тени, раскиньтесь! Лиза со мной!
Весенний дождь
Алексей Толстой
Дождик сквозь солнце, крупный и теплый, Шумит по траве, По синей реке. И круги да пузырики бегут по ней, Лег тростник, Пушистые торчат початки, В них накрепко стрекозы вцепились, Паучки спрятались, поджали лапки, А дождик поливает: Дождик, дождик пуще По зеленой пуще. Чирики, чигирики, По реке пузырики. Пробежал низенько, Омочил мокренько. Ой, ладога, ладога, Золотая радуга! Рада белая береза: Обсыпалась почками, Обвесилась листочками. Гроза гремит, жених идет, По солнцу дождь, – весенний мед, Чтоб, белую да хмельную, Укрыть меня в постель свою, Хрустальную, Венчальную… Иди, жених, замрела я, Твоя невеста белая… Обнял, обсыпал дождик березу, Прошумел по листам И по радужному мосту Помчался к синему бору… По мокрой траве бегут парень да девушка. Уговаривает парень: «Ты не бойся, пойдем, Хоровод за селом Созовем, заведем, И, под песельный глас, Обведут десять раз, Обручившихся, нас. Этой ночью красу – Золотую косу Расплету я в лесу». Сорвала девушка лопух, Закрылась. А парень приплясывает: «На меня погляди, Удалее найди: Говорят обо мне, Что девицы во сне Видят, около, Ясна сокола». На реке дед-перевозчик давно поджидает, Поглядывает, посмеивается в бороду. Сбежали с горы к речке парень да девушка, Отпихнул дед перевоз, Жалко стало внучки, стал реке выговаривать: «Ты, река Бугай, серебром горишь; Скатным жемчугом по песку звенишь; Ты прими, Бугай, вено девичье, Что даю тебе, мимо едучи; Отдаю людям дочку милую, – Охрани ее водной силою От притыки, от глаза двуглазого, От двузубого, лешего, банника, От гуменника, черного странника, От шишиги и нежитя разного». И спустил в реку узелок с хлебом-солью. Девушка к воде нагнулась, Омакнула пальцы: «Я тебе, река, кольцо скую – Научи меня, молоденькую, Как мне с мужем речь держать, Ночью в губы целовать, Петь над люлькой песни женские, Домовые, деревенские. Научи, сестра-река, Будет счастье ли, тоска?» А в село девушкам Сорока-ворона на хвосте принесла. Все доложила: «Бегите к речке скорей!» Прибежали девушки к речке, Закружились хороводом на крутом берегу, В круг вышла молодуха, Подбоченилась, Грудь высокая, лицо румяное, брови крутые. Звякнула монистами: «Как по лугу, лугу майскому, Заплетались хороводами, Хороводами купальскими, Над русалочьими водами. Звезды кружатся далекие, Посреди их месяц соколом, А за солнцем тучки легкие Ходят кругом, ходят около. Вылезайте, мавки, душеньки, Из воды на волю-волюшку, Будем, белые подруженьки, Хороводиться по полюшку». А со дна зеленые глаза глядят. Распустили русалки-мавки длинные косы. «Нам бы вылезти охота, Да боимся солнца; Опостылела работа! Колет веретенце. На закате под ветлою Будем веселиться, Вас потешим ворожбою, Красные девицы». Обняв девушку, парень Кричит с перевоза: «Хороните, девки, день, Закликайте ночку – Подобрался ключ-кремень К алому замочку. Кто замочек отомкнет Лаской или силой, Соберет сотовый мед Батюшки Ярилы». Ухватили девушки парня и невесту, Побежали по лугу, Окружили, запели: «За телкою, за белою, По полю, полю синему Ядреный бык, червленый бык Бежал, мычал, огнем кидал: „Уж тебя я догоню, догоню, Молодую полоню, полоню!“ А телушка, а белая, Дрожала, вся замрелая, – Нагонит бык, спалит, сожжет… Бежит, молчит, и сердце мрет… А бык нагнал, Червленый, пал: „Уж тебя я полонил, полонил, В прощах воду отворил, отворил, Горы, долы оросил, оросил“» Перекинулся дождик от леса, Да подхватил, Да как припустился По травушкам, по девушкам, Теплый да чистый: Дождик, дождик пуще По зеленой пуще, Чирики, чигирики, По воде пузырики, Пробежал низенько, Омочил мокренько. Ой, ладога, ладога, Золотая радуга, Слава!
