Как громкий смех, нас солнце молодит
Как громкий смех, нас солнце молодит; Косым столбом вторгается в жилище; Лелеет дерн и гнезда на кладбище; Как лунный круг, сквозь облако глядит. Когда мороз за окнами трещит, И с холода спешат к огню и к пище, На солнце, днем, блестя алмаза чище, Порой снежок стреляет, порошит. Свет радужный, твоим лучам, как звукам, Дано в беде и в скорби утешать, И есть предел несчастию и мукам, Когда луча сияет благодать… Гром отгремел; увешан лес серьгами; Сапфирный свод, как в зеркале, под нами.
Похожие по настроению
Солнцевой хоровод
Божидар Божидар
Кружись, кружа мчись || мчительница Земля, ты || четыревзглядная! Веснолетняя, нарядная, Смуглая || мучительница!Осеньзимняя Кубарь кубариком Жарким || шариком В тьме Вей, Полигимния, Сме- лей!Ты солнь, солнь, || солнце — золото, В пляс пойди по пусти трусистой, Пусть стучит времени долото Пусть планет поле прополото Звездодейкой || || бусистой. —Ты солнь, солнь Звезды посолонь, Небосвод промолнь Рдяным посохом —Мчись, мчительница, || кружись, Четыревзорная земля, — Нарядная веснись, летнись, Мучайся || Смугляна.
Весна
Гавриил Романович Державин
Тает зима дыханьем Фавона, Взгляда бежит прекрасной весны; Мчится Нева к Бельту на лоно, С брега суда спущены. Снегом леса не блещут, ни горы, Стогнов согреть не пышет огонь; Ломят стада, играя, затворы, Рыща, ржет на поле конь. Нимфы в лугу, под лунным сияньем, Став в хоровод, вечерней зарей, В песнях поют весну с восклицаньем, Пляшут, топочут стопой. Солнце лучом лиловым на взморье Бросит как огнь, Петрополь вкушать Свежий зефир валит в лукоморье; Едешь и ты там гулять. Едешь — и зришь злак, небо, лес, воды, Милу жену, вкруг рощу сынов; Прелесть всю зришь с собой ты природы, Счастлив сим, счастлив ты, Львов! Что ж ты стоишь так мало утешен? Плюнь на твоих лихих супостат! Если прибыток оный безгрешен, Ревель что дал и Кронштадт? Выкати, дай, ты дай непременно Бочку скорей нам устриц на стол; Портер, вино, что искрами пенно, Каплет что златом, как смоль; В толстом стекле что выжимки силы, В свертках травы что слаще сота; Сок нам подай, что молнией в жилы, Быстро летит что в уста! Выставь нам всё. Так, время приятно, Должно твоих друзей угощать. Дышат пока сады ароматно, Розы спеши собирать. Видишь, мой друг, и сам ты вседневно, Миг что один не сходен с другим; В мире земном всё, видишь, пременно; Гладкий понт часто холмим. Самый твой торг — империй цвет, слава — Первый к вреду, растлению шаг; Блага лишь суть: здоровье, забава, Честность, — всё прочее прах.
Ты тронул ветку, ветка зашумела
Илья Эренбург
Ты тронул ветку, ветка зашумела. Зеленый сон, как молодость, наивен. Утешить человека может мелочь: Шум листьев или летом светлый ливень, Когда, омыт, оплакан и закапан, Мир ясен — весь в одной повисшей капле, Когда доносится горячий запах Цветов, что прежде никогда не пахли. …Я знаю все — годов проломы, бреши, Крутых дорог бесчисленные петли. Нет, человека нелегко утешить! И все же я скажу про дождь, про ветви. Мы победим. За нас вся свежесть мира, Все жилы, все побеги, все подростки, Все это небо синее — навырост, Как мальчика веселая матроска, За нас все звуки, все цвета, все формы, И дети, что, смеясь, кидают мячик, И птицы изумительное горло, И слезы простодушные рыбачек.