Считалия
Борис Владимирович Заходер
Из окошка мне видна Расчудесная Страна, Где живут Считалочки. Каждый там не раз бывал, Кто когда-нибудь играл В прятки или в салочки… Чудесный край! Сам Заяц Белый вас встречает, Как будто в вас души не чает. Неутомимо, в сотый раз Он повторяет свой рассказ — И вот уже вы там, как дома! Все так привычно, так знакомо: И многошумный Лес Дубовый (Хотя он здесь шумит века, Но с виду он совсем как новый), И Мост, Дорога и Река — Здесь ехал Грека через Реку И сунул руку в реку Грека. Тут шла Собака через Мост — Четыре лапы, пятый — хвост! Вот знаменитые Вареники (Их ели Энеке и Бенеке); Там, помнится, Кады-Мады Корове нес ведро воды… А вот Крылечко Золотое, Горячим солнцем залитое И днем и ночью. А на нем, Набегавшись, сидят рядком, Сидят, обнявшись, как родные, Цари, Сапожники, Портные… А ты кем будешь? Выбирай! Страна чудес! Чудесный край! Здесь — аты-баты, аты-баты! — Не на войну, а на базар Шагают добрые Солдаты И покупают самовар, Здесь за стеклянными дверями — Веселый Попка с Пирогами. Он пироги не продает, А так ребятам раздает… И счастье даром здесь дается! А горе — если иногда Посмеет заглянуть сюда — Надолго здесь не остается: Ведь здесь и горе не беда! Здесь весело блестят слезинки, Здесь плачут так, что хоть пляши! Здесь — в самой маленькой корзинке Все, что угодно для души! Да, все — буквально все на свете! И то, чего не видел свет! И разве только смерти нет — Ее не принимают дети… (Здесь иногда в нее играют, Поскольку здесь — не то, что тут Лишь понарошку умирают, По-настоящему живут!) Здесь и не то еще бывает: На небо месяц выплывает, А вслед за ним встает Луна… Здесь Мальчик Девочке — слуга! Здесь своеволие в почете, Но строго властвует закон, И — если нет ошибки в счете — Послушно все выходят вон… И я здесь побывал когда-то… И, повинуясь счету лет, Я тоже вышел вон, ребята, И мне, увы, возврата нет. Мне вход закрыт бесповоротно, Хотя из каждого двора Так беззаботно и свободно Сюда вбегает детвора, Хоть нет границы, нет ограды, Хотя сюда — рукой подать, И может статься, были б рады Меня здесь снова повидать…
Дети радостей и света
Федор Сологуб
Дети радостей и света, Нет границ вам, нет завета, Нет помех, — Вы и в городе храните, На асфальте, на граните Резвый смех. Посреди толпы болтливой Вы с улыбкою счастливой Надо мной, И за вашею оградой В шумный мир иду с отрадой Неземной.
Юность
Илья Сельвинский
Вылетишь утром на воздух, Ветром целуя женщин. Смех, как ядреный жемчуг, Прыгает в зубы, в ноздри. Что бы это такое? Кажется, нет причины: Небо прилизано чинно, Море тоже в покое. Слил аккуратно лужи Дождик позавчерашний, Десять часов на башне – Гусеницы на службу. А у меня в подъязычье Что-то сыплет горохом, Так что лёгкие зычно Лаем врываются в хо-хот. Слушай! Брось! Да полно... Но ни черта не сделать: Смех золотой, спелый, Сколько смешного на све-те: Вот, например, «капус-та». Надо подумать о грустном, Только чего бы наметить? Могут пробраться в погреб Завтра чумные крысы. Я буду тоже лысым. Некогда сгибли обры. Где-то в Норвегии флагман... И вдруг опять: «капуста»! Чертовщина – как вкусно Так грохотать диафрагмой! Смех золотого разлива, Пенистый, сочный, отличный! Тсс... брось: ну, разве прилично Эдаким быть счастливым?
К радости
Иван Козлов
О радость, радость, что же ты Нам скоро изменяешь И сердца милые мечты Так рано отнимаешь! Зачем, небесная, летишь Пернатою стрелою И в мраке бедствия горишь Далекою звездою! Зачем же прелестью своей Ты льешь очарованье И оставляешь… светлых дней Одно воспоминанье! Минувшее с твоей мечтой Как в душу ни теснится, Его бывалой красотой Душа не оживится. Дух пылкий ею увлечен, Дни счастья вспоминая; Тревожит сердца тяжкий сой, Тоски не услаждая. Так месяц светит над рекой, В струях ее играет. И блеск сребристо-золотой Над ними рассыпает; Река в сияньи пламя льет, Горит его лучами — И в море темное течет Холодными волнами.
Осенняя радость
Константин Бальмонт
Радость может ждать на каждом повороте. Не грусти. Не надо. Посмотри в окно. Осень, в желтых листьях, в нежной позолоте, Медленно колдует. Что нам суждено? Разве мы узнаем? Разве разгадаем? Будем ждать, что чары улыбнутся нам. Пляска мертвых листьев завершится Маем. Лютики засветят снова по лугам. Даже и сегодня… Ум предав заботе, Шел я, хмурый, скучный, по лесной глуши, Вдруг, на самой тропке-, да, на повороте, Красный цвет мелькнул мне в ласковой тиши. Спелая рябина прямо предо мною, Алая калина тут же рядом с ней. Мы нарвем ветвей их на зиму с тобою, Пред окном повесим комнатки твоей. Прилетит снегирь, смешной и неуклюжий, Раза два чирикнет, клюнет, да и прочь. И метель завоет, все затянет стужей, Но зимой, пред лампой, так уютна ночь. И пока на всполье будут свиты вьюги, Сон тебя овеет грезой голубой. «Милый, что я вижу! Лютики на луге! Хороводы травок! Ах, и я с тобой!»
Чудо-дерево
Корней Чуковский
Как у нашего Мирона На носу сидит ворона. А на дереве ерши Строят гнёзда из лапши. Сел баран на пароход И поехал в огород. В огороде-то на грядке Вырастают шоколадки. Как у наших у ворот Чудо-дерево растет. Чудо, чудо, чудо, чудо Расчудесное! Не листочки на нем, Не цветочки на нем, А чулки да башмаки, Словно яблоки! Мама по саду пойдет, Мама с дерева сорвет Туфельки, сапожки. Новые калошки. Папа по саду пойдет, Папа с дерева сорвет Маше — гамаши, Зинке — ботинки, Нинке — чулки, А для Мурочки такие Крохотные голубые Вязаные башмачки И с помпончиками! Вот какое дерево, Чудесное дерево! Эй вы, ребятки, Голые пятки, Рваные сапожки, Драные калошки. Кому нужны сапоги, К чудо-дереву беги! Лапти созрели, Валенки поспели, Что же вы зеваете, Их не обрываете? Рвите их, убогие! Рвите, босоногие! Не придется вам опять По морозу щеголять Дырками-заплатками, Голенькими пятками!
Циа-цинть
Василий Каменский
Циа-цинц-цвилью-ций — Цвилью-ций-ций-тюрль-ю — День-деньской по березнику звонкому Как у божиих райских дверей Или как у источника радостей, Слышны пташек лесных голоса. Цвилью-ций-ций-тюрль-ю! Сквозь густых зеленистых кудрей Голубеют глаза-небеса. Я лежу на траве. Ничего не таю, Ничего я не знаю — не ведаю. Только знаю свое — тоже песни пою, Сердце-душу земле отдаю, Тоже радуюсь, прыгаю, бегаю. Циа-цинц-цвилью-ций. Над моей головой Пролетел друг летающий мой. «Эй, куда?» И ответа не жду я — пою. Солнце алмазными лентами Грудь мою жжет. Доброе солнце меня бережет.