Неуловимый свет разлился над землею…
Иван Алексеевич Бунин
Нет солнца, но светлы пруды, стоят зеркалами литыми, и чаши недвижной воды совсем бы казались пустыми, но в них отразились сады. Вот капля, как шляпка гвоздя, упала - и, сотнями игол затоны пруда бороздя, сверкающий ливень запрыгал - и сад зашумел от дождя. И ветер, играя листвой, смешал молодые березки, и солнечный луч, как живой, зажег задрожавшие блестки, а лужи налил синевой Вон радуга. Весело жить и весело думать о небе, о солнце, о зреющем хлебе и счастьем простым дорожить; С открытой бродить головой, глядеть, как рассыпали дети в беседке песок золотой Иного нет счастья на свете.
На песню, на сказку рассудок молчит
Николай Клюев
На песню, на сказку рассудок молчит, Но сердце так странно правдиво,- И плачет оно, непонятно грустит, О чем?- знают ветер да ивы.О том ли, что юность бесследно прошла, Что поле заплаканно-нище? Вон серые избы родного села, Луга, перелески, кладбище.Вглядись в листопадную странничью даль, В болот и оврагов пологость, И сердцу-дитяти утешной едва ль Почуется правды суровость.Потянет к загадке, к свирельной мечте, Вздохнуть, улыбнуться украдкой Задумчиво-нежной небес высоте И ивам, лепечущим сладко.Примнится чертогом — покров шалаша, Колдуньей лесной — незабудка, и горько в себе посмеется душа Над правдой слепого рассудка.
Как весело
Сергей Дуров
Как весело… идти вослед толпы, Не разделяя с ней душевных убеждений, Брать от нее колючие шипы Ее пристрастных осуждений…Как весело… на помощь призывать Пустых надежд звенящие гремушки, Чтоб после их с презреньем разбивать, Как бьет дитя свои игрушки…Как весело… оковы наложа На каждый шаг, на все движенья сердца, Бояться вырваться потом из рубежа, С предубежденьем староверца…Как весело… увлекшися мечтой, Приискивать в несбыточном возможность, Чтоб после с горькою насмешкой над собой Признать вполне ума ничтожность…Как весело… не веря ничему, Прикрыв лицо двусмысленною маской. Наперекор душе, всем чувствам и уму, Платить коварству мнимой лаской…Как весело… глубоко полюбя И пламенно желая чувств обмены, — Предвидеть нехотя, что ждут в конце тебя Обыкновенные измены…Как весело… измучась от борьбы, По мелочам растратив жизнь и силы, Просить, как милости, у ветреной судьбы Себе безвременной могилы…Зачем забвенья не дано Сердцам, алкающим забвенья, Зачем нам помнить суждено Ошибки наши и волненья?.Зачем прошедшее, от нас На быстрых крыльях улетевши. Не может скрыть от наших глаз Былого плод, давно созревший?Когда б не опыт прежних лет. Мы шли б по свету без оглядки, И нас обманывал бы свет… И жизнь была б полна загадки…А ныне — знаний и трудов Неся тяжелую веригу, Мы бьемся все из пустяков — Читаем читанную книгу…
Свет на землю
Владимир Луговской
Как морозит! Как морозит! Вечер, лампы, хруст шагов. Фонарей далеких россыпь У гранитных берегов.Что теперь со всеми нами Сделала, смеясь, зима! Как бегут, звеня коньками, Девушки, сводя с ума!Сто машин огни швыряют На тугой румянец щек. Легким инеем играет Над губой твоей пушок.В праздничном, горящем небе Слышен дальний звон планет. Может быть, случилась небыль — Смерть устала, горя нет?Горя много, смерть не дремлет, Но, слетевши в ночь зимы, Радость на седую землю Жадно вырвалась из тьмы.
Вдруг из-за туч озолотило
Владислав Ходасевич
Вдруг из-за туч озолотило И столик, и холодный чай. Помедли, зимнее светило, За черный лес не упадай! Дай просиять в румяном блеске, Прилежным поскрипеть пером. Живет в его проворном треске Весь вздох о бытии моем. Трепещущим, колючим током С раздвоенного острия Бежит – и на листе широком Отображаюсь… нет, не я: Лишь угловатая кривая, Минутный профиль тех высот, Где, восходя и ниспадая, Мой дух страдает и живет.