Другие стихи этого автора
Всего: 39Айболит
Корней Чуковский
Добрый доктор Айболит! Он под деревом сидит. Приходи к нему лечиться И корова, и волчица, И жучок, и червячок, И медведица! Всех излечит, исцелит Добрый доктор Айболит! И пришла к Айболиту лиса: «Ой, меня укусила оса!» И пришёл к Айболиту барбос: «Меня курица клюнула в нос!» И прибежала зайчиха И закричала: «Ай, ай! Мой зайчик попал под трамвай! Мой зайчик, мой мальчик Попал под трамвай! Он бежал по дорожке, И ему перерезало ножки, И теперь он больной и хромой, Маленький заинька мой!» И сказал Айболит: «Не беда! Подавай-ка его сюда! Я пришью ему новые ножки, Он опять побежит по дорожке». И принесли к нему зайку, Такого больного, хромого, И доктор пришил ему ножки, И заинька прыгает снова. А с ним и зайчиха-мать Тоже пошла танцевать, И смеётся она и кричит: «Ну, спасибо тебе. Айболит!» Вдруг откуда-то шакал На кобыле прискакал: «Вот вам телеграмма От Гиппопотама!» «Приезжайте, доктор, В Африку скорей И спасите, доктор, Наших малышей!» «Что такое? Неужели Ваши дети заболели?» «Да-да-да! У них ангина, Скарлатина, холерина, Дифтерит, аппендицит, Малярия и бронхит! Приходите же скорее, Добрый доктор Айболит!» «Ладно, ладно, побегу, Вашим детям помогу. Только где же вы живёте? На горе или в болоте?» «Мы живём на Занзибаре, В Калахари и Сахаре, На горе Фернандо-По, Где гуляет Гиппо-по По широкой Лимпопо». И встал Айболит, побежал Айболит. По полям, но лесам, по лугам он бежит. И одно только слово твердит Айболит: «Лимпопо, Лимпопо, Лимпопо!» А в лицо ему ветер, и снег, и град: «Эй, Айболит, воротися назад!» И упал Айболит и лежит на снегу: «Я дальше идти не могу». И сейчас же к нему из-за ёлки Выбегают мохнатые волки: «Садись, Айболит, верхом, Мы живо тебя довезём!» И вперёд поскакал Айболит И одно только слово твердит: «Лимпопо, Лимпопо, Лимпопо!» Но вот перед ними море — Бушует, шумит на просторе. А в море высокая ходит волна. Сейчас Айболита проглотит она. «О, если я утону, Если пойду я ко дну, Что станется с ними, с больными, С моими зверями лесными?» Но тут выплывает кит: «Садись на меня, Айболит, И, как большой пароход, Тебя повезу я вперёд!» И сел на кита Айболит И одно только слово твердит: «Лимпопо, Лимпопо, Лимпопо!» И горы встают перед ним на пути, И он по горам начинает ползти, А горы всё выше, а горы всё круче, А горы уходят под самые тучи! «О, если я не дойду, Если в пути пропаду, Что станется с ними, с больными, С моими зверями лесными?» И сейчас же с высокой скалы К Айболиту слетели орлы: «Садись, Айболит, верхом, Мы живо тебя довезём!» И сел на орла Айболит И одно только слово твердит: «Лимпопо, Лимпопо, Лимпопо!» А в Африке, А в Африке, На чёрной Лимпопо, Сидит и плачет В Африке Печальный Гиппопо. Он в Африке, он в Африке Под пальмою сидит И на море из Африки Без отдыха глядит: Не едет ли в кораблике Доктор Айболит? И рыщут по дороге Слоны и носороги И говорят сердито: «Что ж нету Айболита?» А рядом бегемотики Схватились за животики: У них, у бегемотиков, Животики болят. И тут же страусята Визжат, как поросята. Ах, жалко, жалко, жалко Бедных страусят! И корь, и дифтерит у них, И оспа, и бронхит у них, И голова болит у них, И горлышко болит. Они лежат и бредят: «Ну что же он не едет, Ну что же он не едет, Доктор Айболит?» А рядом прикорнула Зубастая акула, Зубастая акула На солнышке лежит. Ах, у её малюток, У бедных акулят, Уже двенадцать суток Зубки болят! И вывихнуто плечико У бедного кузнечика; Не прыгает, не скачет он, А горько-горько плачет он И доктора зовёт: «О, где же добрый доктор? Когда же он придёт?» Но вот, поглядите, какая-то птица Всё ближе и ближе по воздуху мчится. На птице, глядите, сидит Айболит И шляпою машет и громко кричит: «Да здравствует милая Африка!» И рада и счастлива вся детвора: «Приехал, приехал! Ура! Ура!» А птица над ними кружится, А птица на землю садится. И бежит Айболит к бегемотикам, И хлопает их по животикам, И всем по порядку Даёт шоколадку, И ставит и ставит им градусники! И к полосатым Бежит он тигрятам. И к бедным горбатым Больным верблюжатам, И каждого гоголем, Каждого моголем, Гоголем-моголем, Гоголем-моголем, Гоголем-моголем потчует. Десять ночей Айболит Не ест, не пьёт и не спит, Десять ночей подряд Он лечит несчастных зверят И ставит и ставит им градусники. Вот и вылечил он их, Лимпопо! Вот и вылечил больных. Лимпопо! И пошли они смеяться, Лимпопо! И плясать и баловаться, Лимпопо! И акула Каракула Правым глазом подмигнула И хохочет, и хохочет, Будто кто её щекочет. А малютки бегемотики Ухватились за животики И смеются, заливаются — Так что дубы сотрясаются. Вот и Гиппо, вот и Попо, Гиппо-попо, Гиппо-попо! Вот идёт Гиппопотам. Он идёт от Занзибара. Он идёт к Килиманджаро — И кричит он, и поёт он: «Слава, слава Айболиту! Слава добрым докторам!»
Мойдодыр
Корней Чуковский
Одеяло Убежало, Улетела простыня, И подушка, Как лягушка, Ускакала от меня. Я за свечку, Свечка — в печку! Я за книжку, Та — бежать И вприпрыжку Под кровать! Я хочу напиться чаю, К самовару подбегаю, Но пузатый от меня Убежал, как от огня. Что такое? Что случилось? Отчего же Всё кругом Завертелось, Закружилось И помчалось колесом? Утюги за сапогами, Сапоги за пирогами, Пироги за утюгами, Кочерга за кушаком — Всё вертится, И кружится, И несётся кувырком. Вдруг из маминой из спальни, Кривоногий и хромой, Выбегает умывальник И качает головой: «Ах ты, гадкий, ах ты, грязный, Неумытый поросёнок! Ты чернее трубочиста, Полюбуйся на себя: У тебя на шее вакса, У тебя под носом клякса, У тебя такие руки, Что сбежали даже брюки, Даже брюки, даже брюки Убежали от тебя. Рано утром на рассвете Умываются мышата, И котята, и утята, И жучки, и паучки. Ты один не умывался И грязнулею остался, И сбежали от грязнули И чулки и башмаки. Я — Великий Умывальник, Знаменитый Мойдодыр, Умывальников Начальник И мочалок Командир! Если топну я ногою, Позову моих солдат, В эту комнату толпою Умывальники влетят, И залают, и завоют, И ногами застучат, И тебе головомойку, Неумытому, дадут — Прямо в Мойку, Прямо в Мойку С головою окунут!» Он ударил в медный таз И вскричал: «Кара-барас!» И сейчас же щетки, щетки Затрещали, как трещотки, И давай меня тереть, Приговаривать: «Моем, моем трубочиста Чисто, чисто, чисто, чисто! Будет, будет трубочист Чист, чист, чист, чист!» Тут и мыло подскочило И вцепилось в волоса, И юлило, и мылило, И кусало, как оса. А от бешеной мочалки Я помчался, как от палки, А она за мной, за мной По Садовой, по Сенной. Я к Таврическому саду, Перепрыгнул чрез ограду, А она за мною мчится И кусает, как волчица. Вдруг навстречу мой хороший, Мой любимый Крокодил. Он с Тотошей и Кокошей По аллее проходил И мочалку, словно галку, Словно галку, проглотил. А потом как зарычит На меня, Как ногами застучит На меня: «Уходи-ка ты домой, Говорит, Да лицо своё умой, Говорит, А не то как налечу, Говорит, Растопчу и