Веранда
Всеволод Рождественский
Просторная веранда. Луг покатый. Гамак в саду. Шиповник. Бузина. Расчерченный на ромбы и квадраты, Мир разноцветный виден из окна. Вот посмотри — неповторимо новы Обычные явленья естества: Синеет сад, деревья все лиловы, Лазурная шевелится трава. Смени квадрат — все станет ярко-красным: Жасмин, калитка, лужи от дождя… Как этим превращениям всевластным Не верить, гамму красок проходя? Позеленели и пруда затоны И выцветшие ставни чердака. Над кленами все так же неуклонно Зеленые проходят облака. Красиво? Да. Но на одно мгновенье. Здесь постоянству места не дано. Да и к чему все эти превращенья? Мир прост и честен. Распахни окно! Пусть хлынут к нам и свет и щебет птичий, Пусть мир порвет иллюзий невода В своем непререкаемом обличьи Такой, как есть, каким он был всегда!
Счастье
Вячеслав Всеволодович
Солнце, сияя, теплом излучается: Счастливо сердце, когда расточается. Счастлив, кто так даровит Щедрой любовью, что светлому чается, Будто со всем он живым обручается. Счастлив, кто жив и живит. Счастье не то, что годиной случается И с мимолетной годиной кончается: Счастья не жди, не лови. Дух, как на царство, на счастье венчается, В счастье, как в солнце, навек облачается: Счастье — победа любви.
Другие стихи этого автора
Всего: 10Из дневника
Вадим Гарднер
Я, в настроенье безотрадном, Отдавшись воле моряков, Отплыл на транспорте громадном От дымных английских брегов. Тогда моя молчала лира. Неслись мы вдаль к полярным льдам. Три миноносца-конвоира Три дня сопутствовали нам. До Мурманска двенадцать суток Мы шли под страхом субмарин — Предательских подводных «уток», Злокозненных плавучих мин. Хотя ужасней смерть на «дыбе», Лязг кандалов во мгле тюрьмы, Но что кошмарней мертвой зыби И качки с борта и кормы? Лимоном в тяжкую минуту Смягчал мне муки Гумилёв. Со мной он занимал каюту, Деля и штиль, и шторма рев. Лежал еще на третьей койке Лавров — (он родственник Петра), Уютно было нашей тройке, Болтали часто до утра. Стихи читали мы друг другу. То слушал милый инженер, Отдавшись сладкому досугу, То усыплял его размер. Быки, пролеты арок, сметы, Длина и ширина мостов — Ах, вам ли до того, поэты? А в этом мире жил Лавров. Но многогранен ум российский. Чего путеец наш не знал. Он к клинописи ассирийской Пристрастье смолоду питал. Но вот добравшись до Мурмана, На берег высадились мы. То было, помню, утром рано. Кругом белел ковер зимы. С Литвиновской пометкой виды Представив двум большевикам, По воле роковой планиды Помчались к Невским берегам…
Червонный горн, врачующий лучами
Вадим Гарднер
Червонный горн, врачующий лучами, Закатишься… наступят ночь и мрак; Но много солнц мерцает вечерами; Весь мир — мечта, и пышен Зодиак. Созвучье — свет; созвездия над нами Дружны, как рать; и знаку светит знак. Как с Герой Зевс и как цветы с цветками, Звезда с звездой вступает в тайный брак. Проходит ночь. Свежо, и снова ясно. Светило дня над нами полновластно. На стенах свет рисунки уж чертит; Мечта и кисть работают согласно; Снует челнок; и труд и мысль кипит. Как громкий смех, нас солнце молодит.
Художнику
Вадим Гарднер
Злорадство белых волн, и рама золотая — Ремесленник сковал художника мечту, А тут еще толпа… И в эту тесноту Ты втиснул гнев души, о простота святая! О, жажда мишуры! — Первосвященник славный, Тиара сорвана, ты более не жрец — Ты золота купил на проданный венец — Неси свои холсты на рынок своенравный!
Товарищу-поэту
Вадим Гарднер
Ты подожди меня в картинной галерее; Мой друг, опаздывать в характере славян. Будь мне свидание назначено в аллее, В книгохранилище, на выставке, в музее, Не унывай, терпи, доверчивый баян! Поэт мой, созерцай Рембрандта светотени, Головки Греза, блеск и грацию Ватто, — Забудутся и гнев, и дружеские пени; Ты знаешь, склонен я к неточности и лени, Но вот уж я готов… Накинуто пальто.