проглочу!» Говорит. Как пустился я по улице бежать, Прибежал я к умывальнику опять. Мылом, мылом Мылом, мылом Умывался без конца, Смыл и ваксу И чернила С неумытого лица. И сейчас же брюки, брюки Так и прыгнули мне в руки. А за ними пирожок: «Ну-ка, съешь меня, дружок!» А за ним и бутерброд: Подскочил — и прямо в рот! Вот и книжка воротилась, Воротилася тетрадь, И грамматика пустилась С арифметикой плясать. Тут Великий Умывальник, Знаменитый Мойдодыр, Умывальников Начальник И мочалок Командир, Подбежал ко мне, танцуя, И, целуя, говорил: «Вот теперь тебя люблю я, Вот теперь тебя хвалю я! Наконец-то ты, грязнуля, Мойдодыру угодил!» Надо, надо умываться По утрам и вечерам, А нечистым Трубочистам — Стыд и срам! Стыд и срам! Да здравствует мыло душистое, И полотенце пушистое, И зубной порошок, И густой гребешок! Давайте же мыться, плескаться, Купаться, нырять, кувыркаться В ушате, в корыте, в лохани, В реке, в ручейке, в океане, — И в ванне, и в бане, Всегда и везде — Вечная слава воде!
Муха-Цокотуха
Корней Чуковский
Муха, Муха-Цокотуха, Позолоченное брюхо! Муха по полю пошла, Муха денежку нашла. Пошла Муха на базар И купила самовар: «Приходите, тараканы, Я вас чаем угощу!» Тараканы прибегали, Все стаканы выпивали, А букашки — По три чашки С молоком И крендельком: Нынче Муха-Цокотуха Именинница! Приходили к Мухе блошки, Приносили ей сапожки, А сапожки не простые — В них застежки золотые. Приходила к Мухе Бабушка-пчела, Мухе-Цокотухе Меду принесла… «Бабочка-красавица. Кушайте варенье! Или вам не нравится Наше угощенье?» Вдруг какой-то старичок Паучок Нашу Муху в уголок Поволок — Хочет бедную убить, Цокотуху погубить! «Дорогие гости, помогите! Паука-злодея зарубите! И кормила я вас, И поила я вас, Не покиньте меня В мой последний час!» Но жуки-червяки Испугалися, По углам, по щелям Разбежалися: Тараканы Под диваны, А козявочки Под лавочки, А букашки под кровать — Не желают воевать! И никто даже с места Не сдвинется: Пропадай-погибай, Именинница! А кузнечик, а кузнечик, Ну, совсем как человечек, Скок, скок, скок, скок! За кусток, Под мосток И молчок! А злодей-то не шутит, Руки-ноги он Мухе верёвками крутит, Зубы острые в самое сердце вонзает И кровь у неё выпивает. Муха криком кричит, Надрывается, А злодей молчит, Ухмыляется. Вдруг откуда-то летит Маленький Комарик, И в руке его горит Маленький фонарик. «Где убийца, где злодей? Не боюсь его когтей!» Подлетает к Пауку, Саблю вынимает И ему на всём скаку Голову срубает! Муху за руку берёт И к окошечку ведёт: «Я злодея зарубил, Я тебя освободил И теперь, душа-девица, На тебе хочу жениться!» Тут букашки и козявки Выползают из-под лавки: «Слава, слава Комару — Победителю!» Прибегали светляки, Зажигали огоньки — То-то стало весело, То-то хорошо! Эй, сороконожки, Бегите по дорожке, Зовите музыкантов, Будем танцевать! Музыканты прибежали, В барабаны застучали. Бом! бом! бом! бом! Пляшет Муха с Комаром. А за нею Клоп, Клоп Сапогами топ, топ! Козявочки с червяками, Букашечки с мотыльками. А жуки рогатые, Мужики богатые, Шапочками машут, С бабочками пляшут. Тара-ра, тара-ра, Заплясала мошкара. Веселится народ — Муха замуж идёт За лихого, удалого, Молодого Комара! Муравей, Муравей! Не жалеет лаптей,- С Муравьихою попрыгивает И букашечкам подмигивает: «Вы букашечки, Вы милашечки, Тара-тара-тара-тара-таракашечки!» Сапоги скрипят, Каблуки стучат,- Будет, будет мошкара Веселиться до утра: Нынче Муха-Цокотуха Именинница!
Краденое солнце
Корней Чуковский
Солнце по небу гуляло И за тучу забежало. Глянул заинька в окно, Стало заиньке темно. А сороки- Белобоки Поскакали по полям, Закричали журавлям: «Горе! Горе! Крокодил Солнце в небе проглотил!» Наступила темнота. Не ходи за ворота: Кто на улицу попал — Заблудился и пропал. Плачет серый воробей: «Выйди, солнышко, скорей! Нам без солнышка обидно — В поле зёрнышка не видно!» Плачут зайки На лужайке: Сбились, бедные, с пути, Им до дому не дойти. Только раки пучеглазые По земле во мраке лазают, Да в овраге за горою Волки бешеные воют. Рано-рано Два барана Застучали в ворота: Тра-та-та и тра-та-та! «Эй вы, звери, выходите, Крокодила победите, Чтобы жадный Крокодил Солнце в небо воротил!» Но мохнатые боятся: «Где нам с этаким сражаться! Он и грозен и зубаст, Он нам солнца не отдаст!» И бегут они к Медведю в берлогу: «Выходи-ка ты, Медведь, на подмогу. Полно лапу тебе, лодырю, сосать. Надо солнышко идти выручать!» Но Медведю воевать неохота: Ходит-ходит он, Медведь, круг болота, Он и плачет, Медведь, и ревёт, Медвежат он из болота зовёт: «Ой, куда вы, толстопятые, сгинули? На кого вы меня, старого, кинули?» А в болоте Медведица рыщет, Медвежат под корягами ищет: «Куда вы, куда вы пропали? Или в канаву упали? Или шальные собаки Вас разорвали во мраке?» И весь день она по лесу бродит, Но нигде медвежат не находит. Только чёрные совы из чащи На неё свои очи таращат. Тут зайчиха выходила И Медведю говорила: «Стыдно старому реветь — Ты не заяц, а Медведь. Ты поди-ка, косолапый, Крокодила исцарапай, Разорви его на части, Вырви солнышко из пасти. И когда оно опять Будет на небе сиять, Малыши твои мохнатые, Медвежата толстопятые, Сами к дому прибегут: «Здравствуй, дедушка, мы тут!» И встал Медведь, Зарычал Медведь, И к Большой Реке Побежал Медведь. А в Большой Реке Крокодил Лежит, И в зубах его Не огонь горит,- Солнце красное, Солнце краденое. Подошёл Медведь тихонько, Толканул его легонько: «Говорю тебе, злодей, Выплюнь солнышко скорей! А не то, гляди, поймаю, Пополам переломаю,- Будешь ты, невежа, знать Наше солнце воровать! Ишь разбойничья порода: Цапнул солнце с небосвода И с набитым животом Завалился под кустом Да и хрюкает спросонья, Словно сытая хавронья. Пропадает целый свет, А ему и горя нет!» Но бессовестный смеётся Так, что дерево трясётся: «Если только захочу, И луну я проглочу!» Не стерпел Медведь, Заревел Медведь, И на злого врага Налетел Медведь. Уж он мял его И ломал его: «Подавай сюда Наше солнышко!» Испугался Крокодил, Завопил, заголосил, А из пасти Из зубастой Солнце вывалилось, В небо выкатилось! Побежало по кустам, По берёзовым листам. Здравствуй, солнце золотое! Здравствуй, небо голубое! Стали пташки щебетать, За букашками летать. Стали зайки На лужайке Кувыркаться и скакать. И глядите: медвежата, Как весёлые котята, Прямо к дедушке мохнатому, Толстопятые, бегут: «Здравствуй, дедушка, мы тут!» Рады зайчики и белочки, Рады мальчики и девочки, Обнимают и целуют косолапого: «Ну, спасибо тебе, дедушка, за солнышко!»