Сплин
Вадим Гарднер
Тягучий день. О кровли барабанят… Игра кругов и дутых пузырей… Хандра и дождь мечты мои туманят. О, серый сон! — проклятие людей! Счастливей тот, кого глубоко ранят, Чем пленник скук и облачных сетей, Чей мутный мозг одним желаньем занят — Как гром, прервать унылый марш дождей.
Рождество
Вадим Гарднер
Глубокий сон вокруг… Вот медный купол блещет.. Меж синих вспышек мглы все гуще снег валит, И дальний колокол тревогою трепещет, От вести сладостной спокойствие дрожит. Евангелье земле — рождественский сочельник, Мерцаешь тайной ты суровым декабрем; В подставках крестовин мертвозеленый ельник; Деревья в комнатах осыплют серебром. Торжественно, тепло вокруг свечей зажженных, И личики детей, как елочка, светлы; А в окнах блеск огней, чудесно отраженных… Светло! И взрослые, как дети, веселы.
Снег в сентябре
Вадим Гарднер
Стволы в снегу, и ходит ветер чистый, И в проседи былинки на лугу; Лиловый флокс, и ирис длиннолистый, И звездчатый подсолнечник в снегу. Сквозь изгородь, белеющую снегом, Иглистый лес березка золотит… Как холодно! Как север кровь студит… Руби, корчуй, иль быстрым грейся бегом.
Петербургская зима
Вадим Гарднер
Две-три звезды. Морозец зимней ночки. Еще на окнах блестки и узоры, То крестики, то елки, то цепочки — Седой зимы холодные уборы. Как хорошо! Как грусть моя свежа, Как много сил! Я думал — все пропало… Душа блестит, дрожа и ворожа, И сердце жить еще не начинало. Я жил, но жизнь еще не та была; Я рассуждал, желал и делал что-то; Простых чудес моя душа ждала. — Что для нее житейская забота? *Месяц неуклюжий, месяц красноликий — Завтра будут тучи, снег и ветер дикий. Задымят, запляшут тучи снеговые, Обнажатся ветром коры ледяные. Заревет, завоет злая завируха, Ослепляя очи, оглушая ухо. То затихнет робко, то грозою белой — Вихрем закрутится, бурей ошалелой. Ветер вниз по трубам с гулом пронесется, Чистыми волнами в комнаты ворвется. А умчатся тучи, снег и ветер пьяный — Мы кругом увидим свежие курганы. Свечереет; стихнет; небо засребрится — Белая пустыня тоже зазвездится.**
Дорожка к озеру
Вадим Гарднер
Дорожка к озеру… Извилистой каймою Синеют по краям лобелии куртин; Вот карлик в колпачке со мшистой бородою Стоит под сенью астр и красных георгин. Вон старый кегельбан, где кегля кеглю валит, Когда тяжелый шар до цели долетит… Вот плот, откуда нос под кливером отчалит, Чуть ветер озеро волнами убелит. А вон и стол накрыт… Бульон уже дымится. Крестясь, садятся все… Вот с лысиной Ефим Обносит кушанье, сияет, суетится… Что будет на десерт? Чем вкусы усладим?.. Насытились… Куда ж? Конечно, к педагогу! Покойно и легко; смешит «Сатирикон». Аверченку подай! Идем мы с веком в ногу; Твой курс уж мы прошли, спасибо, Пинкертон! Уж самовар несут… Довольно! Иззубрились! Краснеют угольки. Заваривают чай… А наши барышни сегодня загостились… Лей хоть с чаинками, но чая не сливай! Алеет озеро. А там, глядишь, и ужин; До красного столба всегдашний моцион; Пасьянс, вечерний чай… Княгине отдых нужен. Загашена свеча. Закрыл ресницы сон.
Длиннее дни
Вадим Гарднер
Длиннее дни, и завтра уж Апрель. Я пережил и скуку и сомненья, Но скоро ты, весенняя свирель, Заманишь вновь на праздник обновленья. Я тосковал. Пусть новая весна Мне принесет неведомую радость, И жизнь, свежа, утехами красна, Напомнит мне потерянную младость; Напомнит мне далекую любовь, И мой восторг, и тысячи мечтаний, И, может быть, зажжет мне сердце вновь Былым огнем и жаждою лобзаний.