Закаляка
Корней Чуковский
Дали Мурочке тетрадь, Стала Мура рисовать. «Это — козочка рогатая. Это — ёлочка мохнатая. Это — дядя с бородой. Это — дом с трубой». «Ну, а это что такое, Непонятное, чудное, С десятью ногами, С десятью рогами?» «Это Бяка-Закаляка Кусачая, Я сама из головы её выдумала». «Что ж ты бросила тетрадь, Перестала рисовать?» «Я её боюсь!»
Котауси и Мауси
Корней Чуковский
Жила-была мышка Мауси И вдруг увидала Котауси. У Котауси злые глазауси И злые-презлые зубауси. Подбежала Котауси к Мауси И замахала хвостауси: «Ах, Мауси, Мауси, Мауси, Подойди ко мне, милая Мауси! Я спою тебе песенку, Мауси, Чудесную песенку, Мауси!» Но ответила умная Мауси: «Ты меня не обманешь, Котауси! Вижу злые твои глазауси И злые-презлые зубауси!» Так ответила умная Мауси — И скорее бегом от Котауси.
Ленинградским детям
Корней Чуковский
Промчатся над вами Года за годами, И станете вы старичками. Теперь белобрысые вы, Молодые, А будете лысые вы И седые. И даже у маленькой Татки Когда-нибудь будут внучатки, И Татка наденет большие очки И будет вязать своим внукам перчатки, И даже двухлетнему Пете Будет когда-нибудь семьдесят лет, И все дети, всё дети на свете Будут называть его: дед. И до пояса будет тогда Седая его борода. Так вот, когда станете вы старичками С такими большими очками, И чтоб размять свои старые кости, Пойдете куда-нибудь в гости, – (Ну, скажем, возьмете внучонка Николку И поведете на елку), Или тогда же, – в две тысячи двадцать четвертом году; – На лавочку сядете в Летнем саду. Или не в Летнем саду, а в каком-нибудь маленьком скверике В Новой Зеландии или в Америке, – Всюду, куда б ни заехали вы, всюду, везде, одинаково, Жители Праги, Гааги, Парижа, Чикаго и Кракова – На вас молчаливо укажут И тихо, почтительно скажут: «Он был в Ленинграде… во время осады… В те годы… вы знаете… в годы … блокады» И снимут пред вами шляпы.
Никогда я не знал
Корней Чуковский
Стих для взрослыхНикогда я не знал, что так весело быть стариком. С каждым днем мои мысли светлей и светлей. Возле милого Пушкина, здесь на осеннем Тверском, Я с прощальною жадностью долго смотрю на детей. И, усталого, старого, тешит меня Вековечная их беготня и возня. Да к чему бы и жить нам На этой планете, В круговороте кровавых столетий, Когда б не они, не вот эти Глазастые, звонкие дети…
Про ёлочку
Корней Чуковский
Были бы у ёлочки Ножки, Побежала бы она По дорожке. Заплясала бы она Вместе с нами, Застучала бы она Каблучками. Закружились бы на ёлочке Игрушки — Разноцветные фонарики, Хлопушки. Завертелись бы на ёлочке Флаги Из пунцовой, из серебряной Бумаги. Засмеялись бы на ёлочке Матрёшки И захлопали б от радости В ладошки. Потому что у ворот Постучался Новый год! Новый, новый, Молодой, С золотою бородой!
Ёжики смеются
Корней Чуковский
У канавки Две козявки Продают ежам булавки. А ежи-то хохотать! Всё не могут перестать: «Эх вы, глупые козявки! Нам не надобны булавки: Мы булавками сами утыканы».
Доктор
Корней Чуковский
Лягушонок под тиною Заболел скарлатиною. Прилетел к нему грач, Говорит: «Я врач! Полезай ко мне в рот, Все сейчас же пройдет!» Ам! И съел.
Головастики
Корней Чуковский
Помнишь, Мурочка, на даче В нашей лужице горячей Головастики плясали, Головастики плескались, Головастики ныряли, Баловались, кувыркались. А старая жаба, Как баба, Сидела на кочке, Вязала чулочки И басом сказала: — Спать! — Ах, бабушка, милая бабушка, Позволь нам еще поиграть.